Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 118)
Просто не могу отвести глаза от ужаса.
Приходит еще одно сообщение.
Последнее.
«Это месть за Ингу Диканову».
Роняю телефон.
Несколько секунд смотрю в пустоту, а потом накрываю живот рукой.
Мне нехорошо…
Поднимаюсь.
Держусь за стол.
Телефон упал экраном вверх и фото еще видно.
— О, боже… — веду ладонью по животу, словно пытаюсь нащупать источник неприятных ощущений.
Живот тянет.
Напрягается.
Раньше я такого не чувствовала.
Мне больно.
Стараюсь ровно дышать и ни о чем не думать: ни о хорошем, ни о плохом. Но даже с закрытыми глазами
— Инга? — с балкона пулей вылетает Спартак. — Что это с тобой?
Я согнулась с рукой на животе. На лице отпечаток боли. А если сейчас…
— Мне плохо.
Оглядываюсь, словно пытаюсь найти то, что мне поможет.
Эти фото меня шокировали.
И не только тем, что я увидела.
— Это что? — Спартак поднимает трубку.
Пялится на снимки.
— Это… Лука прислал?
Он замолкает.
Листает по одному — медленно. Долистывает от первого до последнего сообщения.
У него такой вид, словно привидение увидел. Словно произошло то, чего не может быть. Возвращается к последнему снимку.
Спартак бледнеет:
— Это Илья… Как он это сделал? Илья был у нас.
Спартак смотрит мне в лицо, словно я знаю ответы.
Я ни черта не знаю.
Понятия не имею, какого хрена он перестрелял своих людей. Всех, кто там был, в той комнате. Всех, кто меня изнасиловал.
Пытаюсь расслабиться — не получается.
— Его охранял Артем, — вдруг произносит Спартак и набирает номер брата.
Ходит кругами по кухне. Психует, но вижу, что пытается сдержаться.
— Черт, черт, черт… Не отвечает!
Он сбрасывает звонок.
Перезванивает.
Больно смотреть на эти братские чувства. Страх за жизнь близкого.
— Надо звонить Владу.
Спартак набирает следующий номер.
Ждет.
— Тоже не отвечает! Да что происходит, вашу мать!
До этого я просто сочувствовала. Теперь страшно и мне.
— Кирилл, заскочи на базу! — наконец, Спартак до кого-то дозванивается. — Проверь Артема! Только осторожно, понял? Где Дик, знаешь?
Он внимательно выслушивает ответ.
— У Луки крышу сорвало! Перестрелял своих. Из-за нее!..
Из-за меня.
Пытаюсь вдохнуть и успокоиться.
— Пишет ей! Сбросил снимки!.. Он застрелил Илью! Кто-то из наших слил, где его держим!
Спартак сбрасывает звонок.
— Влад за городом, там связь плохо ловит.
— А Артем?
— Ты же слышала. Его проверят. На месте Влада я бы тебя спрятал…
— Почему?
— Увез бы из города.
— Почему, Костя? — с тревогой повторяю я.
Спартак отвечает взглядом в глаза, а затем смотрит на живот. Как бы случайно. Но я понимаю, в чем дело.
— Павел приказал Луке перестрелять насильников. Давит с семьей. Он тебя в покое не оставит.
Спартак отворачивается, пока я тихо умираю заживо.
По животу пробегают холодные мурашки. Он скоро начнет расти… Он уже больше, просто пока это замечаю только я. Но уже
— И что? — бормочу я, ладонью трогая чуть ниже пупка. — Что будет, если…
Вот что повисло в воздухе. То, что мы оба боимся сказать. Но Спартак — не Влад. Он жалеет меня, но я вижу, что может говорить прямо, а не успокаивать и утешать, как Дик.