Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 112)
Обхватываю себя руками.
Холодно.
Потому что я боюсь за тебя.
Потому что… люблю.
Думаю, что люблю.
Может быть, мне нужно выздороветь, чтобы начать чувствовать здраво, но пока я испытываю к нему такую сильную привязанность, какой ни к кому не испытывала.
А чувство привязанности — это ведь и есть любовь, разве нет?
— Павел тебя запугал? — Влад подходит сзади, от дыхания трепещут волоски. — Говорил, что бывает с теми, кто идет против семьи?
— Практически это и сказал… — поворачиваюсь к нему лицом. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Кто меня защитит?
— Тише, — он целует в губы, заставляя замолчать. — Давай подождем результаты теста, хорошо? Мы решим, что делать.
С облегчением киваю.
Как хорошо отложить на потом самое сложное.
После ужина мою посуду, а Влад переписывается с адвокатом. Периодически начинаю плакать, но успокаиваюсь сама.
Осознание,
Если ребенок Луки — нельзя прятать голову в песок. Мне придется заявить. Придется, если не хочу столкнуться с более серьезными последствиями. Если ребенок его… Я не знаю, что он тогда сделает.
Но если я на него заявлю, это будет похоже на эффект разорвавшейся бомбы.
Для всех.
Для нас, общества, которое с ума сойдет, но для него тоже. Как минимум, я смогу защититься. Но ведь может стать и хуже, если Павел начнет мстить: я уже ни в чем не уверена.
Утром холодно и ветрено.
Очень неуютно. Я зябко кутаюсь в пальто, мы выдвигаемся на нескольких машинах.
Я так ничего и не решила…
Сердце посасывает от тревоги.
Подъезжает адвокат и Влад выходит переговорить.
На это время ко мне подсаживается Глеб.
— Ты как? — бросает он.
— Плохо, — опускаю глаза.
Я сегодня не накрасилась. Под глазами синяки от недосыпа.
Глеб с таким сочувствием на меня смотрит, словно
Влад мог сказать, что жена в положении. Или Спартак рассказал, пока я была в обмороке, он ведь общался со скорой помощью.
— Я тоже сегодня даю показания, — вздыхает он, роется по карманам, находит сигарету, но смотрит на меня и не прикуривает.
Точно знает.
Не хочет при беременной курить.
Раньше у него не было вредных привычек.
— Инга… — вздыхает Глеб, пряча сигарету обратно. — Ты прости меня, что в офисе таскал тебя за волосы…
Молчу, рассматривая колени.
Хочется рассмеяться, но даже на нервную улыбку не хватает сил.
— Глеб, это не самое плохое, что со мной случилось. Я тебя прощаю.
— Все равно не мужской поступок. Но если бы я этого не сделал, Эд поручил бы тебя кому-то другому. Он всех жен обижал, — Глеб сглатывает. — Сначала боготворил, потом вышвыривал. Он бы отстал от тебя, когда остыл.
— Ты знал про Меланию?
— Знал, — кивает Глеб. Подсохшие ссадины на лице выглядят жутко. — Без деталей, но понял, что у него любовница. Я тебе больше скажу…
— Что?
Вряд ли он сможет меня удивить.
После того, как я узнала, какими бывают люди, уже ничему не удивляюсь.
— Сабуров бы бросил тебя, подал на развод, может быть, ты бы потом что-то получила… — он облизывает губы. — Но раз так повернулось дело с общаком… Даже хорошо, что все так сложилось. Ты хотя бы жива, Инга. Цени это.
Такого я не ожидала.
Пораженно смотрю на него.
Хорошо?..
Хорошо, что пошла в клуб и заинтересовала Влада? Хорошо, что оказалась в руках его брата? Хорошо, что вышла по принуждению и теперь беременна от кого-то из них?
Это хорошо?
— Ты почти в порядке. Носишь фамилию, которая тебя защитит. Если бы он тебя бросил и сбежал, разъяренные дольщики общака и те, кого Эд кинул, рвали бы тебя на части.
Отворачиваюсь с болью на лице.
Не хочу, чтобы он видел, как далось мне это «хорошо».
— Ты это позже оценишь. Поверь человеку, который чуть дважды не сдох. Жизнь ценнее всего. Поэтому я здесь.
Молчу.
Слишком больно слышать, что за это еще и благодарить должна.
— Спасибо, что помогла. Я этого никогда не забуду. Я дам показания против Эда и надеюсь, подонка прищучат. Ладно, я пошел.
Глеб выбирается из машины.
От его слов не легче стало. Но в чем-то он прав. Какая-то извращенная правда в его словах есть.
Я жива.
Почти здорова.
Что бы было сейчас, если бы я не оказалась в доме Дикановых? Не знаю…
На телефон падает смска, долго смотрю на всплывшее сообщение:
«Нам нужно поговорить».
Лука Диканов.
Так подписано.