Мария Турчанинофф – Наондель (страница 58)
– Я приношу тебя в жертву, – громко сказала она. Передала нож Эстеги.
– Я приношу тебя в жертву, – произнесла Эстеги, дрожащей рукой поднося нож к сердцу девочки, словно собираясь воткнуть его туда. После нее нож взяла Орсеола.
– Я приношу тебя в жертву.
Каждая из нас брала нож и, произнося слова, подносила к ее груди. Мне выпала последняя очередь. Рукоять ножа была теплая от рук других.
– Я приношу тебя в жертву.
Огонек силы дрогнул в последний раз. Что-то перешло от Ионы в нас всех. Крошечная частичка ее силы. Память о том, какой она была. Дар источника, или дар от нее самой.
Грудь Ионы больше не вздымалась.
Никто не проронил ни слова.
Волны негромко плескались о корпус «Наондель». Эстеги тихо плакала. Сулани положила руку ей на плечо. Кабира откашлялась.
– Мы не потеряли ее, – сказала я. Все обернулись ко мне. Я оглядела нож, который по-прежнему лежал у меня в руке. – Что-то от нее осталось в каждой из нас. Во всех, кто держал нож.
Гараи медленно кивнула.
– Кларас права. Поэтому каждая из нас несет теперь в себе частичку остальных. Вот что хотела сказать Иона. Мы навсегда соединены, как сестры. То, что произойдет с одной из нас, произойдет со всеми.
Она посмотрела на мертвую девочку.
– Теперь ты свободна. Ты ничья жертва.
Она провела рукой по лицу Ионы, от лба до подбородка.
Когда она убрала руку, лицо стало другим.
Те же волосы, та же светлая кожа, та же форма носа и губ. Однако все изменилось. На щеках заиграл румянец. Губы налились. Девушка открыла глаза. Они были карие.
Она села, глядя на нас.
– Мои монстры, – произнесла она. И улыбнулась так, что на щеках появились ямочки.
Потом посмотрела в сторону моря. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Какие у меня мощные легкие! – проговорила она и со смехом открыла глаза. Поднесла к лицу руки. – И какие красивые руки! – Провела руками по телу, обследуя себя.
– Какая я вся красивая!
Она улыбнулась. Ее улыбка была неотразима.
– Я должна дать себе имя. Это будет мое первое действие в этом новом теле.
Некоторое время она молчала, размышляя.
– Меня будут звать Даэра.
Пока «Наондель» шла под парусами на юг по Сакануи, Даэра сидела на носу, а ветер трепал ее волосы. Это проявилось не сразу, но сестринство между нами крепло. От женщины к женщине. С силой Ионы и ее именем у нас в груди. Частичкой ее тьмы и ее мужества.
У меня никогда не было сестер, только брат. Теперь я внезапно обрела шесть сразу. Я внимательно глядела на них. Рука моя лежала на штурвале «Наондели». От Даэры я видела только спину и летящие волосы, она смеялась навстречу ветру. Сулани сидела прямо, высоко подняв голову, оглядывая восточный берег. У нее был волевой подбородок, мощные плечи под вышитой курткой. У ее ног сидела Эстеги, склонив голову над мешками с провиантом: она сортировала, наводила порядок. Она доверяла нам – что я веду нашу лодку правильным курсом, что Сулани защитит нас. Орсеола лежала на дне лодки, подложив под голову мешок и закрыв глаза. Мне показалось, что она не спит, а смотрит сны, но не свои собственные.
Гараи и Кабира сидели бок о бок, две старые женщины с глубокими морщинами на лицах. Ослепительно белая голова и темная с серебром в волосах. Глядя на них, я вспоминала морских черепах, древних и мудрых. Кабира несла с собой груз, теперь я это увидела. Что-то большое и тяжелое. Как я не заметила этого раньше?
– Что там у тебя, сестра? – спросила я.
Кабира обернулась ко мне. Я не использовала семейного имени чо. Я обратилась к ней, не дожидаясь, пока она обратится ко мне сама.
– Сестра, – она задумчиво разглядывала меня. – Знаешь, Кларас, когда-то у меня были сестры. – Она показала на сумку у себя в руках. – Это самые тайные свитки из его библиотеки. Некоторые из них он и сам не смог прочесть.
– Возможно, Искана мало интересует наша судьба, но эти свитки он потребует назад, – проговорила Гараи без упрека или гнева.
Кабира взглянула на нее.
– С их помощью он мог бы возродить Анджи. Или найти другие пути порабощать людей.
Гараи кивнула, но ничего не сказала.
Кабира задумалась.
– Сестры. Да, так будет правильно.
Она заговорила громче, чтобы ее могли слышать все, находящиеся на борту:
– Сестры мои, я украла у Искана знания. Опасные знания, при помощи которых он может вернуть себе былое могущество. Снова творить зло. Это свитки, которые он любой ценой захочет вернуть.
Она приподняла тюк, лежавший у нее на коленях.
– Выглядит довольно невзрачно, но здесь заключено много такого, чей смысл пока скрыт для меня, но что я мечтаю узнать. Возможно, это поможет нам и другим. Но эти знания очень опасны, если попадут не в те руки. Что вы хотите, чтобы я… что вы хотите, чтобы мы сделали со всем этим?
– Уничтожить, – тут же заявила Сулани. – Так, чтобы они никому не достались. Такое вообще нельзя записывать. Только передаваться от одного к другому, кто может научиться без написанного слова.
Гараи кивнула.
– Я согласна с тобой, сестра Сулани. Отчасти. Я тоже считаю, что есть такие знания, которые надежнее всего хранить только в человеческом мозгу. Но это знания, которые Искан похитил у других народов. Имеем ли мы право уничтожить их мудрость?
– Он уже их ищет, – произнесла Орсеола и села. – Не нас, а эти свитки. Я вижу это в его снах.
– Ты можешь видеть его сны? Отсюда? – Гараи подалась вперед.
– Да. – Орсеола нахмурилась. – Много лет я не могла видеть его сны. Он закрывал их от меня с помощью своей силы. Но теперь он гол. А я могу видеть очень далеко. Могу ткать сны на расстоянии, находясь куда дальше, чем я считала возможным.
– А ты можешь послать ему сон? Такой, который собьет его с толку? Который заставит его послать солдат в неверном направлении? Может быть, такой, который подскажет ему, что мы ускакали на лошадях на север?
Орсеола улыбнулась.
– Да.
Она закрыла глаза, и ее руки затанцевали у ее лица. Я присматривала за парусом и глубиной воды. Солнце стояло высоко над нашими головами. На восточных берегах реки простирались только что засеянные поля, я видела работников, слышала их выкрики, которые разносились далеко по воде. Никому не было до нас дела. Мягкий ветер шумел в камышах вдоль берегов. Море приближалось.
Орсеола открыла глаза.
– Он будет искать на севере, – сказала она.
– Почему ты так в этом уверена? – нахмурилась Сулани. – Сестра, – добавила она и, как и Кабира, удивилась тому, что это слово сорвалось с ее языка.
– Почему ты так уверена, что можешь рубить мечом? Сбить с ног воина?
Орсеола снова легла и закрыла глаза, довольная, как кошка на солнышке.
– Нам не нужно уничтожать тексты. Поверьте мне на слово, сестры.
На том и порешили. Никто не стал протестовать. Даже не знаю, слышала ли Даэра наш разговор. Она лежала на животе на носу лодки, держа руку в мутной воде реки, провожая глазами водомерок и стрекоз. Она видела мир так, словно все в нем было новым, созданным для нее. Я ощутила прилив зависти, которая тут же исчезла. Повернув лицо к солнцу, я чуть тронула штурвал, и почувствовала, как «Наондель» отвечает, слушаясь каждого моего движения.
Даэра
Наконец настало время для моей истории, наконец-то! Помню в мельчайших деталях тот день на реке, когда я родилась. Все навсегда запечатлено в моей памяти: тени деревьев на берегу реки, запах глины и гниения, и то, как ровно «Наондель» скользила по воде. Помню каждую травинку – Кабира говорит, что это невозможно, но мне, по крайней мере, так кажется. Все было для меня так ново, так удивительно, но прежде всего – мое собственное тело. У меня есть тело, принадлежащее только мне! Оно не было предназначено в жертву. Им не мог владеть никто другой. Оно мое, только мое, и я сидела на носу корабля, ощущая, каково это – жить в своем теле. Ладони у меня были мягкие, без шрамов и отметин. Сердце мое билось ровно и ритмично. Во рту у меня бок о бок сидели зубы. Мои глаза могли видеть, уши – слышать. У меня оказалось всего больше, чем я могла мечтать. Я провела по шее кончиками пальцев, и приятная дрожь пронеслась по всему телу. Я могу испытывать удовольствие! Рассмеявшись, я обернулась. Посмотрела на своих сестер, которые создали меня. Такие красивые, такие хрупкие, такие сильные. Упав на колени перед Эстеги, я взяла ее ладони.
– Спасибо тебе, сестра моя, что ты проявила ко мне доверие, – сказала я, целуя ее руки.
Ее ладони были шершавыми и огрубевшими в моих мягких и нежных, я погладила пальцами ее мозоли. Эстеги покраснела, пробормотала «спасибо». Я подняла глаза на Сулани, которая смотрела на меня полным ревности взглядом. Я положила голову ей на колени и улыбнулась.
– Спасибо, сестра моя, что ты защитила меня своей силой.
Она кратко кивнула мне и отвела глаза, устремив взгляд в сторону берега. Она охраняла нас всех. Рядом с ней я чувствовала себя в безопасности. Я подползла к Орсеоле, лежащей на дне лодки, и прошептала ей в ухо, касаясь губами ее густых локонов: