Мария Турчанинофф – Наондель (страница 25)

Отца и мать я больше не видела, только широко раскрытые рты среди веток. Пролетел камень, рассекая воздух. Я повернула голову в ту сторону – мне показалось, что я увидела там большой нос Аурело.

Я легла на спину в лодку, и прилив унес меня в открытый океан.

Самое ужасное, что я сдалась добровольно. Это самое горькое мое воспоминание. Все могло бы быть совсем по-другому. Я сама во всем виновата.

Я неподвижно лежала в лодке, пока ее несло мимо всех известных островов. Я могла бы взять весла и доплыть до Асприса. Дорогу туда найти нетрудно. Бабушка взяла бы меня к себе, пока с меня не сняли бы наказание. Или же я осталась бы с ней на острове, разделив ее простой образ жизни, там бы и состарилась.

Но я не хотела мучить ее своими снами. Я уже понимала, как они будут выглядеть, что в них будет. Как я признаюсь ей, что я вторглась в чужой сон? Пыталась убить собственную мать?

Я знала, что мне положили с собой еды и воды. Меня это не волновало. Я лежала в лодке, моя кожа обгорала на солнце, а губы пересохли и потрескались. Волны качали меня, как ветви дерева. «Ветер такой же, – подумала я. – Такой же, как дома».

Дома у меня больше не было. Моя семья не желала со мной знаться. Моя жизнь ничего не стоила.

Долго-долго я лежала так. Но мое тело проявило слабость. Оно не захотело умирать. Поднялось, нащупало воду и попило. Потом поело. Огляделось вокруг.

Ничего, кроме блестящего на солнце океана. Ни одного острова. Никакой береговой линии.

Никогда раньше я не бывала так далеко от дома. Никаких людей. Никаких звуков или голосов, только биение волн о борт лодки. И еще одно было не так, как обычно. Я осознала, что заснула в лодке, – и спала спокойно.

Вероятно, теперь, когда я так далеко от людей, их сны не мешают мне спать.

Попив еще воды, я решила не умирать. По крайней мере пока. Отбросив свои воспоминания и стыд, поискала рыболовную леску. У нас на Терасу они всегда лежат в лодке. Леска, крючок и нож.

Нож был не из обсидиана, а из обычного кремния.

На второй день рыбка клюнула.

Иногда я вспоминаю о тех днях, проведенных в океане, как о самых простых в своей жизни. Не самых лучших. Чувство стыда и вины не покидало меня. От чужих снов я избавилась, но мои собственные никак нельзя было назвать прекрасными. Но в океане все было до предела просто. Выживание – единственное, о чем я думала. Разорвав один из мешков, я сделала из него тент от солнца. Питалась сырой рыбой. Иногда о лодку стукалась морская черепаха. Самых маленьких я могла поймать руками и втащить в лодку. Их кровь утоляла жажду, когда кончилась вода. Однажды прошел дождь, и я могла пить воду, собравшуюся на дне лодки. Орехов и сушеных фруктов, которые мне дали с собой, хватило надолго.

Мое путешествие продолжалось недолго. Всего несколько дней. Когда я увидела приближающийся корабль, у меня еще сохранились силы и не было отчаяния. Мне стало любопытно, кто это. Большой корабль. Таких у нас в Терасу не строили. Прежде я никогда не видела ничего такого огромного, созданного человеческими руками. Подумала, что там должно помещаться очень много людей.

Я могла бы дать им проплыть мимо. Если бы дело было ночью, я бы так и сделала. Тогда бы я увидела их сны. И все поняла.

Теперь же я подняла руку и помахала. Кто-то на палубе помахал мне в ответ. Движение. Несколько голов смотрели на меня сверху.

Выкрики. Язык, которого я не понимала. Я крикнула в ответ:

– Можно мне с вами?

Голоса, выкрики. Все непонятное. Но вот вниз спустили лестницу. Гребя одним веслом, я подогнала лодку ближе. Схватилась за лестницу и полезла вверх.

«Я выбираю жизнь», – подумала я, оставив свою маленькую лодку, полную рыбной чешуи и трупов морских черепах, одной плыть по воле волн.

Руки втащили меня на палубу. Много мужчин. Суровые глаза, грубые руки, блестящая сталь. Стальные ножи я видела только во время королевских церемоний. В Терасу секрета изготовления стали не знали. Мне стало страшно.

Ко мне подошел мужчина в дорогих одеждах. Внимательно оглядел меня с головы до ног. Улыбнулся. Положил руку мне на плечи, говоря слова, которых я не понимала. Голос его звучал нежно и тепло. Остальные отступили. Видимо, тут все решал это мужчина. Он провел кончиками пальцев по моим пересохшим губам. Проговорил что-то мне прямо в ухо. Повел меня в какую-то дверь. Вооруженные мужчины остались снаружи. Внутри было темно, мои глаза, обожженные солнцем, ничего не видели. Его руки ласково вели меня дальше. Кровать. Я расслабилась. Он увидел, что я устала, понял, что мне надо отдохнуть. Я опустилась на кровать. Она показалась мне такой мягкой после долгих ночей на дне лодки.

– Воды, – попросила я мужчину. – Я хочу пить.

Я сделала руками движение, словно поднося ко рту воду. Он кивнул. Он меня понял.

Склонившись надо мной, он подтолкнул меня дальше к середине кровати и единым движением овладел мною.

Воды он дал мне только на следующий день.

Удивительно, как велико желание жить. Даже когда мечтаешь умереть, тело борется, продолжая дышать, есть, спать. Любить. Не знаю, я никогда не любила. Но мое тело не раз предавало меня, когда я хотела умереть.

В первую ночь на корабле я поняла, куда я попала. Во власть бога смерти. Сны улыбающегося мужчины были чудовищны. Ничего подобного я никогда ранее не испытывала. И у меня не было никаких ловцов снов, чтобы защититься.

Он держал меня в своей каюте неделями. Дневного света я не видела. Сны и реальность сливались воедино. Я знала, на что он способен. Видела его страхи, видела его страсти, его стремления, его деяния, видела его планы. Все это пробиралось в меня, день и ночь я билась с его кровавыми видениями. Когда он брал меня, а это происходило часто, у меня не было сил сопротивляться. Я даже не знала, по-настоящему ли все это происходит. Не всегда я понимала, он ли это или кто-то из других мужчин.

Корабль плыл все дальше и дальше.

Через его сны я поняла, кто он. Выучила слова на его языке.

Он никогда со мной не разговаривал. У него не было имени. Я растворилась в нем, утратив то, что было моим.

Иногда, ощущая вонь из ночного горшка, запах соли, смолы, рыбы и телесных жидкостей, я понимала, что хочу умереть. Но это понимание ускользало, и единственное, что я знала – его желания, его приказы.

Но вот раздался звук, не похожий на все остальные. Это был не плеск воды о борт корабля. Не биение ветра в парусе и не скрип мокрых веревок. Это было пение птиц – многих птиц.

Я приподнялась на локте. Должно быть, мы недалеко от земли.

Некоторое время спустя дверь в каюту открылась. Яркий свет полился внутрь, я отвернулась. Вошел какой-то мужчина. Это был не он. Вошедший что-то сказал мне, и я поняла его слова.

– Вставай!

Я хотела подчиниться, но мое тело так отвыкло двигаться, повиноваться мне самой, а не другому. С выражением отвращения на лице мужчина подошел к кровати и рывком поставил меня на ноги. Вытолкнул меня в дверь. На палубу.

Поначалу я ничего не увидела. Свет был такой резкий, немилосердный для моих глаз, привыкших к темноте. Грохот сапог по палубе – люди бегали взад-вперед. Голоса что-то выкрикивали, но теперь я понимала некоторые слова. Воздух заполнили крики птиц, запах хвойных деревьев и меда. Когда глаза мои привыкли к свету, я заметила, что мы плывем мимо островов, покрытых растительностью, – совсем не такой, как дома. Солнце выглядело так же, но тепло ощущалось по-другому. Суше. Легче.

Кто-то присел рядом со мной. На мгновение я подумала, что этот человек хочет меня поддержать. Но тут я почувствовал что-то на лодыжке. Веревка. Руки мои заломили за спину и связали. Словно я для кого-то представляла угрозу. Сердце моя отчаянно забилось.

В этот момент я увидела его. Он шел по палубе, одетый в синие расшитые серебром одежды. Остановившись на мгновение, он что-то сказал мужчине рядом со мной. Я поняла одно слово.

Море.

Сказал и пошел дальше. Я не стоила того, чтобы тратить на меня время. Много других дел. Он уже разговаривал с другими мужчинами, что-то о веревках.

Мужчина, стоявший рядом со мной, подтолкнул меня к перилам. Схватил меня, чтобы поднять и перекинуть через них.

В океане меня ждала смерть. Тело мое сопротивлялось, не желая умирать, каким бы сломленным и оскверненным оно ни было. Я шипела и извивалась. Мужчина выругался.

Мои губы нащупали слово. Они выкрикнули:

– Анджи!

Это слово я слышала в его снах. Знала, что это слово для него – символ власти. В нем таились все его страхи и стремления.

Он перестал разговаривать с другими. Быстрыми шагами оказался рядом с нами. Вырвал меня из рук другого и схватил за подбородок, повернув мое лицо к себе.

– Говори.

Улыбка исчезла.

В отчаянии я искала подходящие слова среди тех немногих, которые знала. Я должна заставить его понять, на что я способна, что могу предложить ему.

– Сны. Я дать.

Поток слов, ни одного из них я не поняла. Его рука крепче сжала мой подбородок.

– Спи. Я дать. Сны.

Он стоял молча. Смотрел мне в глаза. Впервые я заглянула в глаза тому, кто все это со мной сделал. Я могла только надеяться. Что-то блеснуло в его глазах. То ли любопытство, то ли жадность.

Он на мгновение отвел взгляд, словно взвешивая. Быстро сказал что-то человеку, связавшему меня, – слов я не поняла. Пошагал прочь по палубе и исчез среди других. Меня толкнули куда-то в угол. Там я лежала, всеми забытая, корабль плыл дальше, палуба заполнилась потными работающими мужчинами. В их движениях чувствовалось облегчение и ожидание. Мы приближались к конечной цели их плаванья, скоро они окажутся дома. Они думали о тех, кто их ждал. Обо мне никто не думал.