Мария Цура – Проклятая амфора (страница 11)
– Я… я… – залепетал он.
– Успокойся, это всего лишь шутка, – Ксантия добродушно похлопала его по руке. – А если тебя так раздражает больной Филипп, ты всегда можешь воспользоваться гостеприимством твоего внучатого племянника.
– Загрея? Ни за что!
– Зачем же ты вообще к нему поехал?
– Он сказал, что у него ко мне какое-то срочное дело. Так ловко подобрал слова, стервец, что я купился. А потом Загрей завел странный разговор: начал расспрашивать о завещании, наследстве. Явно надеялся, что я оставлю все ему.
– Ты испугался и поспешил покинуть его дом, – заключила Ксантия.
– Ну да, – пожал плечами старик и неожиданно разоткровенничался. – Понимаешь, у него вдруг стало такое дикое лицо… вот, как у тебя сейчас: ледяное, чужое, хищное. Точно он прикидывал в уме, как от меня избавиться. Я потом решил, что мне привиделось, но оставаться там все-таки не рискнул.
– Не бойся, старик, я никогда не убиваю без необходимости, – взгляд Ксантии потеплел. – Но не люблю, когда мне хамят или обижают мою подругу.
– Это все моя проклятая привычка ворчать. У кого ты училась, девочка? – он смущенно улыбнулся Глафире.
– У Никандра из Арсинои.
– Ха! Так ведь я его знаю! Талантливый малый, но чуток со странностями: мог бы практиковать хоть в самой Александрии, а вместо этого сидит при полиции да описывает трупы.
– Учитель стремится принести пользу людям.
– Но тогда логичнее лечить живых, а не рассматривать мертвых, – возразил старик.
– Ты знаешь, как опрашивают свидетелей и подозреваемых? Их пытают, пока не добьются удобного ответа. Никандр прекратил это в нашем номе. Он приводит факты, и обвинение уже невозможно подтасовать. Я разбираюсь в том, о чем говорю, потому что полицию возглавляет мой дядя.
– Я еще кое-что скажу, – понизил голос до шепота старик. – Не нравится мне, как умер Гелеон: какая-то там ваза его якобы убила. Чушь. Я почти уверен, это дело рук Загрея, но ума не приложу, как он все подстроил.
После завтрака подруги вышли в сад и неторопливо прогулялись до дальнего пруда, заросшего голубыми лотосами. Раньше – до того, как Галия потеряла половину земли – он служил для полива виноградника, который теперь перешел в собственность более богатого соседа. У одного из пологих спусков все еще торчал остов старого шадуфа35, по нему плелся вездесущий белый вьюнок. Близостью воды воспользовались две ивы, заняв, точно противники, противоположные берега.
– Какое чудесное местечко! – восхитилась Глафира, аккуратно усаживаясь на расстеленную накидку.
– Достаточно уединенное, я надеюсь, – Ксантия окинула сад беглым взглядом. – Ты захватила набор для письма?
Ученица лекаря извлекла из складок гиматия небольшой свиток, палетку и каламос.
– В комнате было бы удобнее, – сказала она. – Не понимаю, зачем…
– Ты видела лицо этой женщины, дочери скандального постояльца? Как ее там зовут?
– Ирина или Ирида, – пожала плечами Глафира. – Я не расслышала, она слишком тихо говорит. Забитое, напуганное существо – вот, что я заметила.
Уголки губ Ксантии слегка дрогнули, что не укрылось от внимательного взгляда ее подруги.
– Что такое? По твоему самодовольному виду я поняла, что у тебя сложилось иное мнение.
– Не такая уж она покорная и потухшая, как желает продемонстрировать. В ней горит огонь злобы, вот-вот выплеснется. Я пока не знаю, какая тут связь с убийствами, и есть ли она вообще, но не хочу, чтобы эта женщина слышала наши разговоры.
– Смотри, кто там идет? – Глафира сложила ладони домиком, чтобы лучи солнца не слепили ее. – Кажется, Мегакл. Мы тут!
Она помахала рукой и получила в ответ такой же приветственный жест. Молодой архитектор приблизился к ним и сел рядом.
– Думаю, вы уже в курсе обстоятельств смерти торговца лесом, – сказал он. – Я встретил стражника, осматривавшего труп. Он говорит, что начальник полиции склонен приписать все проклятию, чтоб не затевать расследования. По крайней мере, пока яд не найдут.
Ксантия кивнула и рассказала о признании Главка. Мегакл присвистнул.
– Еще немного, и я сам поверю в мстительность Аполлона.
– Все это: амфора, старуха, ритуал с молитвой у храма – не более, чем дымовая завеса, – заявила Ксантия. – Я прошу, чтобы ты написал письмо сыну верховного жреца. Соври, что тебя привлекают к постройке нового святилища где-нибудь в Нижнем Египте, задай несколько профессиональных вопросов и аккуратно выясни, кто забирает записки и пожертвования, которые люди оставляют за воротами. А потом мы с Глафирой навестим Тирию, а ты подождешь ответа.
– Я пойду с вами, – твердо объявил архитектор. – А мой вольноотпущенник36 принесет письмо позднее, ему можно доверять.
– Ладно, – согласилась брюнетка. – Бери папирус и записывай.
Глава 18. Секрет Тирии
Старуха, оглядываясь, шла по узкой улочке, словно опасаясь, что ее выследят враги. Ее губы беспрестанно шевелились, и если бы кто-то вздумал приблизиться, то услышал бы тихое бормотание: «Имя тебе Танат, сын Нюкты, воплощение смерти. Зачем ты послал меня на площадь? А? Скажи громче, твой голос заглушает карканье ворона. Что? Ты говоришь, глашатай должен был провозгласить что-то важное? Но он только напомнил о наказании для тех, кто нарушит царскую монополию на масло! А? Не та площадь? Но тут лишь одна площадь, не считая судебной, где заседает дикастерия. Я устала и иду домой!».
Ее диалог с самой собой прервал молодой человек со светлыми волосами, неожиданно выросший посреди дороги. Старуха тряхнула головой, как собака, вынырнувшая из воды.
– Тебя послал Танат? – подозрительно прищурилась она.
– Нет, – Мегакл обезоруживающе улыбнулся. – Мне сказали, что ты умеешь готовить приворотные зелья.
– Сейчас мне некогда! – рявкнула Тирия и попыталась его обойти, но мужчина схватил ее за руку.
– Я щедро заплачу! Понимаешь, есть девушка, она так прекрасна…
– Да-да, – отмахнулась старуха. – Нежна, скромна, ее глаза подобны звездам, а голос сладок, как пение русалок.
– А вот и нет!
Тирия остановилась и с любопытством посмотрела на него.
– Что тогда? Она уродлива и богата?
– И снова нет!
– Она человек? – заинтересовалась старуха.
– Она воин.
– Постой-ка, ты же не о девушке из озера говоришь? В храме Гора только и болтают о ее чудесном возвращении из мира мертвых.
– Да, я говорю о ней.
– Тогда послушай меня, красавчик: оставь глупую затею.
– Почему?
– Много ты знаешь людей, вернувшихся оттуда? Вот-вот. За ней стоят такие силы, что нам и не снилось. Вытащить человека из подземного царства почти невозможно. Для этого нужно три вещи: неограниченное время, мудрость и любовь. Первым обладают только бессмертные, а учитывая последнее… ты понимаешь, что у тебя есть опасный соперник?
Мегакл кивнул. Ксантия возложила на него задачу отвлекать старуху, пока они с Глафирой обшаривают ее каморку. Он завел разговор о приворотном зелье с единственной целью – задержать Тирию, но теперь на него нашло какое-то невероятное упрямство, и потребовал снадобье всерьез.
Тем временем, подруги проскользнули в одну из квартир убогого глинобитного дома. Глафира вошла первой и наткнулась на гадюку, изготовившуюся к прыжку. Из ее груди вырвался вопль ужаса, но его подавила ладонь Ксантии, зажавшая ей рот.
– Тихо. Не двигайся, я ее сейчас уберу.
Змея с шипением откинулась назад, дернулась и наткнулась на преграду – Ксантия резко накрыла ее пустым пифосом. Ученица лекаря перевела дух и осмотрелась.
– Странный запах… А вот и наша амфора! Заберем ее?
– Нет, ищи яд.
– Легко сказать, – присвистнула Глафира. – Тут столько склянок, корзин, горшков и флакончиков, что нам за тысячу лет не управиться.
– У нас нет тысячи лет, максимум – минут десять.
– Ладно, тогда я начну с того края, а ты с этого. Нас интересуют персиковые и вишневые косточки, а также вино – если оно отравлено, то будет пахнуть миндалем.
Ученица лекаря, осторожно ступая по грязному земляному полу, приблизилась к полкам с закупоренными сосудами.
– Быстрее, – скомандовала Ксантия. – Они уже идут сюда.
– О!
– Что там? Яд?