Мария Цура – Аспиды добра (страница 8)

– Нет, кажется, я привыкла так поступать.

– Ты говоришь по-гречески, значит, жила в пределах эллинского мира, – рассудила Глафира. – Ты понимаешь, в каком городе и в какой стране находишься?

Ксантия отрицательно покачала головой.

– Ладно, – протянула Глафира, прикидывая, как бы вкратце изложить столь обширную информацию. – Это Арсиноя в Египте. Раньше город назывался Крокодилополем, он расположен в оазисе, потому здесь красиво, зелено и прохладно. Наша столица называется Александрией, а государством правит Птолемей XII. Поблизости есть Римская республика – большой и опасный враг, который постоянно расширяет территорию, захватывая соседей. Там командуют три могущественных человека: Юлий Цезарь, Марк Красс и Гней Помпей. Им принадлежит большая часть греческих полисов, Галлия и Карфаген. Восточнее нас раскинулись Парфия и Каппадокия, севернее – Понтийское царство.

– Юлий Цезарь, – эхом повторила Ксантия. – Кажется, я слышала это имя.

– Не удивительно, – пожала плечами Глафира. – Он знаменит. Но если хочешь знать мое мнение, то Рим – настоящая клоака. Они так гордятся своей культурой, науками и законами, а их женщины сидят по домам и не участвуют в общественной жизни. Не хотела бы я быть гражданкой подобной республики. Но вернемся к делу: итак, ты выбралась из воды и пришла в храм. Что сказал жрец?

– Спросил, кто я такая. Я ответила, что меня зовут Ксантия, и он как будто не удивился – даже обрадовался. Предложил поесть и остаться на ночь в одной из пристроек за воротами. Я приняла приглашение – все равно не знала, что делать и куда идти.

– То есть, он тебя узнал?

– Судя по всему, да.

– Тогда надо съездить к нему и поговорить, – Глафира решительно встала.

– И тебе позволят? – усомнилась брюнетка.

– Надеюсь. Стратег – мой должник. Я вернусь, как только появятся новости.

Глафира вышла из темницы и отправилась к главному зданию. Тучи сгустились еще сильнее, вдалеке загремели раскаты грома, и на землю упало несколько крупных капель дождя. В канцелярии она нашла Согена и Диофана: оба беспокойно вышагивали из стороны в сторону.

– Сыновья Полиния – те еще головорезы, я не удивлен, что они прикончили друг друга. У младшего все лицо исполосовано мечом. И как, во имя Сераписа, к этому причастен сосед? – возмущался стратег.

– Что мне делать с жалобой отца? – вопрошал, в свою очередь, начальник полиции. – Давать ответ в любом случае придется. Он не успокоится, пока не дойдет до царя и…

Тут он замолчал, заметив племянницу, а потом обрушился и на нее:

– Кто разрешал тебе разговаривать с арестованной? Ты слишком много себе позволяешь! Немедленно отправляйся домой!

– Выслушай меня, пожалуйста, – прервала его Глафира. – Та девушка, Ксантия… Ее дело не такое простое, как кажется.

– О, даже не начинай!

– Ее обвиняют в поддержке узурпатора, – вставил Диофан. – Мы не можем рисковать, эту женщину лучше сразу казнить.

– Да, звучит разумно, – сменила тактику Глафира. – Но я беспокоюсь: вдруг вам подсунули невиновного человека, чтобы вы радостно повесили его или отрубили голову, отчитались Птолемею, что он вне опасности, а настоящие заговорщики, тем временем, воплотили какой-то новый план в действие. Иначе с чего бы старой истории снова лезть на поверхность? Архелай давно мертв, но, возможно, его бывшие сторонники придумали что-то еще, нашли себе другого кандидата на престол, а вас направили по ложному следу. И хорошо, если царя убьют, но если он выживет, то вам обоим конец.

Она эффектно провела ребром ладони по горлу. Соген нервно сглотнул, стратег нахмурился.

– Нет, спешить нельзя, нужно сперва выяснить, что к чему, – подытожила девушка, закрепляя успех. – Ксантия в тюрьме, ей некуда бежать, значит, займемся теми, кто на свободе. Например, верховным жрецом Себека.

– Аменемхетом? Почему им? – встрепенулся Диофан.

– Он живет при храме, вдали от города и новостей, но каким-то образом раньше вас успел узнать, кто такая Ксантия, как она выглядит и ее роль в мятеже. Разве не тебе, стратегу нома, ежедневно докладывают соглядатаи? Но ты думал, что во главе наемников стоял мужчина, пока священнослужитель не просветил тебя, не так ли?

– Да, – признал он и напустился на Согена. – И почему ты молчал? Ты должен был заметить, что все это выглядит подозрительно!

Начальник полиции залился краской, но возражать не посмел – виновато склонил голову и принялся теребить полу короткого плаща.

– Мы немедленно отправимся в храм, – тут же вставила Глафира и вежливо добавила. – Если ты прикажешь.

– Приказываю, – кивнул стратег. – И возьмите с собой отряд стражников на всякий случай.

– Девчонка останется здесь, – насупился Соген. – Я прекрасно справлюсь сам.

– Нет уж, – нетерпеливо отмахнулся Диофан. – Я должен быть уверен, что ты ничего не забудешь, не перепутаешь и не испортишь. Думаешь, я не знаю, кто раскрыл намерения Аммония сместить меня? Твоя племянница. А ты бессовестно хвастался. И не вздумай перечить. В путь! Хотя, ладно, подождите, пока дождь закончится.

– Могу я попросить об одном маленьком одолжении? – Глафира умоляюще сложила руки.

– Ну что еще? – проворчал стратег.

– Не допрашивай Ксантию без меня. Она станет гораздо разговорчивее, когда мы добудем больше информации.

– Обещаю, – Диофан легонько стукнул себя в грудь. – Но не медли и выясни все.

С этими словами он повернулся к присутствующим спиной и вышел из канцелярии.

– Седлать лошадей! – гаркнул Соген, выглянув в коридор, а потом обратился к племяннице. – Ты тоже поскачешь верхом, потому что я не намерен терпеть твоего ленивого осла и плестись к озеру до следующего рассвета.

– Ладно, – не стала спорить Глафира. – Но пока не кончился дождь, давай покопаемся в городских архивах.

– Зачем?

– Чтобы в общих чертах узнать о храме и верховном жреце.

– Что именно?

– Ну… не делали ли Береника или Архелай пожертвований во время своего правления?

– Я и так помню, что нет, – проворчал дядюшка. – Они сюда и носу не казали. Единственное происшествие, связанное с храмом Себека случилось месяца три назад, да и то обернулось полнейшей ерундой. Аменемхет пожаловался Диофану и мне, что святилище обокрали неизвестные – унесли ценностей на три тысячи талантов35. Я, конечно, отрядил стражников на поиски вора, а спустя два дня жрец заявил, что сокровища нашлись – кто-то из младших служителей перетащил их в другое место, ничего не сказал, а сам уехал по делам. Словом, вышло недоразумение.

– Как интересно, – задумчиво ответила Глафира.

Соген только раздраженно пожал плечами – он не усматривал в этой глупой истории ничего примечательного. Его совершенно напрасно заставили колесить по городу, осматривать бесконечные храмовые помещения и составлять длинный список пропавших вещей. Как истинный сноб, он недолюбливал египтян, но после завоевания их страны диадохи36 Александра Македонского заняли по отношению к коренному населению подчеркнуто вежливую позицию. Египетские боги отождествлялись с греческими, их храмы украшались и оберегались, для местных жителей существовали отдельные суды, соблюдавшие древние законы. Приходилось считаться с таким положением вещей, хотя Согену оно казалось неразумным.

– Дождь закончился, – буркнул он, выглянув в окно. – Поехали.

Святилище Себека представляло собой почти неприступную крепость с каменными башнями и воротами из эбенового дерева. Оно раскинулось на берегу великолепного озера, заросшего папирусной осокой и лотосами. Непоколебимую гладь воды то и дело рассекали спины крокодилов – священных животных. О них заботились лучше, чем о людях: трижды в день к озеру спускались жрецы с корзинами мяса и пышного пшеничного хлеба, вымоченного в вине. Любимых детищ Себека кормили с рук, но они все равно оставались дикими и агрессивными.

Соген беспокойно озирался по сторонам, боясь, что конь наступит на ползучую тварь. Он помнил, как семь лет назад толпа разорвала римлянина37, переехавшего кошку повозкой, и не хотел оказаться на его месте. Он вздохнул с облегчением только у ворот храма.

– Ты позволишь мне самой задать вопросы Аменемхету? – Глафира тронула его за руку.

– С какой стати? – презрительно скривился дядюшка.

– Ты же важный чиновник, разве тебе пристало лично обращаться к какому-то египтянину, когда рядом есть другие. Я, кажется, не самая худшая кандидатура для переговоров.

Уловка сработала: Соген приосанился, напустил на себя неприступный вид, а главное – крепко сжал губы. Глафира спрятала улыбку. У неё появилась кое-какая идея, но чтобы реализовать ее, требовалось избавиться от дядюшкиного вмешательства.

Аменемхет вышел к ним в сопровождении пятерых сау38. Это был высокий жилистый мужчина с гладко выбритым черепом, глазами, подведенными черным кохлом39, в белых льняных одеждах, украшенных изумрудами и бирюзой. Он застыл с величественным видом, ожидая от начальника полиции нома объяснений.

– Здравствуй! – Глафира выступила вперед и почтительно наклонила голову в знак приветствия. – Нам нужно поговорить с тобой, Хем Нетхер Тепи40. О той девушке, Ксантии. Ты послал за стражниками и уверял, что она руководила наемниками, но кое-что не сходится.

– Что не сходится? – презрительно бросил Аменемхет, сохраняя полнейшее спокойствие. – Я подробно изложил в письме: женщина сама призналась мне во всем и попросила убежища в храме, но я не могу укрывать заговорщиков, и потому выдал ее властям.