Мария Цура – Аспиды добра (страница 10)

– У тебя есть еще родные?

– Нет.

– А что там случилось с женихом? – сказав это, она едва не прикусила язык, сообразив, что ведет себя, как Соген.

Но Баса неожиданно успокоилась, села, вытерла лицо и вполне связно сказала:

– Папа всю жизнь дружил с одним человеком – Харвой, он тоже сначала был жрецом – ами уннут или, по-вашему, астрономом. Потом получил статус ученого и оставил служение Себеку. Харва поселился на собственной вилле на юге Арсинои, обзавелся семьей. Мы с его сыном Бакехонсу обручились еще в подростковом возрасте. В 16 лет его отправили в Понт – обучать местных школьников, но корабль потерпел крушение. Долгое время мы считали Бакехонсу мертвым, но он вернулся в прошлом году. И… отказался встретиться со мной! Да что там, он даже не ответил на мое письмо! А две недели назад официально разорвал помолвку.

Глафира удивилась. Египтяне не слишком-то жаловали иностранцев, и отправить сына в Понт захотел бы далеко не каждый жрец. Его ребенку предстояло есть за одним столом с иноверцами, а это уже считалось осквернением души. Кроме того, чему шестнадцатилетний подросток способен научить других детей, если он сам еще не закончил школу? На ее лице отразилось сомнение, не укрывшееся от глаз Басы.

– Мать Бакехонсу была понтийкой – римляне захватили ее в плен и продали в рабство, она оказалась в Египте и работала при храме, потом ее выкупил Харва. У них родился сын. Родственники женщины заплатили астроному несколько талантов, чтобы он отпустил ее. Тот согласился, но младенца не отдал – законная жена привязалась к мальчику. История получилась… э-э-э, – девушка на мгновение запнулась, подбирая подходящее слово. – Запоминающаяся. Разумеется, она дошла и до ушей Бакехонсу: он страшно разозлился и отбыл в Понт к матери, не слушая уговоров отца.

– Понятно, – кивнула Глафира. – Но почему он позволил, чтобы его так долго считали мертвым?

– Не знаю, – Баса передернула плечами. – Он не хочет со мной говорить.

– Тебя это настолько расстроило? Вас же обручили в детстве. Наверное, родители тешили себя мечтами о родстве семей. Естественно, что теперь все изменилось.

Жрица внезапно резко встала и зло посмотрела на девушку.

– Ты когда-нибудь любила? – спросила она.

– Нет.

– Ладно, но хотя бы представляла, каким будет твой избранник?

Глафира на минуту задумалась и отрицательно покачала головой. Всю жизнь она мечтала о верном и надежном друге: не важно, какого пола, лишь бы он разделял ее взгляды и поддерживал в трудную минуту. Вот этот образ она могла бы описать с легкостью. Любовь же для нее пока оставалась чем-то неопределенным и ограничивалась нежными чувствами к родным и Аристофану. Когда-то Глафира прочла «Песнь песней» Соломона – самую, на ее взгляд, красиво описанную историю страсти, но так и не осознала глубину проблемы. Царь, имевший целый гарем, зачем-то пристал к обычной девушке и преследовал ее, пока она не предложила своему жениху бежать. Это казалось чем-то странным, далеким и непостижимым. Но текст Глафира выучила назубок и не преминула озвучить:

– «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы её – стрелы огненные».

Баса выслушала с восторгом и воскликнула:

– Именно! Именно так! Я подозреваю, что Бакехонсу влюбился в кого-то еще, а меня бросил. А я мечтала о нем с детства. Я представляла, как мы поселимся в большом доме с садом и будем сидеть вечерами у бассейна в окружении детей, а потом внуков. И вот, сначала меня едва не убила весть о его гибели, а потом он вернулся и снова воткнул мне нож в сердце.

– Аменемхет, наверное, разозлился на него?

– Нет! – отчаянно всплеснула руками жрица. – Он даже не понял, как мне больно! Харва так и остался его лучшим другом, почти братом, а Бакехонсу – кем-то вроде племянника. Как погиб мой отец?

– Мы с ним говорили, – осторожно сказала Глафира. – Я спрашивала о Ксантии…

– Той таинственной девушке, появившейся из озера?

– Да. Так вот, Аменемхет внезапно признался мне, что собирался свергнуть царя, и тут кто-то метнул в него кинжал.

Баса недоверчиво покосилась на нее.

– Отец плел заговор? Уму непостижимо!

– Он сам так сказал. Ты что-нибудь знаешь о краже ценностей из храмовой сокровищницы?

Жрица махнула рукой:

– Сущая ерунда. Мы украшаем статую Себека в зависимости от сезона и по праздникам. Младшие служители собирают драгоценности в корзины и приносят в святилище, а потом жрец более высокого ранга выбирает несколько подходящих к случаю браслетов, колец, серег, диадем и прочего. Остальное нужно отнести в хранилище и разложить в ларцы. Но кто-то поленился и бросил корзину в малом зале, другой переставил ее, и она потерялась. Отец подумал, что нас обокрали, а после недоразумение разрешилось. А почему ты спросила?

– Просто так, – пожала плечами Глафира. – Когда ищешь убийцу, нельзя упускать ни одной мелочи.

– А разве этим должна заниматься ты, а не Соген?

– Он мой дядя, я помогаю.

Глафира обернулась и увидела позади себя рабыню в короткой тунике, нетерпеливо топтавшуюся у садовой калитки. Она явно хотела что-то сказать, но боялась прерывать их разговор.

– Что тебе? – раздраженно бросила Баса.

– Глава полиции нома ищет ее, – ответила девушка по-египетски, но Глафира неплохо знала язык, и все поняла.

– Что ж, мне пора. Кто-нибудь может составить тебе компанию? Опасно переживать смерть близкого человека в одиночестве.

– Не волнуйся обо мне, – Баса похлопала ее по плечу. – Возьми мою накидку.

Глафира покорно завернулась в желтый гиматий с вышитыми голубыми лотосами и пошла к храмовым воротам. Привратники распахнули створки: снаружи ее ждали Соген и Никандр.

– Что так долго? – напустился дядюшка. – Узнала что-нибудь полезное?

– Надо навестить астронома Харву. Его сын Бакехонсу долго отсутствовал в Египте, его даже считали погибшим, но он вернулся. Угадайте, где парень пропадал все это время?

– Я не в том настроении, чтобы гадать! – рявкнул Соген.

– В Понте, – многозначительно заметила девушка. – Родные не видели его с шестнадцати лет. Любой мужчина подходящего возраста мог заявиться к ним, назваться чужим именем, и никого бы не удивил его странный акцент.

– Намекаешь, что он и Махар – понтийский военачальник – одно лицо? – додумался лекарь. – Не слишком ли он молод для предводителя наемников?

– Ксантии тоже не больше двадцати, но вас это не смутило, – ответила Глафира, бросив на дядюшку недовольный взгляд. – А еще Бакехонсу отказался встретиться со своей невестой – разве не подозрительно?

– То есть, родителей он не испугался, зато скрывается от женщины, которая сто лет его не видела? – презрительно фыркнул Соген.

– Возможно, она могла бы узнать его по какой-то особой примете, – Глафира слегка покраснела. – Ну, по родинкам на теле или шрамам.

– Замечательно, – буркнул дядя. – Вот ты и займешься любовной драмой. Полномочия остаются при тебе, деньги выдам, когда доедем до канцелярии.

– И еще я прошу разрешения навещать Ксантию в любое время.

– Да ты просто помешалась на этой девице! – всплеснул руками Соген. – Ладно, делай, что хочешь, но найди мне заговорщиков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.