Мария Тович – Сова плавает баттерфляем (страница 33)

В глазах защипало. Я понимаю, что тоскую по Мире-подростку. По юной девушке, чьё взросление пропустила. Жаль, что я не знала её. Девчонки в этом возрасте такие трогательные. Сколько тем мы могли бы обсудить… Она наверняка нуждалась во мне тогда. Но сейчас я нужна ей не меньше.

Паша скручивает салфетку в тугой валик. Тёплые воспоминания сменились горькой реальностью, он снова выглядит мрачным и напряжённым.

– Не понимаю… Как она могла? Если вы готовили план побега, то зачем она покончила с собой? Ещё и сына…

– Это была моя идея.

Глава тридцать седьмая

Помню, как мне в первый раз дали её подержать на руках. Тугой батон из пелёнки, в котором кривится маленькое красное личико. Она быстро успокоилась. Засопела крошечным носиком. Когда держишь младенца, мир перестаёт казаться страшным. Он по-прежнему огромный и опасный, но ты становишься сильней. Потому что теперь ты – целый мир для новорождённого. Твоим рукам доверили новую жизнь, и, значит, ты куда выносливее, чем думаешь.

Вот и сейчас… я испытывала подобное забытое чувство, я чувствовала ответственность за сестру и должна была вывести её из темноты на свет. Ведь никто, кроме меня, не мог помочь Мире, а её собственная воля была настолько подавлена, что ей не хватало решимости.

Я придумала план.

Нам надо было убедить окружающих, что человек спрыгнул с моста. Но как? Наверное, необходимо найти очевидцев, которые дадут показания. И важно, чтобы свидетели верили в то, что они говорят.

Выбор пал на тебя.

В первый раз Виталина позвонила тебе и сообщила, что горит ларёк. Я тут, конечно, ступила немного… Но что сделано, то сделано. Мы не сразу до тебя дозвонились. Сначала ответила девушка, потом какой-то капитан Мишин. Пришлось два раза сбрасывать звонок.

Я даже растерялась, когда ты наконец ответил и представился. Заволновалась и перепутала, что должна сказать. С перепугу ляпнула, что ларёк не разрисовали, а подожгли. В итоге пришлось заплатить пару косарей каким-то мальчишкам, шатающимся по округе, за то, чтобы они не рисовали граффити, как было запланировано, а развели огонь под крыльцом ларька с армянской выпечкой.

– Грузинской, – поправляет меня Паша.

– Вот. Тебе хорошо знаком этот ларёк. Ты не мог не заметить и того, что сообщение обогнало преступление на двое суток. Паша, ты ведь веришь в мистику?

Он смущённо прочищает горло, откашливается:

– В смысле? Я вообще-то в магов и фей не верю.

– Правильно. Возраст уже не тот. Но Мира мне рассказала, что в детстве ты верил в привидений, перед контрольными в школе съедал цветок герани и соблюдал кучу суеверий, которые должны были помочь тебе справиться с разными сложностями. Даже рассказала историю, как ты чёрного кота два квартала преследовал.

– Какого кота?

– Ну, в школе ещё. Вы на контрольную торопились. И вам дорогу чёрный кот перешёл. Забыл, что ли? Ты схватил Миру за руку и побежал коту наперерез. Хотел ему в отместку дорогу перейти, чтобы разрушить действие приметы. А кот вас увидел и дал дёру. Вы за ним гнались, пока в итоге не загнали в угол. Потом торжественно прошествовали перед ним и рванули в школу. К звонку на урок не успели. Но учитель заболел, и контрольную отменили. Так что ваше опоздание никто не заметил. А ты потом уверял, что, если б кота не догнали, не исправили бы судьбу, тогда бы точно учитель пришёл, а вас бы наказали.

– Вспомнили тоже.

– Все мы родом из детства.

– Вообще-то в полиции много кто суеверный, – выпрямил спину Паша. – Патрульным, например, не желают спокойного дежурства. Иначе обязательно случится какой-нибудь форс-мажор: или сумасшедший с ружьем по улице будет разгуливать, или медведь из леса в город забредёт. В общем, стоит только сказать, пусть у тебя сегодня будет спокойная смена, так точно приключится какой-нибудь трэш.

– Вот нам и нужна была твоя мнительность, и ты не подвел. Признайся, после второго звонка Виталины ты уже ждал, что на Михеевском мосту что-то произойдет?

– Я всё равно не понимаю, зачем я вам был нужен.

– Во-первых, вынести вещи Миры из дома и спрятать их на время в ячейке.

– Она не могла это сделать сама или попросить тебя?

– Нет. Каждый шаг Миры отслеживался. Даже на массаж она ходила по-настоящему, вставала у кабинета врача и вместо сеансов разговаривала со мной. Я не успевала забрать её вещи в этот день. И потом, мне тяжёлое поднимать нельзя. Решено было попросить тебя. Но на этом твоя роль не заканчивалась.

Ваня должен был приехать в город с утра. Но на окружном шоссе он попал в пробку и отклонялся от графика часа на полтора. Я нервничала. Если Ваня не успеет к назначенному времени, весь план провалится.

– Ваня – это ваш муж?

– Да, тот, что гоняет фуры по стране. Не представляешь, сколько мне пришлось его уговаривать проехать по жилому кварталу! Но когда он узнал, ради чего я так настаиваю, то согласился. Итак, ты, как и договаривались, уже стоял на нужном месте. Мост отлично просматривался с твоей точки. За день до этого я пробежалась по маршруту, чтобы убедиться, что ты увидишь всё, как полагается.

Мира надела самое яркое пальто, чтобы ты заметил её издалека. Я стояла, спрятавшись за углом дома, и ждала своей очереди. Ваня позвонил, что подъезжает. Мира и Тёма пошли по мосту. Кажется, она даже помахала тебе оттуда.

Паша кивает. Его лицо напряжено, видно, что он пытается уместить всё это в голове.

– Потом на мосту появился Ваня на своей многоножке. Так я называю его машину, её вишнёвый кузов напоминает мне голову насекомого.

Машина заслонила тебе Миру, и ты не мог видеть, как она выкинула в реку телефон, шапку и шарф, как Ваня открыл пассажирскую дверь, как Мира протянула ему Тёму, а потом забралась в машину сама. Они проделали это очень быстро, это заняло времени меньше, чем я рассказываю.

А дальше на мост, или, можно сказать, на подмостки, вышла я. Пришлось для маскировки напялить платок и очки. Всё-таки мы с Мирой сёстры, и я боялась, что ты можешь что-то заподозрить. Но ты был в шоке. Мы на это и рассчитывали. Тогда я поверила в то, что у нас всё может получиться.

Глава тридцать восьмая

– Ты хочешь сказать, что Мира не прыгала с моста? – Паша перестаёт выкать.

– Да, они с Тёмой сейчас в той квартире, которую я снимаю.

Паша неловко вскидывает руку ко лбу, нечаянно задевая локтем парня в наушниках, проходящего мимо. Сколько же здесь народу! Как будто весь город набился в одно кафе.

– Она живая?! И Тёма! Выходит, они не падали с моста?!

Мне хочется, чтобы он говорил тише. Блондинка, сидящая по соседству, повернулась и с любопытством посмотрела на нас.

– Да нет же, говорю.

Паша шумно выдыхает. Трёт лоб и глупо улыбается. Но потом будто что-то вспоминает и внезапно хмурится:

– Вы меня разыграли?!

– Нет, не тебя. Но и тебя тоже. Так получилось. Иначе как заставить всех думать, что человек погиб? И главное, чтобы Стас поверил и не искал Миру.

Надо было организовать очевидцев. Я могла бы сама дать показания, но в паспорте у меня такая же фамилия, что и у сестры. Мы обе остались при девичьих. Полиция сразу бы заметила это. Нанять свидетелей рискованно, да и кто бы согласился? Важно, чтобы свидетель верил в то, что говорит. Ты поверил.

– Получается, что я соврал. Я написал то, чего не видел. Как вы могли так подставить меня?!

– У нас не было другого выхода. Я уверена, если бы мы это не устроили, Мира бы погибла на самом деле.

– Почему она не обратилась в полицию? Не сняла побои?

– Много ли ты знаешь случаев, когда сажали мужей, мучающих своих жён? Да ещё если мужик с деньгами? Были на твоей памяти такие прецеденты, Паша?

– Я только регистрирую сообщения, а не раскрываю их, – он хмурится, потом резко меняется в лице. – Но ведь из-за вас погиб человек. Стас! Он не вынес того, что его семьи больше нет. Если бы не весь этот цирк, здоровый мужик не сиганул бы из окна.

– Здоровый мужик? – я слышу свой голос, будто со стороны.

Ну да… здоровый. Успешный, образованный, спортивный, в самом расцвете сил. Вот как воспринимают Стаса другие люди.

– Ты думаешь, он страдал? Не мог пережить потерю?

– Я разговаривал с ним. Вообще-то он не был похож на убитого горем человека, но некоторые люди умеют хорошо скрывать свои чувства.

Я напрягаюсь всем телом:

– Когда ты с ним разговаривал?

– Приходил после того, как Мира, ну это… после случившегося.

– И о чём вы говорили? – я пытаюсь не выдать своего волнения. В ушах шумит кровь. – Ты рассказал, что Мира приходила к тебе?

– Нет… конечно, нет. Просто расспрашивал о Мире, о том, как они жили. Ну, вроде как сведения собирал для расследования.

– И всё?

Паша, Паша… что же ты такое сказал, что Стас догадался?

– Вспоминай. Что ты ещё сделал или сказал тогда? – требую я.

Паша не ожидает от меня такого напора. Он колеблется:

– Ну… я…. Мира у меня браслет забыла, я хотел вернуть чужое и просто кинул его в один из ящиков.