Мария Токарева – Сны Эйлиса. Душа мира (страница 12)
«Огира, ты был прав, во всем прав. Зря только поддался на лживые обещания Аруги Иотила. Это вас всех и сгубило. И поссорило меня с родом Ларистов. Как все глупо, в сущности. Как все бесконечно ничтожно перед ликом смерти», – рассуждал Раджед, но со злобой сжимал кулаки.
Картинка в зеркале неожиданно сменилась, и склоны, омываемые начавшимся ливнем, потонули в молочном мареве, выбрасывая изображение закисшей от грязи улицы, обрывки размокших газет и лежалый мусор подворотен. После поломки зеркала не удавалось управлять четким направлением и координатами отражений. Похоже, теперь показывались окраины какого-то города.
Разбитые фонари искрили, не давая достаточно света. Мрак и грязная неустроенность обстановки буквально затекали в глаза тошнотворным привкусом. Глядя на столь унылые места, казалось, что мощная магия именно из-за них не приживается в плодородном и пока еще живом мире. Раджед желал рассеять картину: не для того он чинил свое излюбленное зеркало, чтобы рассматривать задворки.
Внезапно унылую гнетущую тишину нарушил истошный девичий визг. Льор вытянулся, словно по спине его ударили хлыстом. В высоком голосе почудились интонации Софии, но в следующий миг на улице показалось несколько человек – крепкие мужланы бандитского вида. Они тащили ужасно тощую девчонку с темно-русыми растрепанными волосами. Чтобы она не кричала, ей завязали рот грубой тряпкой. Не Софию, и все же… как минимум ее ровесницу.
– В машину ее! В багажник! – скомандовал один из похитителей.
Раджед инстинктивно подался вперед, словно надеясь разорвать стекло. Он раньше и не додумывался, что с таким артефактом мог бы не просто в праздной неге наблюдать за планетой людей и соблазнять местных женщин, но и помогать кому-то, спасать вот такие невинно загубленные жизни. О том, что несчастное создание не заслужило ужасной судьбы, кричало буквально все: от капель моросящего дождя до искр, осыпавшихся с разбитых лампочек. Девушка не заслужила родиться и сгинуть в этом аду.
Льор непроизвольно надавил на стекло, и показалось, словно почти удалось пробиться. Оно завибрировало, талисман на груди потеплел. Но ничего не произошло, а злосчастная машина скрылась за поворотом, словно никогда и не существовала. И все стихло, изображение померкло.
Вот так и пропадали люди на этой неприветливой планете, которую обитатели обреченного мира рисовали себе сказочным новым домом. Но сколько же зла таилось в каждой подворотне! Какие темные истории хранил заплеванный асфальт! Сколько образов сломанных жизней смывал в канализацию прогорклый от химикатов дождь!
Сердце Раджеда непривычно колотилось, как от охватившего волнения за кого-то близкого. За кого? За неизвестную девчонку-ячеда? Но, кажется, он перестал разделять льоров и простолюдинов. София доказала, что разница между ними катастрофически мала, а в Эйлисе две касты слишком неоправданно возвели в великий культ.
«И это тоже Земля. Я должен найти Софию! Если на ее планете творится такое, они все в опасности. Каждый миг!» – нервно метались мысли, а пальцы невольно пробовали нити мира, стремясь пробиться в безвестную трущобу. Но власть над артефактом не восстанавливалась. Раджед вновь люто злился на Сумеречного Эльфа. «И вот это ты видишь каждый день во всех мирах?! И вот в это не вмешиваешься?!»
«Поверь: мне от этого… больно. Очень больно. Поэтому я порой и рад, когда мне дают по зубам. Но ничего не могу изменить, иначе сгублю весь их мир», – вдруг донесся сдавленный ответ, словно шепот осеннего ветра, что подхватил случайный высушенный лист.
«Замолчи! Пусть ты всезнающий, но хотя бы не будь навязчивой галлюцинацией!» – отмахнулся Раджед. Меньше всего он желал слышать этот голос в голове. Руки даже подернулись желтыми искрами прозрачных клинков, однако бессмысленный гнев улегся.
Льор, поражаясь себе, осознал, что злится на неудавшегося Стража уже не за свой испорченный план, а за ту несчастную девушку, которой они со всей своей огромной силой так и не сумели помочь. Не имели права? Так твердил Сумеречный Эльф каждый раз?
Поневоле он жертвовал единицами, чтобы спасти миллиарды. «Что ж в Эйлисе никем не пожертвовал? Духу не хватило? Или план какой-то другой? У тебя же на все есть план! Зачем тебе человечность? Зачем тебе какой-то мелкий мирок по имени Эйлис? Что ж его не сохранил? Или есть целые миры, которые должны умереть, чтобы уцелел баланс? Сколько еще жертв необходимо для вселенского равновесия? И для кого тогда вся эта сила?» – фыркнул безмолвно льор, оскаливаясь. Порывом возмущения он вновь вгрызся в зеркало, перебирая магические нити. Он не ощущал жжения и разрядов электричества, словно сделался невосприимчивым к ним.
В пелене непривычного гнева без оттиска эгоизма Раджед незаметно переметнулся к иным видам, признав в них Москву, а именно те места, где и жила София. Вероятно, всколыхнувшаяся тревога позволила найти ее. Перед глазами все вставал образ грубых мужланов, черной тряпки и багажника грязной машины, доводя до дрожи, от которой то кидало в озноб, то в жар от ярости: никто не гарантировал, что с Софией не случилось бы однажды чего-то подобного.
А могущественный Страж Вселенной, безусловно, не шевельнул бы и пальцем. «Продукт неудавшегося эксперимента – вот и вся его суть» – так рассуждал в порывах недовольства Раджед, подозревая, что преступно недалек от истины.
«Каждому свое испытание», – нейтрально отозвался Сумеречный Эльф, но смолк, как порванная струна. От янтарного чародея все скрывалась тайна: как вечно переживающий за всех и каждого Страж с такой невозмутимостью отдает кого-то на закланье? И тут же настигал непривычный укор самому себе: со всей силой камня он на протяжении веков не занимался почти ничем, кроме шумных развлечений и услаждения плоти. Не считая войн льоров, которые велись тоже во славу одного себя, ради доказательства могущества и порочного круга мести.
«Замолчи!» – хрипло прозвучали собственные мысли.
«Но прошло два года, я надеялся…» – неуверенно вздохнул Сумеречный Эльф, все не показываясь в хоть сколько-нибудь материальной форме.
«Да, прошло. Но нет, я не на такое появление рассчитывал! Поэтому сгинь!» – оборвал Раджед. А в следующую секунду сердце вновь замерло и пустилось сбивчивым галопом: по улице, невредимая и спокойная, шла София в окружении родителей и подросшей сестры. Раджед, сам не замечая, счастливо улыбнулся, приникая к стеклу, словно согреваясь дыханием далекой весны. Свершилось! Он увидел ее!
София превратилась в прекрасную девушку, которую рисовал в своих мечтах. Впрочем, в ней по-прежнему оставалось что-то неисправимо детское: в наивной кроткой улыбке, в широко раскрытых честных глазах, мерцавших словно сапфиры. Даже уложенные локоны ниже лопаток светились расцветом лучшей поры юности, еще достаточно беззаботной, чтобы не отвоевывать свою красоту у усталости взрослых хлопот и тягот ответственности.
Впрочем, все зависело от образа жизни. Софию же судьба не обделила ни добрыми родителями, ни устроенным бытом. Раджед вдруг с горечью понял, что он и все произошедшее в Эйлисе – это, возможно, самое страшное ее воспоминание. И все же сладостно пьянил шанс вновь увидеть ее, вновь вспомнить аромат ее волос и впитать новой памятью каждую черту чудесного образа.
– Это же София! – прошептал блаженно Раджед, смакуя желанное имя. – София! И Рита… и… О нет!
В одночасье время застыло вязким желе ужаса. Счастливая семья шла мимо стройки, где возводился новый супермаркет. Огромные краны поворачивались в разные стороны. Но внезапно один из них пошатнулся, подкошенный порывом ветра. Тяжелая изогнутая балка накренилась, выпрастываясь жадной лапищей погибели из своих креплений. Тросы лопались, смещая центр тяжести, отчего крановщик, поняв беду, отчаянно подавал сигналы товарищам внизу. Но было слишком поздно. Несчастный случай – один из миллионов и миллиардов. Только кто так судит? Всевидящие Стражи, которым наплевать на людей? Целый мир в лице Софии и ее близких балансировал на лезвии.
– Эльф! Они же погибнут! Спаси их! – вскрикнул Раджед, кинувшись к зеркалу, озираясь по сторонам в поисках друга, которого так старательно прогонял. Но его не было в башне! И похоже, он не слышал.
София! Увидеть всего на мгновение, чтобы вот так страшно потерять навсегда? Балка все больше кренилась, кран заклинило, а прохожие внизу, кажется, вовсе не замечали нависшей над ними угрозы. Балка сорвалась, вырывая из груди Раджеда неразборчивый вопль.
Внезапно время совершенно замедлилось, предметы застыли, даже пылинки просматривались в воздухе замершим бисером. Отчетливо раздались слова незримого Стража, словно глас самой судьбы:
– Нет. Это ты должен спасти.
– Но я не могу! Зеркало запечатано! – Раджед вцепился в портал, поцарапав когтями витиеватую раму. Стекло же оставалось безучастно неподатливым.
– Можешь! Это – твой катарсис! – возвещал не Сумеречный Эльф, но Страж. Не безликий и безучастный наблюдатель, но тот, кто всегда знает конечную цель, пусть и несет непомерный груз всеведения.
«Катарсис… Катарсис…» – эхом вторил гул стучавшей в ушах крови. Раджед судорожно вспоминал: да-да, он что-то забыл! Что-то принципиально важное, дающее множество ответов без слов. Нити! Нити мироздания и рычаги! Он стремился добраться до них, научиться управлять. И в прошлый раз вышло, когда Софии грозила смертельная опасность. Тогда он поразил своих врагов той магией, что перекрыла все хитрые планы. Потаенное проявилось не от долгих измышлений и тренировок; сила, казалось, шла из самой души.