Мария Токарева – Сны Эйлиса. Душа мира (страница 13)
Янтарный льор вдруг снова узрел нити, которые тянулись на другую сторону зеркала. Множество ярких соцветий, сложных сплетений, что связали воедино все миры, все параллельные версии и сшили порталы. Всеединство мироздания захватывало потоком новых знаний. Казалось, раньше глаза нащупывали лишь смутные отражения, тени от костра на грязной стене. Но вот прозрели на ярком солнце.
И рука сама потянулась к верному рычагу: Раджед усилием обостренной воли приказал найти вектор, который отвечал за балку и кран. Затем с небывалой легкостью подцепил его и перенаправил, восстанавливая на расстоянии сотен световых лет крошечные молекулы тросов и креплений. Руки и все тело пронизывали незнакомые импульсы, но не истощали, а скорее питали. Раджед спокойно прикрыл глаза. Он безошибочно видел все в голове, лишь отчетливее представляя конечный результат. Он управлял рычагами мира.
Балка послушно вернулась на законное место. Кран выпрямился, к пущему удивлению рабочего, пойманного в ловушку на вершине конструкции. Вскоре восстановился порядок, будто ничего и не произошло. Только янтарный талисман разогрелся до предела, а в ногах у Раджеда появилась слабость. Впрочем, это была слишком ничтожная жертва в сравнении с тем, что удалось предотвратить. Раджед умиротворенно улыбался.
Нити постепенно меркли, льор отпускал рычаги, вдруг сознавая, что чародеи очень немного ведают о настоящем устройстве мира. Впрочем, мысли занимала только София, которая застыла среди опешивших прохожих.
Обеих дочерей закрыл собой отец, когда они заметили опасность. Получалось, что льор спас и ему жизнь, отметив про себя смелость и самоотверженность мужчины. Но опасность миновала, только Рита заплакала от страха. Ее уже утешала побледневшая мать. София же отрешенно озиралась, словно выискивала кого-то. И на лице ее не читалось и тени прежнего отвращения перед появлением чародея.
– Раджед… Это ты? – едва уловимо донесся далекий-далекий шепот, произнесенный одними губами. София глядела на кран, не разделяя удивленный трепет собравшихся зевак. Они снимали на телефоны внезапное мистическое происшествие; кто-то спешил убраться из опасного места, кто-то обсуждал причины, кто-то с интересом крутился вокруг забора стройки. И лишь она непостижимо догадалась об истинной причине чудесного спасения.
Она искренне верила, будто льор из другого мира способен творить такие чудеса? Он ведь раньше не умел управлять линиями мира на таком расстоянии! Но предельно обострившиеся чувства, нахлынувшие лавиной и растворившие засовы, открыли нечто. Что-то принципиально новое. Наверняка не без цели. Уж точно не без цели! Впрочем, Раджед в те минуты не задумывался о сложных механизмах Вселенной и только любовался Софией. Но зеркало подернулось предательскими помехами, чудесный образ, явленный подарком и испытанием судьбы, померк и растаял.
– Я все понял! Эта магия… – воскликнул льор, но нахмурился, впрочем, тут же рассеянно улыбнулся. – Хотя нет, я ничего не понял. Я просто чувствую. Эльф! В этом был твой хитрый план?
В то же мгновение посреди зала из облачка тусклого тумана скромно показался Сумеречный Эльф в человеческом обличье, уже не хранившем жутковатый оттиск Стража Вселенной. Он сутулился и виновато складывал руки на груди, точно смиренный проситель, тихо спрашивая:
– Прощаешь меня, друг?
Раджед, казалось, прозрел: друг больше не ощущался тем мерзким образом бесчувственного идола, каким нарисовал беспросветный гнев. Отныне и правда виделась некая цель в поломке портала, ведь не все оценивалось сиюминутным удовольствием.
– В какой-то мере, – ухмыльнулся лукаво Раджед, устраиваясь на троне, но пригрозил: – Если ты друг, то надо предупреждать о своих хитрых планах.
– Тогда в чем их смысл? – развеселился Сумеречный Эльф, разводя руками, точно готовясь показать карточный трюк, но вновь смиренно сцепил пальцы. – Порой сказать – погубить план. Ты мне не поверил бы. А сказать добро не значит его сделать.
– В этом ты прав, – задумался Раджед, устало потерев переносицу. – И что же теперь? Я сумею открыть портал?
Льор с привычной энергичностью вскочил с места, словно позабыв, что считаные минуты назад истощил свою магию. Если бы злосчастная балка находилась в пределах Эйлиса, то все прошло бы куда проще. Однако нить тянулась не просто через портал – она преодолевала огромные расстояния между мирами. Раджед приятно поразился тому, на что, оказывается, способен. И вновь мысленно принялся восхвалять себя по неискоренимой привычке упрямого гордеца.
Немедленно представилось, как София бы возблагодарила его за очередное спасение жизни, уже не только ее, но и всей ее семьи. Раз уж она прошептала его имя, значит, тоже ждала встречи. Не правда ли? Раджед щурился в довольном предвкушении. Казалось, что дело за малым – открыть портал. Но стоило подойти к зеркалу и вновь прикоснуться к нему, как высветился неразборчивый калейдоскоп картинок, множества случайных мест, но только не заветной улицы в Москве. А стоило попытаться нащупать линии и рычаги, как пальцы обожгло зарядом тока. Нити мира не позволяли злоупотреблять их милостью для утехи одного себя.
– Да что же это… – зашипел недовольно Раджед, потирая ладони. – Что за наваждение? Опять ты?
– Нет, не я, – твердо отчеканил Эльф, но печально добавил, виновато приподняв края губ: – Все зависит от тебя. От вас обоих.
Раджед понуро отошел от заветного зеркала. Раньше оно казалось непоколебимой собственностью, предметом обихода, о котором не стоит размышлять. И лишь когда портал затворился, раскрылась вся загадочность фамильной реликвии, ее противоречивые возможности. В бесчисленных книгах мало говорилось о природе порталов, о том, как их создали и что лежало в основе. По большей части все сводилось к инструкции по использованию и предостережениям. Но получалось, что порталы не просто перемещали материю – они связывали целые миры непостижимыми нитями магии. Раджед вспоминал, что чувствовал, когда управлял ими: невероятное ликование, блаженство духа, оторванное от суетливых мыслей о своем благополучии. Он вдруг понял, что спасал обычных людей, не только его Софию. Именно это сделалось высшей и достаточной целью в те короткие мгновения. И все же зеркало не позволило вновь встретиться с Софией. Значит, чего-то не хватало. Но ни нити, ни Сумеречный Эльф не давали ответов.
Раджед, вновь устроившись на троне, как завороженный уставился на зеркало, колыхавшееся неправильно быстрой сменой незнакомых и ненужных пейзажей. А Сумеречный Эльф застыл, прислонившись к стене, по-птичьи склонив голову набок. Он словно выжидал, когда вновь уместно будет говорить, и Раджед это ощущал, вдруг понимая, что, пожалуй, скучал по верному, хоть и странному, другу.
– Такое чувство, словно все вы пытаетесь разбудить во мне что-то светлое. А ты, Сумеречный, за мой счет бежишь от своей тьмы, – пробормотал льор.
– От тьмы бегут все, – изрек друг, отделяясь от стены. – Если от нее не бежать, то она поглотит даже самых светлых.
– Меньше пафоса, мой друг, только меньше пафоса, – усмехнулся Раджед, небрежно встряхнув растрепанной гривой. Но сердце подернулось новой болью, новые ростки пробивали каменный саркофаг, отзываясь не вкусом победы, а угрызениями совести: «София… Как же глупо я себя повел. София! Я был искусным обольстителем на балах. Но в итоге не нашел лучшего предлога, чем паршивый шантаж. Видимо, во всем виновата вражда с Нармо и болезнь Эйлиса. Я ожесточился, очерствел духом. Хотя нет. Никто не виноват, кроме меня самого. Хватит перекладывать на всех вину!»
– Зеркало! – оторвал от дум и самобичевания возглас Сумеречного Эльфа. Раджед вскинулся, тут же подхватывая трость. За годы поединков и войн он научился собираться за считаные секунды и держал поблизости все важные артефакты.
Зеркало и правда прекратило беспорядочную трансляцию земных пейзажей, зато показало отчетливо картину самого Эйлиса. А затем изображение метнулось в башню, напоминавшую гигантский термитник.
– Это же Олугд Ларист! – воскликнул Раджед, но яростно зарычал: – И Нармо! Проклятый паук! Я думал, что навечно загнал его в башню.
– Да прям уж! Загонишь его!
– Можешь приглядеть за порталом, как в старые времена? А хотя… глядеть-то не за чем, – отозвался Раджед, накидывая поверх рубашки и жилета неизменный камзол. – Пожелай мне удачи! Друг!
И с этими словами льор доверительно протянул руку Сумеречному Эльфу, которую тот немедленно крепко пожал в знак примирения.
– Удачи! Друг! – сияя по-детски наивной и открытой радостью, отозвался Сумеречный Эльф, этот несносный Страж Вселенной. И Раджед понял, сколько боли причинил другу. Никакие надуманные обиды не стоили проклятых лет одиночества и озлобленности. Уж точно не перед лицом кончины мира. А пока мог безвременно погибнуть один молодой льор. Не союзник, но и не враг. И Раджед не раздумывал о том, почему должен помочь соседу. Он просто уверенно шагнул в открывшийся портал.
Лезвия Нармо вспарывали пространство, мир замедлялся, время таяло и удлинялось бесконечной пыткой. Олугд успел сто раз попрощаться с жизнью, но внезапно что-то отвратило неминуемую смерть!
Льор и не понял толком, что случилось. Только перекувырнулся вбок через левую руку, тут же охнув от боли. Кажется, без талисмана раны начали кровоточить с новой силой. Катана померкла, как и магия башни, словно кто-то вытянул всю энергию циркона.