Мария Токарева – Игра Льора (страница 25)

– Там еще аккумулятор был с током… – шептал в полузабытьи Сумеречный Эльф. – Впрочем, так надо. Я хотел почувствовать себя человеком.

– Вот и хватит! Давай-давай, возвращайся, – помахал перед лицом приятеля льор, призывая не закрывать глаза. – Что это было вообще? Форма мазохизма?

Эльф собрался с мыслями, медленно возвращая свои кости на прежние места. С кожи его исчезали мелкие ожоги от ударов током и глубокие царапины, похоже, от когтей. Его словно подвергали всем возможным пыткам. И при его-то силе он позволил! Зачем? Раджеда окружали сплошные ребусы, а не люди.

– Нет, не мазохизм… – стискивал виски Сумеречный Эльф, растирая их. – Одно дело – видеть все миры, другое – ощущать на своей шкуре. Если совсем превращусь в бестелесного неуязвимого призрака, то стану окончательным циником.

На лице его было написано какое-то исступление, граничившее с безумием. Прозрачные глаза, сильно заплывшие синяками, смотрели куда-то за пределы восприятия, точно через все предметы, прошивая видением множество световых лет космической пустоты.

– Поэтому время от времени надо получать по зубам? – пожал плечами Раджед.

– Это лишь следствие наблюдения с близкого расстояния, – буднично попытался иронизировать Сумеречный Эльф, но ожесточенно закусил губу, замолчав на несколько минут, только трясясь нечеловеческой лихорадкой. – На тех островах творится ужас. И я… ничего не могу сделать.

Сумеречный Эльф поднял на друга глаза, полные такой боли, что Раджед живо представил: именно так смотрят ангелы-хранители, когда не успевают спасти человека. Впрочем, в Эйлисе была своя вера, но земная казалась Раджеду в чем-то более интересной и непостижимой для них, поклонявшихся камням.

– Так же, как и в Эйлисе? – вздохнул льор. – Ничего не можешь сделать?

– Так же. По той же причине, – раскачивался из стороны в сторону Сумеречный, точно баюкая себя. – Нельзя… Ох, нельзя, иначе…

– М-да… и что же делать теперь? – обращаясь к самому себе, спросил Раджед.

Время шло, стекало песчинками, осыпалось каменной трухой. И льор осознавал, что София где-то там, за морем. Вряд ли она была колдуньей или открыла в себе дар, вряд ли ведала, куда бежит. Либо кто-то похитил ее, либо обманул. И наверняка из-за него. Тяжелое бремя вины и растерянности пробегало электрическими импульсами, точно это его били током. Ноги просили сорваться с места и бежать. Но знать бы куда! Да и Эльфа не велел бросать долг, все больше нарастала раздраженность: бессмертный друг совершенно не помогал.

– Ладно-ладно, клоун-эксцентрик, собирай свои ребра и зубы, все равно одна видимость, – отмахнулся от чужих нелегких проблем Раджед. – У меня для тебя новость, которую ты наверняка знаешь.

– Да, она сбежала, – тут же спокойно отозвался Сумеречный Эльф. Конечно, он знал ведь все наперед! Знал, наверное, и исход всех этих опасных эскапад.

– И куда? Если туда, куда я думаю… – навел на нужный диалог Раджед, строя свои теории. – Это все Огира.

– Ты все-таки спрашиваешь меня? – оживился Сумеречный Эльф, уже довольно нагло растекаясь на широком троне-диване с витыми ручками.

– Нет. И да. Если он отправил ее на тот материк… – отозвался Раджед, лохматя золотую гриву.

– Но ты ведь не враждовал с малахитовым льором Сарнибу? – напомнил об одном из правителей восточного материка собеседник. Сарнибу Тилхама и правда отличался тихим нравом. За свои пятьсот лет не уничтожил ни одного противника, хотя обладал немалой силой, да и башня его была едва ли не самой высокой и неприступной. Но он тоже ничего не делал для Эйлиса, жил затворником, пестуя какую-то свою давнюю печаль. Так что Раджед немногое знал о далеком соседе, хотя владения малахитового льора простирались от Янтарного до Ледяного моря.

– Нет, не припомню, чтобы мы что-то делили, льораты далековато друг от друга, – задумался Раджед, но его мучила тревога. – Если орлы унесут ее к Аруге Иотилу, то сам догадываешься, чем это чревато.

– Что же ты сделаешь? Бросишь ее? Если уж она только твоя игрушка, – снова подстрекал Сумеречный Эльф. И так уже несколько сотен лет! Они провоцировали друг друга и поддевали, но, может, именно это не позволяло оцепенеть в губительном самодовольстве.

Раджед замер, точно каменные плиты поглотили подошвы сапог. Ловкая издевка друга срывала тонкую корочку свежей раны, и кто-то болезненно, еле уловимо пел из-за завесы: «София, луна моего неба, если с тобой что-то случится, то солнце потеряет свой свет».

– Не брошу, – сдавленно ответил льор, тут же встряхивая головой, как будто отгоняя вцепившуюся в плечи гарпию отчаяния. – Придется покинуть башню. Аруга – просто старик, которому из уважения и жалости отдали почти окаменевшее прибежище. Но вот Илэни… С ее ревностью и мстительностью… Только на кого оставить портал и вторую девчонку?

– Значит, это уже не игра? – пытливо интересовался Сумеречный Эльф, склоняя голову набок, как любопытная птица.

– Игра идет до тех пор, пока соблюдаются мои правила, – почти озлобленно скривился Раджед, указывая на собеседника. – А ты устроил диверсию, между прочим! Ни за что не поверю, что София сама прорвалась через магическую защиту.

– Так ты все-таки переживаешь за нее? – улыбнулся Сумеречный Эльф, приподнимая залепленные запекшейся кровью брови.

– Да, – честно признался Раджед, не видя причин скрывать. – Я привел ее в этот мир, это кое-что значит. Я несу за нее ответственность. Она все-таки моя гостья, даже если считала, что пленница.

– И зачем ты тогда морил ее голодом и чуть не заморозил насмерть на руднике? Так обращаются с гостями? – Собеседник развел руками, уже почти величественно восседая на троне, отчего казалось, что это он правитель башни. – Похоже, в Эйлисе свои представления о гостеприимстве.

– В моей башне я мог ее мучить и искушать. Это лишь способ испытать ее, проверить характер. Но другие льоры… – Раджед недовольно хрустел суставами длинных пальцев, машинально свивая их в непонятные знаки. – Впрочем, ты сам в курсе. Ну, так что насчет тебя?

Льор оживился, немедленно переодевая волей магии камзол; отличались они лишь оттенком янтарного – от красноватого до светло-золотого – да рисунком вышивки. Раджед шел к врагам и подозревал, что нарядная одежда будет снова безвозвратно испорчена. Но так уж полагалось: парад перед боем.

– Я вообще ранен-контужен! – внезапно шутовским тоном пожаловался Сумеречный Эльф. – Только из клетки выбрался!

– Меньше по другим мирам надо шастать, бродяга, – беззлобно отозвался Раджед, пробуя свою верную трость с янтарным навершием. В поединке она бы превратилась в меч, слившись с когтями, усиливая их. Медленно поднимался холодный гнев и осознание собственной недальновидности: будто он надеялся, что враги успокоятся. Может, и прошло десять лет, но они просто ждали подходящего случая. И вот он, льор, сам предоставил недругам возможность выманить его наружу.

– Зато у вас принято сидеть безвылазно и чахнуть над златом. Ох, ладно-ладно, посмотрим, что можно сделать, дай хоть отдохнуть, – хаотично потряс руками Сумеречный Эльф.

– Лови самоцвет исцеления, хотя он тебе явно не нужен, – кинул яркий камень льор. – Но ладно, по старой дружбе, хотя испепелить тебя в последнее время тянет. Так ты посторожишь портал в мое отсутствие? Или снова заладишь свое «я не имею права»?

– Посторожу. Мир Земли для меня много значит, – серьезно кивнул Сумеречный Эльф, принимая янтарный осколок, но пряча его под изодранную бурую рубаху. Раны его исчезли сами собой.

– Ты все о той девушке? – развернулся Раджед с ухмылкой лиса. – Ох-ох, Эльф, да ты не лучше меня. Прикипел к миру из-за милого личика.

Он слышал по обрывочным разговорам, что Сумеречный Эльф уже несколько лет пытается найти общий язык с одной девушкой из мира Земли. Впрочем, для льора это не было новостью. Мало ли у его друга было женщин и даже жен в разные времена в разных мирах! Но Сумеречный Эльф утверждал, что эта особенная. Впрочем, Раджед не слишком любил лезть в чужие жизни, не терпел вмешательства и в свою, поэтому злился.

– Не только ради нее, – уклончиво отозвался друг, отводя глаза. – Хватает там людей, чьей судьбы я не знаю до конца. Значит, могу в нее вмешиваться.

– Это ведь и есть ограничения твоей силы? – вздохнул Раджед.

– Да, – кивнул Сумеречный Эльф. – Я не могу перемещаться во времени, не могу воскрешать мертвых и не знаю собственного будущего, как и прошлого до момента эксперимента.

– То есть, если есть пробелы в судьбах других людей, это ты должен вмешаться? – Раджед в который раз пытался понять природу магии друга. В башне едва ли не главной драгоценностью считалась великолепная библиотека. Льоры наблюдали за многими мирами, лишь не умели перемещаться между ними: не позволяла магия планеты. Однако же знания разных эпох и самых отдаленных мест Вселенной скопились по крупице в сотнях книг. Но ни в одном из фолиантов не нашлось упоминания о Тринадцати Проклятых и великом эксперименте семарглов. И все же отрицать существование Сумеречного Эльфа уж точно не удавалось. Теперь Раджед решил, что настало время попросить помощи у друга.

– Не должен, но могу, – оживился собеседник, но тут же помрачнел: похоже, слишком мало содержалось «пробелов», позволяющих ему вмешаться.

– И как? Мою судьбу ты тоже не видел до конца? – интересовался Раджед, подозревая, что у бессмертного это спрашивал каждый собеседник.