Мария Токарева – Игра Льора (страница 27)
Софья до сих пор не определилась, на что похож переход через портал. Да и много ли запоминается, когда все внимание приковано к кривому ножу, что холодным прикосновением смерти прижимался к тонкой шее! Наверное, у колдуньи были и магические цепи, но, похоже, ей доставляло удовольствие держать в дрожавших от нетерпения руках оружие и трепетавшую жертву.
– Вот теперь мы на месте, – рассмеялась Илэни, но голос ее звучал искусственно, как из динамиков.
Декорации резко сменились, глаза не успевали привыкнуть к полумраку. Подвал без окон, казематы с клетками, стальные прутья – еще пару дней назад Софья не предполагала, что хоть когда-нибудь встретится с подобным окружением так близко. От тюрьмы да от сумы… От тюрьмы…
Илэни втолкнула несчастную пленницу в одну из клеток, точно животное в зоопарке или цирке браконьеров. Ни ключей, ни замков не нашлось, как и двери – клетка просто сделалась проницаемой на миг, а потом вновь замкнулась, не оставляя и шанса на побег.
Дыхание сбивалось, Софья так и остановилась посреди темницы, глядя на Илэни. А чародейка в свою очередь в упор посмотрела на нее, точно хищник на добычу, которую бережет напоследок для кровавого пиршества.
Илэни, топазовая чародейка. Так вот какое чудовище вырастил в неволе Аруга Иотил! Она обладала невероятно гладкой бледной кожей и чертами лица точеной фарфоровой статуэтки, выглядела лет на тридцать с небольшим. Величественную осанку подчеркивало старинное платье с высоким воротом и жестким корсетом, густые черные волосы были собраны в замысловатую прическу, подхваченную сеткой, с которой на высокий лоб свешивался небольшой кристалл дымчатого топаза. На первый взгляд, шикарная женщина, аристократичная. Но только помертвелый, неподвижный взгляд ледяных зелено-желтых глаз отпугивал и сковывал, точно гипноз кобры. Алые губы, очерченные в форме сердца, застыли в улыбке, но не содержалось в ней ни радости, ни даже торжества. Только вскинутые брови отражали высшую степень презрения и брезгливости.
– Да у Раджеда портится вкус! Похищать таких замарашек, как ты… – цыкнула Илэни. – Наслаждайся пока своей ролью приманки. Думаю, мы весело проведем время в ожидании его прибытия.
При этом глаза ее зажглись неподдельным оживлением садиста. Софья тонула в потемках безмолвия, превращаясь в изваяние, да не из мрамора, а из хрупкой живой древесины, к которой подбиралось пламя. А чародейка дымчатого топаза уже открыто ухмылялась, обнажая пару острых клыков.
Развалины тонули в мареве серых, бесцветных камней. Затхлый воздух проникал через мехи легких, пыль засыпала глаза. Мир за пределами башни показался Раджеду сперва самым отвратительным местом, которое можно представить. Кажется, раньше здесь обреталось королевство других льоров, но они поддерживали Аругу Иотила, с которым шла давняя борьба. Когда старый льор был свергнут его племянницей, война продолжилась с Илэни. Янтарный льорат брали в клещи с севера и востока кровавая яшма и дымчатый топаз, но род Икцинтусов неизменно побеждал и расширял владения, оставляя жалкие руины от других башен.
Они изобретали все более искусные способы и стратегии уничтожения друг друга и обогащения, обзаводились союзниками, сокрушали предателей. И где-то под гигантскими подошвами власти льоров раньше колыхался ячед, простой народ, глухой к самоцветам. Что было с ними, чем они жили – правителей не интересовало. Для земных королей людской труд приносил свою прибыль, а в Эйлисе лучшим подданным оставалась его магия. Но вот на колоссальной шахматной доске осталось всего семь фигур, которые готовились друг друга сокрушить. Мысль об объединении против каменной чумы уже не мелькала. Да если бы не гостья, Раджед и не подумал бы покидать башню. Однако ему бросали вызов похищением Софии.
Он все всматривался в далекую завесу, считывая ряды магических символов, распутывая сеть заклятий. Он отметил мастерство того, кто перегородил Жемчужное и Янтарное моря. Илэни за прошедшие годы явно стала намного сильнее. И, признаться, Раджед ненавидел чародейку куда больше Нармо, уже даже осуждал себя за мягкотелость и скучающее сибаритство: стоило уничтожить ее раньше.
Но ему никогда не нравилось убивать. Наверное, из-за этого. Хвастаться удалью, богатством, силой – весело, замечательно, приятно. А мериться количеством трупов и тем, у кого руки в крови по локоть, а у кого по плечи, – мерзко. Кровь убитых не отмывается, ни одно ее пятнышко не отходит от души, постепенно унося ее в гранитный саркофаг.
А теперь тяжелые камни оживали. От развалин отделялись тени. В глаза вползала молочная пелена барьера, окружала прозрачная тяжесть пустыни, и льор оставался последним носителем цвета, ярким пятном. Но ныне им завладела ярость, стоило лишь взгляду упасть на шевелившиеся камни.
– Огира! Изменник! – прошипел Раджед, подлетая стремительным вихрем к груде валунов. Великан тут же резко выпрямился, точно забывая о сонной скорби возле заснувших навечно товарищей.
– Льор… – проскрежетал Огира.
– Да, ты как был твердолобым остолопом, так и остался, – с пренебрежением продолжал чародей, немедленно выстраивая картину произошедшего: кто-то был в деревне, всюду чувствовались остаточные следы чужой магии, пусть и очень хитро замаскированной. Кто-то подговорил великанов отправить Софию на другой материк.
– Льор… Проклятые чародеи! – гулом глубин прозвучал тяжелый ответ.
На Раджеда тут же надвинулась целая армия селян, которые встрепенулись, вскочив с насиженных мест. Камни гремели, как горы от землетрясения. Со всех сторон слишком живо глядели каменные шарики зрачков. Прибыло воплощение их зла, их старинной ненависти.
– О да, и здесь ничего нового. Никаких новых проклятий в мой адрес, – рассмеялся угрожающе чародей. – Скучно с вами. На что ты надеялся, когда поднимал восстание? Вы не стоите и моего мизинца, пустая порода, земной мусор. Давай, прикажи своей «армии» атаковать.
Раджед театральным жестом обвел рукой собравшихся.
– Душители… – ухнули на разные лады несколько великанов, смыкая плотнее кольцо. Огира действительно наступал, яростно топая ногами-тумбами.
– Что же они не бегут? Надо же! Не могут сдвинуться с места, – продолжал издевательски льор, сковывая плотным кольцом магии все движения великанов, которые больше не сумели и шагу ступить. А Раджед и глазом не моргнул, такая магия годилась ему лишь на фокусы. Однако и веселья он не испытывал, скорее гложущую досаду и ненависть – какие-то букашки перемешали все карты, разрушили все его планы. Тупые легковерные уродцы отправили его «игрушку» во враждебные земли. И имя Софии больше не звучало в его голове, музыка слов покинула сердце, уступив место давнему гневу.
Черные брови сдвинулись, меж них пролегла складка, оранжевые глаза горели ярче прежнего. Льор рассматривал всех исподлобья, наслаждаясь беспомощными корчами великанов, пытавшихся оторвать ноги от земли, которая поглотила их до колен.
– Откуда у вас каменные орлы? Отвечай! – приказал Раджед, прожигая взглядом Огиру, перебирая длинными пальцами, которые ныне напоминали когти.
– Отвечать… – вздыхал стойко упрямый великан, даже стараясь расправить неровные плечи. – Какой смысл отвечать тирану, который не ведает, что значит милосердие?
– Неповоротливый истукан, а языком по-прежнему слишком резво мелешь, – воплощенным вероломством смеялся Раджед, уже почти не помня ни о Софии, ни о Сумеречном Эльфе, рассудок его внезапно застил бесконечный гнев. – Ну что ж, попробуем иначе.
Раджед направил раскрытую ладонь на одного из селян, не разбираясь, кто перед ним. Он задумал заковать в каменный саркофаг неудачливого селянина.
– Не трогай их! – тут же подался вперед Огира, но не сумел причинить никакого вреда чародею, лишь бессильно опустил голову. – Орлы… Они сами прилетели с того материка. От Аруги Иотила. Он помогал нам, он мудрейший.
– Аруга просто желал свергнуть меня, но вы были слишком тупы, чтобы понять это! – возмущенно фыркнул Раджед. – И давно ли они прилетели?
Великан задумался, растерянно и виновато глядя на собратьев, точно прося их ответить. Огира потер каменными пальцами лоб, нервно разводя руками, то пытаясь что-то сказать, то вновь неуверенно замолкая. Суетливый Раджед не привык ждать.
– Ладно, как бы тебе улучшить память? Кажется, я знаю верный способ.
Он вновь направил ладони на великанов.
– Вспомнил, не трогай их! – взмолился Огира, но все равно сбился: – Год назад… э… нет… неделю…
– Путаешься в показаниях, значит, лжешь! – торжествовал над немощью противника чародей, прекрасно зная, что великан и правда не помнит. Последний унижался ради своих сородичей, испуганно протестуя:
– Нет! Нет!
– Проклятый истукан, который не ощущает времени! – наседал Раджед, осклабившись.
– Накануне! Они прибыли накануне! – вдруг резко вспомнил Огира в надежде снискать прощения.
– Накануне? Ты говоришь, что они прибыли только сутки назад? – От возмущения голос льора взвился почти до шипящего ультразвука. – Аруга уже двести лет заточен в своей башне, он не мог никого прислать.
Раджед с силой сдавил кулак, и один из великанов с едва уловимым вскриком застыл навечно, погруженный в сон. Его собратья нередко застывали сами, забывая пробудиться, теперь же замирали волей льора.