Мария Токарева – Душа мира (страница 30)

– Да, янтарный льор отстал от жизни. Все это благородство и манеры – оставь их Аруге Иотилу и всем окаменевшим глупцам.

Нармо одним своим видом вызвал волну звериного бешенства. Раджед попытался нащупать направляющие нити. Под пальцами привычно потеплело колыхание рычагов, мир подернулся многообразием невообразимых сочетаний. Янтарный льор призвал к себе одну из нитей, наматывая ее словно плеть, пока враг обнажал полыхавшие алым когти.

– Нармо, покажи ему, – лениво кивнула Илэни, безмятежно прислоняясь к часам.

Властный тон ведьмы поражал спокойствием. Боевая стойка Нармо оказалась лишь отвлекающим маневром. Едва Раджед попытался использовать мощнейшую магию, как его самого опрокинул один из рычагов, всколыхнувшийся черным туманом, ужаливший лопнувшей струной, отлетевшей от колков. И в гармоничном пении взвизгнула омерзительно фальшивая нота. Нить колыхнулась и рассыпалась с гулким хлопком, откинув Раджеда к порталу, ударив спиной о стену. В глазах потемнело. Сила в последний миг позволила обвить себя защитным коконом.

– Не один ты так умеешь. Да, мы ничтожные потомки первых льоров – они играли с этими рычагами не хуже Стражей Вселенной и семарглов. Поправка: ты ничтожный потомок. А я иду своим путем! – усмехнулся Нармо.

– Вы умеете только разрушать! Злобой вы убиваете даже нити мироздания! – прохрипел с ненавистью янтарный льор, немедленно вскочив на ноги и готовясь к новой сокрушительной атаке. Он храбрился, точно с пылью слетала легкая оторопь перед неизвестным. Бояться – это нормально для всякого солдата и полководца. Страх до известных пределов завещает ценить жизнь, однако ныне он проникал неприятным холодом, лишая главных козырей.

Борьба выходила на новый уровень, когти да боевые заклинания становились мишурой. Теперь и янтарь, и яшма управляли нитями мироздания. Но магия Нармо терзала и разрушала, будто намеренно приближая неминуемую гибель Эйлиса. Раджед осознал: он не имеет права проиграть.

Нармо обнажил когти и ими подцепил несколько нитей, взмахнувших ветвями дерева, выкорчеванного ураганом. Раджед поймал разбушевавшиеся незримые канаты, отчего кожу рук беспощадно обожгло. Боль застила глаза, но предельное напряжение заставляло лишь отчетливее рассматривать цельную картину. Нармо теперь тоже ее видел. Илэни же стояла в стороне возле расколотых часов, пребывая в вечном созерцании мира мертвецов. Она представляла иную угрозу.

Ведьма вытянула руку и попыталась обрушить известное – но от этого не менее страшное – заклятье беспричинной боли.

«Всё как в тот раз! Двое на одного!» – подумал Раджед, сдерживая атаку Илэни, пытаясь без помощи рук управлять магией нитей, которые подчинил себе проклятый паук Нармо.

Воздух раскалился и скрипел, с трудом обновляясь в мехах легких. Раджеду казалось, что он растянут над пропастью и держится посреди разорванного каната, едва сжимая неподатливые скользкие концы веревки. «Держал цепи тьмы», – вновь вспомнились слова Сумеречного Эльфа. В тот миг янтарный льор в полной мере понял, что испытывал его друг. Злая магия, что наступала с двух сторон, утягивала силы, а на кону стояли целые миры.

И нити, корни древа мирозданья, тянулись и извивались, сочились по́том из пор, слетали взглядом с ресниц. Они струились повсюду – льор узрел их отчетливее, чем обычно, на крайнем пределе напряжения, когда мрак смертельной магии Илэни подступал справа, а Нармо перетягивал канат слева.

Тогда же яшмовый злодей, пользуясь преимуществом, кинулся в атаку, метя в открывшуюся грудь противника, прямо под талисман.

«Для магии не нужны руки и сложные комбинации!» – вспомнилось собственное убеждение, но скорее его пропела незримая сущность, может, душа.

Когти неслись к сердцу – привычная картина в пестроте неискупимой войны льоров. Красный алел оскалом неизбежности, и от каждого лезвия отделялась нить. Часть тянулась к Илэни – будто связь убитых Нармо с той, что вечно слышит голоса призраков. Но делаться одним из скорбной армии топазов Раджед не собирался. И что-то сместилось наяву, перевернув чашу снов. Что-то гулко разлилось и вырвалось прямо из сердца – паутина ослепительных ярко-желтых нитей отразила усилием одной лишь воли смертельный взмах подлеца. Противник наткнулся на непреодолимую преграду.

– Нармо! Что произошло?! – воскликнула Илэни, точно воспринимала яшмового чародея как слугу и вечно обязанного ей рыцаря. Конечно, без ее магии он бы не нашел и половины захоронений. Но наивная ведьма не ведала, с каким аспидом связалась. Раджед даже обнаружил следы жалости в своем сердце из-за такой вопиющей глупости коварного создания.

Но больше его поразила и обнадежила новая сила. Удалось бы только повторить! Общение с нитями вытянуло немало энергии, на губах ощущался металлический привкус крови, что стекала тонкой струйкой из носа. Что-то волнами гудело в голове, искажая видение.

Встреча с новой вспышкой магии не прошла бесследно и для Нармо: он вставал с трудом, цепляясь за стену и бормоча проклятья, адресованные то всему свету, то противнику, то слишком нетерпеливой Илэни. В такой миг совершить бы стремительный выпад, насадить таракана на лезвия, иссечь его плетьми нитей! Но все еще приходилось одной рукой сдерживать молчаливую черную тень смерти, что окутывала сосредоточенную Илэни.

Чародейке тоже не удавалось пробиться, однако черный туман из-за окна заползал в комнату – и из него вновь формировались кровожадные копии, чьи-то тени, застрявшие в переплетениях судеб, чьи-то воспоминания о сотнях сражений. Чем именно управляли топазы?

Ответ не приходил в пылу битвы, когда Раджед, напрягая все оставшиеся силы, кинулся наперерез Нармо, рассчитывая сокрушить его.

Когти впивались в когти – янтарный льор навис над яшмовым с глухим исступленным рыком. Нармо подцепил новые нити, но их немедленно схватила незримая паутина, вырывавшаяся из талисмана – или сердца – Раджеда. И, кажется, она питалась его силой, возвращая на место линии мира. Во имя равновесия вечно отдается чья-то жизнь. И кто-то жертвует слишком много, потому что большинство вовсе бездействует. При мысли об остальных Раджед попытался послать сигнал малахитовому льору, но без особых ожиданий: все заволокла непроницаемая магия Илэни. Этот душный губительный туман, что постепенно заменял воздух в башне.

Дымовая завеса сковывала пространство, и в нее проворно нырнул Нармо. Но тут же исподтишка обрушил целую волну. Потревоженные, выдернутые невесть откуда нити загудели кошмарной какофонией. Раджед уклонился.

К янтарному льору в полной мере вернулась способность мгновенного перемещения, и он укрылся на потолке, привычно и непринужденно зацепившись когтями. Оттуда вновь попытался сигнализировать Сарнибу – тщетно. Туман Илэни обращал тронный зал в непроглядную чащу. И чародей злился, что убегает от врагов в собственном доме.

«Верх и низ… ну вы сейчас получите!» – вспомнил Раджед, как пробивался к башне топазовой чародейки. Он уклонился от очередной наглой атаки Нармо, приземлившись возле затворенных, окованных металлом дверей. Ехидные львы уперлись мордами в спину. Но они ничего не отражали из-за густого полумрака – значит, нападения призраков ждать не приходилось.

Хватило лишь несколько мгновений, чтобы сконцентрироваться, всего лишь толики секунды, чтобы свить нужную сеть уже известного фокуса. Перевернуть низ и верх – основное преимущество его башни, главная ловушка.

Потолок с люстрой и полукруглыми сводами внезапно оказался под ногами. Раджед с победной ухмылкой расслышал громкий возглас Илэни и скрежетание когтей Нармо, когда он съезжал по стене, точно кот по дереву. В то мгновение замешательства взгляд засек черную дымную линию, что тянулась к чародейке. Из-за магии топазов все помещение затягивала непроницаемая копоть. Сражаться вслепую, ориентируясь лишь по свету когтей, не нравилось. Раджед в один прыжок очутился возле сбитой с толку Илэни, которая неуверенно поднималась с пола. Легкие когти подцепили и перерезали направляющую вражеской магии.

Тьма рассеялась, и вновь обнажился истинный облик вещей. Воздух очистился от гнилостного смрада. Лишь за окном все еще висело непроглядное марево, не пускающее союзников через порталы.

«Хотели хорошую встряску? Устроим!» – довольно улыбался Раджед, перевернув пространство тронного зала под новым углом. Кованые львы неизменно упирались в спину, не позволяя магу угодить в собственную иллюзию. Враги же не догадывались о нехитром, но действенном механизме. И их швыряло во все стороны, точно перекати-поле по воле ветра.

Нармо врезался в стены когтями, не успевая подчинить линии мира: ему недоставало сноровки. Стервятник нахватался чужих умений, да не подогнал под себя, не отточил мастерство. Не так уж много существовало талисманов, способных разгонять обманы цаворита и янтаря.

Даже Илэни со своей запретной силой отчаянно цеплялась за неизменные часы, будто висела на краю пропасти. Однако предметы интерьера тоже подчинялись хозяину, и тяжелый развороченный корпус послушно оторвался от пола, падая на потолок. Илэни улетела следом, едва обвивая себя защитной магией

– Иссякни твой янтарь, хитрый лис! – восклицала она, путаясь в тяжелом бархате узкой юбки.

Тем временем Нармо попытался атаковать, скользя по наклонной поверхности, однако пространство снова перевернулось. И противники вновь потеряли точку опоры. На этот раз Илэни повисла на раме разбитого окна, оцарапав ладони.