Мария Татар – Тысячеликая героиня: Женский архетип в мифологии и литературе (страница 43)
Этот конфликт – между писательским честолюбием с одной стороны и альтруистическими порывами и семейным счастьем с другой – нашел отражение и в жизни создательницы сестер Марч. Сострадательная, великодушная и самоотверженная, Луиза Мэй Олкотт подала заявление на должность военной медсестры в 1862 г., ровно в тот день, когда ей исполнилось 30 лет (это был нижний порог возраста для такой службы). Обрабатывая и перевязывая раны бойцов, она заразилась тифом, и это на всю оставшуюся жизнь подорвало ее здоровье. После войны она продолжала писать буквально наперекор своим многочисленным телесным недугам – от воспаленных десен до перебинтованных конечностей: «Раз уж я написала "Маленьких женщин" с рукой на перевязи, забинтованной головой и больной ногой, то, наверное, страдания хорошо сказываются на моих сочинениях»{247}. Чудесным образом ей удалось сочетать писательство с добрыми делами: печатаясь в журналах, она материально поддерживала не только родителей, но и сестер с их семьями. «Я боюсь долгов больше, чем дьявола», – признавалась она, и можно сказать, что ее зависимость от сочинительства и стремление оградить себя от бедности подпитывали друг друга. Писательство было для Олкотт «хлебом насущным», но также и способом воплотить в собственной жизни главную идею «Маленьких женщин»: важнейшие ценности в истории о жизненном паломничестве сестер Марч – упорный труд и самоотверженная щедрость. Позже Луиза Мэй Олкотт стала опекуншей для дочери одной из своих сестер и «отцом» для двух других племянников. Кроме того, некоторое время она была главным добытчиком в своей большой семье и к 40 годам сумела обеспечить финансовую стабильность всей родне.
Как уже отмечалось, «Маленьких женщин» можно воспринимать как своего рода «автофикшн», беллетризованную автобиографию – произведение, в котором вымышленные события сочетаются с многочисленными автобиографическими деталями, а главный герой крайне близок самому автору. Примечательно, что Олкотт избрала историю жизни – домашнюю, замкнутую в узком кругу и по-своему бурную, но уж точно не «выдающуюся», – для того, чтобы ее «не забыли и после… смерти»: она осталась в веках как героиня собственного романа.
Олкотт выходит далеко за пределы домашнего мирка. У сестер Марч очень разные устремления. Все они страстно любят читать и используют книги как врата в другие миры: литература расширяет границы их воображения и помогает им мечтать, придумывать и изобретать. Характеры Мег, Джо, Бет и Эми формируются под влиянием прочитанных историй, а Луиза Мэй Олкотт создает литературную вселенную, сотканную из произведений тех авторов, которых когда-то читала она сама: от Беньяна и Бронте до Шекспира и Диккенса. Следуя в своем романе по стопам Джона Беньяна с его трудом «Путешествие пилигрима», посвященным тяжелому и осмысленному поиску спасения, Олкотт вписала себя в литературную традицию, но также положила начало новому жанру, поскольку создала противоположный нарратив, заменив движимого верой героя Беньяна четырьмя девочками, каждая из которых, как выясняется, способна найти свое призвание и представляет собой совершенно особенную, непохожую на других сестер личность.
Во всем остальном «Маленькие женщины» по многим критериям – это детище лично Луизы Мэй Олкотт. Мы представляем, что писатели – это творцы, обладающие богоравной силой создавать целые миры из слов и даже порождать литературных потомков. Но, начиная с самого Бога-Отца, созиданием занимались мужчины, и отсюда неловкость термина
Дочерней и сестринской любви ей должно быть достаточно: она благодарна за то, что имеет эти связи, и живет ради них, вполне довольная своим положением. Литература – ее нежный и верный спутник, и маленькая семья, которую она себе создала… питает радостью ее материнское сердце… [Она] Не одинока… не праздна, поскольку необходимость – строгий, но благосклонный учитель – показала ей ценность труда; не несчастлива, поскольку любовь и труд, как два добрых ангела, идут с ней рука об руку.
Литература – спутник, супруг, который всегда будет «нежным и верным»! И о какой же тогда «маленькой семье» идет речь, как не о литературных детищах писателя? Скорее всего, сама Луиза Мэй Олкотт и есть та старая дева, которую она описывает в «Счастливых женщинах», или по крайней мере одна из них. Она произвела на свет «Маленьких женщин» – произведение с огромным числом литературных предков. С некоторым сожалением Олкотт признавала, что действительно видит в историях, которые она сочиняет, своих отпрысков: «Я продаю своих детей – они, конечно, меня кормят, но не любят так, как любят Анну ее дети» (Анна была старшей сестрой Луизы и прототипом Мег в «Маленьких женщинах»). Но благодаря литературной деятельности Олкотт «выпестовала» свой талант и сумела «добросовестно использовать его на благо других», превратив историю своей жизни в нечто «выдающееся», как мечтала ее героиня Джо Марч. Писательством, как оказалось, тоже можно приносить миру пользу.
В 1979 г., на пике второй волны феминизма с ее жесткой критикой «андроцентричной» культуры и идеологии, Сандра Гилберт и Сьюзен Губар опубликовали сборник литературной критики, название которого отсылает к Берте Мейсон – «чудовищу», заточенному в поместье Эдварда Рочестера из «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. В этом сборнике под названием «Сумасшедшая на чердаке» (The Madwoman in the Attic) детально описано, насколько упрямо западная культура воспринимает Автора исключительно как «отца, прародителя, творца и эстетического патриарха, чье перо наделено порождающей силой». Все, что происходит в историях, составляющих западный литературный канон, рассматривается как бы через призму мифа о рождении Афины из головы Зевса: это всегда плод интеллектуальных усилий создателя. Литератор становится не только авторитетной и влиятельной, но и героической фигурой, а также духовным лидером и патриархальным владыкой{248}.
Если западная религия определяет как создателя всего сущего Бога мужского рода, а культура, возникшая на ее основе, переносит эту модель на всю творческую деятельность, какое место в ней отведено женщинам? Именно на этот вопрос Гилберт и Губар отвечают на протяжении нескольких сотен страниц. Могут ли женщины производить на свет «детей» своих интеллектуальных усилий? Или им подвластна лишь биологическая репродукция? Луиза Мэй Олкотт – одна из тех, кто проторил для женщин дорогу в литературе: она подарила нам беспрецедентную историю о рождении и взрослении творческой личности во времена, когда женщина, зарабатывающая на жизнь сочинительством, как правило, воспринималась враждебно. Сильная и стойкая Джозефина Марч выросла в женщину, не только заявившую свое право на самовыражение и профессиональную самореализацию, но и ставшую ролевой моделью для многих последующих поколений читательниц (как и ее создательница Луиза Мэй Олкотт).
Чтобы оценить влияние Джо на юных читательниц, можно обратиться к другому чрезвычайно успешному литературному произведению: британской серии книг о Гарри Поттере. Ее автор, Дж. К. Роулинг, признается: «Моя любимая литературная героиня – это Джо Марч. Трудно переоценить то значение, которое она имела для простой маленькой девочки Джо с таким же вспыльчивым характером и страстным желанием стать писательницей». А можно прислушаться к мнению Урсулы Ле Гуин, которая как-то написала: «Мне кажется, что в детстве, кропая свои первые рассказы, я делала это под огромным влиянием Джо Марч… Она близка мне, как сестра, и привычна, как зеленая трава летом»{249}. Однако успех Джо Марч ограничен, как ограничен был и успех самой Луизы Мэй Олкотт. Превратилась ли Олкотт в одну из тех, кого ее мать Эбигейл называла «вьючными животными»? Некоторые склонны считать, что Олкотт в образе Джо Марч сумела перевернуть представления о девчоночьем детстве, но не смогла переосмыслить, что значит быть взрослой женщиной{250}.
Брак с «нежным и верным спутником» из плоти и крови ставит крест на мечте Джо стать великой писательницей. В главе под названием «Время жатвы» Джо еще не оставила надежду написать хорошую книгу – «но она подождет», говорит она себе. Джо свыкается с более традиционными ролями матери и учительницы: она не только растит собственных детей, но и держит школу для мальчиков. «Я скорее дал бы моим мальчикам играть с порохом, чем читать такую макулатуру», – говорит Джо профессор Баэр по поводу «сенсационных историй», которыми она зарабатывает. Заметьте: в книге, написанной женщиной с целью заработать денег. И еще один ироничный поворот: писательница, которая отказалась от брака и посвятила себя литературной карьере, пишет книгу, главная героиня которой бросает писать и целиком погружается в радости семейной жизни. Безусловно, Олкотт предпочла бы сделать Джо «незамужней литературной дамой» (это собственная формулировка героини). Но, по словам самой же писательницы, после выхода первой части так много «преисполненных энтузиазма юных особ» писали ей, умоляя выдать Джо замуж за Лори или за кого-нибудь еще, что она «из вредности» нашла своей героине «забавную пару»{251}. К сожалению, все это выглядит как издевка над Джо, в которую Луиза Мэй Олкотт вложила толику той боли и того унижения, которые ей самой пришлось испытать на пути к профессиональному успеху и своему литературному безбрачию.