Мария Суржевская – Академия (СИ) (страница 30)
Светлые брови Вандерфилда удивленно поднялись.
— Ого, огрызаться научилась?
— А я разве не умела? — повторила я его трюк с бровями.
— И не боишься? Смелая?
Я отошла к столу, за которым обычно сидел Томас, провела пальцем по поверхности.
— Просто просветилась насчет закона о стирании памяти, — тихо произнесла я. — Там впечатляющий список наказаний…
— Я уже говорил, что не люблю угроз, пустышка, — негромко отозвался Вандерфилд, а я пожала плечами.
— Я и не угрожаю. Просто попроси своих друзей крепче держать бокалы и ничего не проливать!
Вандерфилд в два шага пересек разделяющее нас пространство. Я пискнула, оказавшись зажатой между ним и столом. Эш не прикасался, лишь смотрел, прищурившись, словно надеялся пробраться внутрь моей головы. Или так и есть? Я похолодела.
— Какой у тебя потенциал? — процедил он. — Отвечай!
— Потенциал пустышки, — рявкнула я. — Один или десять, тебе ведь все равно. Какая разница?
— Все началось с той ночи… — он нахмурился. — Мне кажется… нет, глупость…
Он осекся и помрачнел, продолжая рассматривать мое лицо. Я осторожно выдохнула.
— Если глупость, то может, ты оставишь это при себе и дашь мне спокойно потренироваться?
— Как ты сбросила влияние Ривза? Как убереглась от моего внушения? У тебя ведь нет защитного экрана.
— С чего ты взял, что нет? — запальчиво выкрикнула я.
Вандерфилд глянул недоверчиво. И вдруг склонился ниже.
— Sitis! — выдохнул он мне в лицо.
Я ахнула, скорее от неожиданности и непонимания. Покачнулась и схватила руку парня, чтобы не упасть. Он сжал ладонь, удерживая меня. Глянул на наши соединенные пальцы, тяжело перевел дыхание.
— Sitis, — почему-то повторила я.
— Что? — неверяще произнес он. Прижал руку в перчатке к горлу, тяжело сглотнул. — Ты отразила заклинание? Вот только… Да чтоб тебя!
Я хотела узнать, что происходит. И что все это значит. И какое заклинание ко мне только что применили. И даже как я могла его отразить, если учесть, что никакого экрана у меня в помине нет…
Но не успела произнести ни звука.
Вандерфилд рывком притянул к себе и поцеловал. Смял губы, лизнул жадно. Подхватил под ягодицы, усаживая на стол и раздвигая ноги. Вклинился между моих бедер, натянув ткань платья, прижался. И все это в один миг, продолжая ласкать языком и не давая даже вздохнуть, не то, что подумать…
Впрочем, думать мне почему-то совсем не хотелось. Внутри меня поселился проклятый огнезмей, он вспыхнул внизу живота, а потом растекся жаром по венам. Дышать стало нечем, сухое горло требовало влаги. И почему-то не воды, а поцелуев… Его поцелуев. Вандерфилд выругался. Надо же, а я думала, аристократишка не знает слов из лексикона работяг Котловины. Но от грязных словечек стало лишь жарче нам обоим. Я даже не поняла, когда Эш успел расстегнуть пуговички на моем вороте, лишь выгнулась от прикосновения горячих пальцев. Как-то плохо соображая, я уперлась ладонями в грудь парня, сама не понимая, что хочу сделать. Оттолкнуть? Или нет?
Он втянул воздух и закинул мои ладони себе на шею, безмолвно приказывая обнять. Пальцы легли на стриженый затылок, зарылись в жесткие светлые волосы… Эш повторил зеркально — запустил пальцы в мою прическу, снял заколку, отбросил, растрепал пряди. Обжигающий кожу рот скользнул по шее вниз — влажно и так дико, так чувственно. И снова вверх — к губам, оставляя тянущее чувство предвкушения и желания…
— Проклятье… — он дышал с трудом — хрипло, рвано. Лаская мою грудь сквозь ткань, дергая оставшиеся пуговички. — Ты мне мозг сносишь…
Вжался в мои бедра — лихорадочно, сильно. Руки, наконец, справились с подолом и ладони легли на ягодицы. Чулки я не надела, решив, что в здании академии достаточно тепло. И сейчас от прикосновений к обнаженной коже стало нечем дышать. Кожаная перчатка на правой руке Эша почему-то ощущалась прохладной, и это создавало возбуждающий контраст с горячими пальцами руки левой.
Эш мучительно сглотнул сухим горлом. Оторвался с трудом.
Я видела, как бьется жилка на его виске, как проступают от возбуждения вены на шее, как расширяются зрачки, уничтожая летнюю зелень глаз.
И снова вжался, словно покоряясь неизбежности.
Но краткого разъединения хватило, чтобы ко мне вернулся разум. Или не вернулся. В выжженном огнезмеем организме бурлило что-то запретное и неподдающееся контролю. Но задери меня исчадие бездны, что я творю? Это же белобрысый гад. Да я же ненавижу его. Правда, мои действия как-то этому противоречат…
Дернулась, выворачиваясь из сильных рук.
— Пусти…
— Нет, — ответил хрипло, жадно выцеловывая шею и ямку ключицы. — Это все ненастоящее… Это sitis… Странное действие… Ты его отразила… но проклятие, как же я хочу тебя… Поцелуй меня еще… Открой рот, ну же!
Хриплый приказ подействовал как катализатор, воздух раскалился до белизны, я тихо ахнула. Эш обхватил ладонями мое лицо, терзая губы…
— Проклятое заклинание…
Заклинание? В голове что-то щелкнуло, не иначе — закрылась дверь за удалившимся вдаль сознанием!
Значит, все ненастоящее?
— Хватит! — рявкнула я, пытаясь отдышаться. — Я не могла отразить заклинание, у меня не хватит потенциала. И у меня нет экрана!
Эш замер, вскинул голову.
— Ты сама сказала, что есть!
— Нет! — попыталась натянуть на обнаженные ноги подол и увидела, как смотрит на голые колени Вандерфилд. От одного этого взгляда в жар кидало…
— Ты врешь, — хрипло повторил он. — Твой экран отразил заклинание, такое случается… Или у тебя хватило сил на меня подействовать. Я не мог… сам!
— У меня нет экрана, — повторила я почти со злорадством. Ах, значит так? Сам он не мог? — Используй, наконец, свои мозги, Вандерфилд. Я из Котловины. Откуда у меня деньги на такую защиту? А у тебя черный уровень, и ты применил запрещенное воздействие против того, кто слабее. Снова нарушил закон!
Он сглотнул, зеленые глаза сузились. А потом принялся лихорадочно меня ощупывать, только на этот раз — поверх платья. Защитный амулет ищет — догадалась я.
— У меня ничего нет, — тихо повторила я. Пальцы дрожали, когда я застегивала пуговицы.
Вандерфилд прекратил бесполезные поиски и медленно выпрямился. Смотреть на него не хотелось, поэтому я отвернулась, торопливо оправила платье. За спиной было жутко тихо, словно Эш даже не дышал. Повернулась и напоролась на его взгляд — злой и горячий одновременно. Кажется, Вандерфилд меня ненавидел. И себя тоже за этот странный миг желания…
Мысли путались, думать не получалось. И губы распухли. И Эш не мог оторвать взгляд от моих губ…
Шагнул назад. И еще. Подальше от меня.
— Ты отразила заклинание, пустышка. Не знаю как, но отразила. Я ощутил воздействие!
— Может, ты ищешь себе оправдание? — мрачно протянула я. Хотелось снова кинуть в него что-нибудь тяжелое. Тело все ещё горело от жадных ласк, и самое противное — желало продолжения. Гадство…
— А может заклинание так подействовало, потому что ты не против немного развлечься, а, пустышка? Или подзаработать?
— Убирайся, — прошипела я. — Ненавижу тебя!
— Я видел, как ты меня ненавидишь.
Усмехнулся, развернулся и ушел, хлопнув дверью.
Я сжала виски ладонями, с трудом удерживаясь от желания затопать ногами. Схватила со стола лист бумаги, скомкала яростно.
— Гад, гад, гад белобрысый!
Швырнула в корзину с мусором и закрыла лицо ладонями. Сволочь. И почему он постоянно поворачивает так, что я ощущаю себя хуже некуда? Сам ведь послал в меня это заклинание, а снова я виновата?
В мастерской что-то тихо зашелестело, упало, и я открыла глаза. Мусорная корзина оказалась перевернутой, а среди груды бумаг, глины, щепок и прочего хлама мелькнул длинный хвост.
Это еще что такое?!
Я взвизгнула, подлетела и схватила веник, замахнувшись.
— А ну, вылезай. Вот я тебя сейчас!
Кучка мусора шевельнулась, из-под огрызка яблока высунулась длинная морда неизвестного существа. Белесое создание с мутными глазами потянуло носом и… зашипело!
Вскрикнув, я взлетела на лавку с ногами, с ужасом глядя на существо и запоздало понимая, что кажется, это моих рук дело. Ну да, я швырнула в корзину скомканный лист. Но разве могло он воплотиться в… это? Да что это вообще такое? Какой-то… гад. Ползучий!