Мария Суржевская – Академия (СИ) (страница 32)
— Не смей скулить! — с ледяным призрением приказал себе. — Ищи причину утечки. Сопоставляй. Анализируй. Думай. Ты Вандерфилд!
Вандерфилд!
Но проблема в том, что сколько справочников я ни открыл, сколько книг не просмотрел — нигде не было упоминания о подобном случае. А на мой вопрос — из-за чего потенциал заклинателя может изменяться, профессор Лифис лишь поднял удивленно брови.
— Но это невозможно, Эш. Потому что противоречит первому закону сохранения потенциала. Уровень заклинателя устанавливается обычно к десяти годам и более не меняется. Его невозможно пополнить, как невозможно и уменьшить. Это неизменная величина, уважаемый. Вам ли этого не знать, у вас лучшие отметки на курсе!
— Но ведь бывают случаи иссушения, — возразил я.
— Вы имеете в виду незаконное отнятие чар? Очень-очень сомневаюсь, что слухи об этих случаях имеют реальную основу. Скорее, это байки для молодых заклинателей. К тому же, вы ведь спросили о том, может ли потенциал стать динамическим? Это совершенно невозможно. Вы сосуд, уважаемый Эш. А ваши чары — субстанция, которая не существует в воздухе. Лишь в теле человека. И если предположить, что она уменьшилась — просто предположить! — то обратный процесс уже невозможен. Иначе первый закон придется отменить. А кто мы такие, чтобы спорить с законами самого Фердиона?
Профессор снисходительно рассмеялся в седые усы, я кивнул.
И не стал говорить, что это «невозможное» происходит со мной каждый день. Мой потенциал скачет бешеной стрелкой по циферблату и меня раздирают ярость и сомнения!
Одно очевидно — никто не должен знать. Ни одна живая душа. Правда, Аодхэн, наверняка, увидел… Сволочь. Он всегда все видит. Но он единственный человек, который точно промолчит.
Нужно больше данных. Сопоставления. Информация. Я узнаю правду!
А докопавшись до сути, накажу виноватых. Чего бы мне это не стоило!
Безразлично глянул на ногу, в которой застрял осколок. И надо велеть поломойке здесь убрать. И заодно объяснить, что все, произошедшее в мастерской лишь… ошибка. Нахмурился. Ошибка? Пусть так. Другого слова я пока подобрать не могу. Главное, чтобы эта бродяжка из Котловины не вздумала болтать. Или на что-то надеяться. Все эти девчонки, норовящие залезть ко мне в постель, бесили неимоверно. А то, что я сам целовал поломойку — действие кривого заклинания и досадная оплошность. Да. Так. Как если бы я наступил ботинком в грязь. Случайно. Такое случается даже с наследниками династий!
Случайная неприятность.
Оплошность с самым невероятным вкусом…
Постоял, скривившись и понимая, насколько нелогичны мои мысли.
Как же это злило!
А пустышка… беспокоила. Мысли снова и снова возвращались к ней. Раз за разом. Мои проблемы начались в ту ночь, когда я ее встретил. В ту проклятую ночь. Если бы меня не задержала Алиссия, если бы я не опаздывал на состязание, если бы не решил срезать дорогу, прокатившись по закрытому мосту. Если бы не увидел, как падает вниз тонкая девичья фигурка…
Со злостью сжал кулаки.
Все мои неприятности начались именно тогда, когда я не смог просто нажать на педаль ускорения и поехать дальше.
Я скривился и вернулся в комнату. Поломойку я позову позже. Не сейчас.
И снова услышал в голове голос отца. «Страх и сомнения — чувства недостойные наследника Вандерфилдов. Ты не имеешь права испытывать их. Ты неприкосновенный. Ты выше всех и каждого… Всегда».
Глава 15
Учебная неделя пронеслась, как ускоренный чарами вагончик. И вот снова я стою у порога родного дома!
И снова — смех вперемешку со слезами тети, еда, на которую я пыталась не набрасываться слишком явно, и внимательные глаза дяди. На этот раз на вопросы я отвечала рассеянно, и родственники, списав мою задумчивость на усталость от учебы, оставили меня в покое. Тетушке я сунула в руки ткань для формы, попросив раскроить и сметать, чтобы утром я довела обновку до совершенства. Родственница восхитилась чудесной тканью и ушла в их с дядей комнату — работать.
— Моя девочка будет самой красивой в этой академии! — пообещала она.
Я чмокнула тетю в щеку и налила себе ещё одну огромную кружку чая. Мы покупали самый дешевый сорт, но мне сейчас он казался вкуснейшим на свете.
Если бы я могла рассказать кому-нибудь о том, что со мной происходит. Но дядя болен, а тетя начнет рыдать и причитать, если узнает о выходках Вандерфилда. Или о Ривзе и его предложении. Или о том странном гаде, которого я создала.
Хотя, хорошо поразмыслив, я пришла к выводу, что в появлении непонятного белесого существа я все-таки не виновата. Тензия говорила, что на создание живого существа размером с крысу необходим потенциал не менее красного уровня. А у меня даже не зеленый. Значит, странный зверь просто сидел в корзине и вылез, когда я швырнула бумагу. Вот и все. И зря я проползла на коленях по всей мастерской. Это ведь совершенно очевидно — моих чар не хватит на материализацию такого создания. Это невозможно.
Придя к таким выводам, я слегка успокоилась.
Ужасно хотелось хоть с кем-нибудь посоветоваться, но, увы, такого человека в моем окружении не было. Значит, придется, как и раньше, выплывать в одиночку.
Сполоснув кружку под тоненькой струйкой холодной воды, я отправилась спать.
Тетя не подвела, и на рассвете меня уже ждала собранная начерно обновка.
— Невероятно. Моя девочка — студентка академии. Святой Фердион, ну до чего же ты выросла славной, Тина. А ведь кто мог подумать? Была такой крохой!
Я покрутилась перед зеркалом.
— Тетя, прекрати хлюпать носом. Лучше дай мне булавки, вот здесь надо собрать, а тут выпустить.
До вечера мы провозились с жакетом и юбкой, а спать легли уже за полночь. Но утром следующего дня меня ждало не старое платье, а новенькая форма!
— Какая красота! — расчувствовалась тетя. И подмигнула заговорщически: — Студентка столичной академии не должна ходить в толстых шерстяных колготах, Тиночка. У нас с дядей для тебя подарок!
С изумлением и восторгом я взяла из ее рук пару чудесных тонких чулочков. Телесного цвета, плотно облегающие ножки, тонкие, но согревающие в холод. Зачарованные!
— Но тетя. Они же такие дорогие! — ужаснулась и восхитилась я.
— Это все Руфус, — махнула рукой родственница. — Собрал кое-что за свои поделки из дерева.
— Но дяде нужны лекарства!
— Он так старался, желая сделать тебе подарок, милая, — улыбнулась тетушка. — Так что надевай скорее новую форму, хочется на тебя посмотреть!
Тетя вышла из комнаты, а я поторопилась выполнить ее просьбу. Обновка легла, как влитая. Юбка со складками мягко облегала бедра, жакет подчеркивал тонкую талию. К тому же мне невероятно шел синий цвет, оттеняя светлые волосы и подчеркивая глаза. Вот только когда я застегнула блузку, оказалось, что меня ждет неприятный сюрприз.
Сорочка, сшитая прошлой зимой, сейчас вульгарно обтягивала верх и не сходилась на груди. Оказывается, за прошедший год у меня появились вполне женственные формы!
Я растерянно уставилась на себя в зеркало. Жакет с застежкой на две пуговички скрывал плечи, но оголял грудь. И по правилам ВСА под ним должна быть белая блузка. За нарушение грозили штрафы, которых я просто не могу себе позволить!
Время поджимало, но идти в таком виде просто нельзя. Да у меня пуговицы отлетят, стоит повернуться. Я выгляжу неприлично. Что же делать? Ведь второй блузки у меня просто не было!
А что, если?..
Мысль, мелькнувшая в голове, на первый взгляд казалась бредом. Но и других вариантов я не видела.
Не придумав ничего лучше, я вытряхнула из сумки рубашку Вандерфилда, которую все ещё таскала с собой. Сама не знаю, почему не отдала вещь снобу. Может, из вредности? Или мне просто нравилось трогать прохладный шелк, как и бархатную подкладку на его куртке?
Не веря, что делаю то, что делаю, я стащила свою тесную блузку, надела шелковую рубашку и застегнула пуговицы. Подвернула рукава. Накинула сверху жакет, поправила. Нежный материал ласкал кожу, вызывая мурашки и странное томление. Как будто… как будто я снова ощущаю прикосновение чужих губ…
Фыркнув на свои глупые мысли, повязала на шею золотисто-желтый шейный платок академии. Вместо привычного пучка на затылке или скучной косы заколола волосы с двух сторон, оставив основную массу волос стекать на спину. Снова глянула в зеркало. Другая… Взрослая. Где привычная мне Тинка? Из стекла с паутинкой трещинок смотрела красивая и немного удивленная студентка ВСА.
«Попытаюсь расшить швы на своей старой блузке, — решила я, снова пощупав шелк рубашки. — А сегодня пойду так. В конце концов, под жакетом почти не видно. А Вандерфилд все равно на занятия не ходит. Он и не узнает!
— Тина, опоздаешь! — крикнул из коридора дядя.
Опомнившись, я выскочила из комнаты. Тетя запричитала, увидев меня, дядя широко улыбнулся.
— Святой Фердион, да наша малышка стала настоящей красавицей! — прогудел он. — Глазам своим не верю!
— И как ей идет форма. Ты только посмотри, Руфус!
— Милая, ты уверена, что эта юбка не коротка?
— В столице носят и короче, — рассмеялась я. — Это лишь в Котловине приняты подолы до пят. Но мне пора бежать!
Я расцеловала родственников, накинула свою старую куртку, подхватила сумку, впрыгнула в ботинки и вылетела из дома.
Уже привычный вагончик, зевающие попутчики и здание ВСА за облетающими кленами. Первое занятие у Аодхэна и, как ни странно, его предмет я любила. Наверное, потому что разрушение пока удавалось лучше всего.