Мария Суржевская – Академия (СИ) (страница 28)

— Не строй из себя недотрогу, пустышка! — прошипел он. — Тебе мало сотни? Хорошо, добавлю. Сколько ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты меня сейчас отпустил, а потом провалился, куда подальше и поглубже!

— Это вряд ли, злючка. Ладно, назови свою цену. Сколько?

— Ты отвратителен, — я прикусила губу. — Отпусти меня. Я не продаюсь.

— Зря упорствуешь, — нахмурился Ривз. — Я хочу помочь, Аддерли. Строишь из себя гордячку, а у самой глаза голодные и щеки ввалились. Думаешь, я не знаю? Знаю. Живешь впроголодь, ходишь в обносках, две тетради и пустота в карманах… Сколько ты так протянешь? А я не жадный, крошка. И с деньгами помогу, и с учебой. Ты пока даже не понимаешь, куда попала. Такой девушке, как ты, здесь не выжить без поддержки. Съедят.

Он притянул меня к себе, положил руку на талию. Между нами застрял тканевый тюк, не давая соприкоснуться телам, и Ривз глянул на него с досадой. Я снова дернулась, но держал парень крепко.

— Ну же, не будь дурой. Ты ведь умненькая, Аддерли, сама знаешь, что я прав. Тебе нужен покровитель. А если надеешься на Эша, то забудь. — Глаза студента сузились. — Вандерфилды слишком носятся со своей родословной и чистотой крови, Эш никогда к тебе не прикоснется. Это ниже его достоинства. А я вот не такой привередливый. К тому же, это все останется между нами.

— Тебе что, девушек мало? — со злостью бросила я, до белых костяшек сжимая рулон ткани.

— Мне их всегда мало, — хохотнул студент. — Но ты… Не могу забыть, как ты снимала этот мерзкий чулок со своей ноги, Аддерли. Представляешь? И смешно ведь. Платье у тебя как балахон, чулок жуткий шерстяной, ничего ведь соблазнительного… Ни капли. А все перед глазами стоит. — Он склонился ниже, и если бы не мешающий тюк, уже коснулся бы губ. Голос Ривза стал глуше. — Любопытно мне, колючка. Что в тебе такого, что я все думаю об этом проклятом чулке. Так сколько ты хочешь?

Я скрипнула зубами и вырвалась. Кажется, на локте остался синяк…

— Засунь свои деньги знаешь куда? По лицу вижу, что знаешь. И не смей ко мне приближаться, понял?!

Ривз выпрямился, в темных глазах зажегся недобрый огонек.

— Ты подумай, Аддерли. Хорошо подумай. Согласишься, куда ты денешься. Без синов в ВСА делать нечего, у тебя нет другого выбора. Сама придешь.

— Жди! — я развернулась, сжимая благословенный рулон. Парень за спиной усмехнулся. Похоже, он не сомневался в своей скорой победе.

А я бросилась прочь. Хотелось бежать, но я заставляла себя идти, гордо выпрямив спину и кусая губы. Самое плохое, что Ривз был прав. В том, что в ВСА без синов делать нечего. И мне надо срочно что-то придумать и найти деньги. Вот только сказать легко, где мне их искать?

Помимо вопросов питания, меня беспокоило отсутствие необходимых учебных принадлежностей. Пока я как-то выкручивалась, но впереди целый год. Год. И глядя на других студентов, я понимала, сколь многое мне понадобится для обучения. Где я все это возьму? На что куплю?

Стиснула зубы, запрещая себе отчаиваться. Я смогу. Я что-нибудь придумаю!

Не оглядываясь на оставшегося за спиной старшекурсника, я дошла до поворота и уже за углом припустила, стремясь скорее добраться до своей комнаты. В животе отчаянно булькало, напоминая, что завтрак был давно. Но меня поджидала вкуснейшая краюшка с сыром, а на десерт — сушеные яблочки. Так что все отлично!

Увы, встретил меня неприятный сюрприз.

В комнате, которую я делила с близнецами, оказался гость — мрачный старик. Насколько я знала, это был смотритель нашего синего крыла. И в руках он держал заветный мешочек с моими припасами. Шелли и Брин топтались рядом. У первой на глазах блестели слезы, вторая хмурилась.

— Это твое? — не успела я войти, накинулся старик. Я опасливо кивнула. — Штраф. Пять синов!

— Но за что? — опешила я. Сговорились все, что ли?

— За разведение насекомых и грызунов! — вконец осерчал смотритель. — Ты устав академии читала? В комнатах запрещается хранить продукты без холодильного шкафа. Понатащут съестного, я мне потом возись. Искореняй преступность!

— Какую преступность?!

— Грызущую!

— Но я никого не разводила! — я попыталась отстоять свои запасы. Старик зыркнул из-под лохматых бровей, дернул тесьму на мешке и сунул мне под нос.

— Мамочки… — отскочила я. — Что это?

Внутри, на моих прекрасных сушеных яблочках, резвились многоножки. Одна приподнялась, кровожадно шевельнула усиками, словно раздумывая, не слопать ли вдобавок и меня.

— Фу!

— Вот именно. Это гадость размножается со скоростью мобиля. И если бы я вовремя не среагировал, могла сожрать все запасы академии. Знаешь, как трудно ее вывести? А ты принесла их в своем мешке!

— Но ещё вчера там не было никаких многоножек!

— Были! — отрезал старик. Слушать меня он явно не желал, мешок завязал, наложил на него заклинание, а на меня — штраф.

— Оплатишь в казну академии!

Я уныло опустилась на кровать. И откуда только взялись эти насекомые? У нас дома таких сроду не водилось, тетя истово следила за чистотой. Но кто мне поверит? Доказательства вон хрустят сушеными яблоками и заедают сыром. Получается, что хранить запасы в комнате теперь нельзя? А я рассчитывала и впредь прихватывать что-нибудь из дома…

Да еще и штраф. Пять из десяти моих синов.

— Прости, Тина, — виновато произнесла Шелли. — Я ужасно испугалась. С детства боюсь всяких насекомых, а тут одна вылезла. Я так визжала, что все крыло перепугала. Вот смотритель и прибежал!

Я махнула рукой. Девочки не виноваты, я может, тоже испугалась бы. Правда, вряд ли начала бы орать и звать смотрителя… Но и осуждать близняшек я не могла.

Мои вещи оказались разбросанными по кровати и полу, похоже, смотритель здесь здорово покопался, разыскивая вредителей!

Со вздохом, я сложила тетради.

— Письмо! — вдруг вспомнила я. Подскочила, как ужаленная. Святой Фердион. Письмо от Йена. Я же положила его в учебник арифметики. Боги, я снова умудрилась забыть о черноглазом парне. Хотя со всеми моими приключениями можно и имя свое запамятовать, не то, что какое-то послание от почти незнакомца!

— Ты что-то потеряла? — подняла брови Брин.

— Письмо. Желтый конверт. Вы не видели?

Сестры покачали рыжими головами. Я в десятый раз потрясла покрывалом, подняла подушку и заглянула под кровать. Но конверт не нашла.

— Куда же оно делось?

— Может, смотритель случайно прихватил? — с сочувствием спросила Шелли. — Догони его и спроси!

Я поежилась. Догонять вредного старика мне совсем не хотелось. А что-то спрашивать — тем более!

Настроение оказалось окончательно испорченным. Тюк с тканью я оставила на кровати, и решила, что лучший способ отвлечься, а заодно обмануть голод — это загрузить голову учебой.

За прошедшие дни в академии я успела изучить коридоры и переходы, научилась пользоваться картинами-указателями и ни разу не опоздала на уроки. Чем немало гордилась!

К сожалению, на этом мои достижения и успехи пока заканчивались. И самое неприятное, что большим разочарованием я стала для… Тензии Лебвест. Урок, который так понравился мне в первый раз, к концу второй недели превратился в кошмар. А все потому, что мне категорически не давалась материализация. Даже на уроках Аодхэна было легче. Там я порой путалась в заклинаниях, забывала слова, но чаще вполне удачно разрушала чужую магию.

А вот в аудитории-мастерской чувствовала себя не просто пустышкой, а полным ничтожеством. А ведь это предмет, обязательный к экзаменации!

И я уже молчу о том, что мой потенциал равен двадцати двум единицам. Ведь у той же Грей всего девять, у безалаберного Эрика — тринадцать, у скромной девушки с последнего стола — шесть. И даже они делали успехи. Конечно, не сразу. Большинству не удавалось воплотить этот несчастный цветок, и он получался лишь наполовину или частично. Такие недоделки отправлялись в огромную корзину с мусором. Но у меня не выходило даже этого. Моя проволока оставалась лишь стальной нитью, сколько я не колола ею пальцы.

— Милая, похоже, тебе стоит сменить материал, — не выдержала моих мучений Тензия. — Возможно, ты ошиблась. Попробуй что-то другое!

Я покорно кивнула. Но та же история повторилась с глиной, тканью, железом, бронзой, камнем… я не ощущала внутри себя отклика, беря в руки материалы, и они оставались в моих руках лишь бесполезными кусками.

— Не переживай, дорогая, — сочувствовала Тензия. — Иногда такое случается. Ты обязательно найдешь свое. Верь в себя!

И пока остальные учились и осваивали материализацию более сложных форм, я пыхтела, пытаясь обнаружить это самое «свое».

Но пока мне это не удавалось.

Даже Томас забеспокоился и, подойдя ко мне после урока, шепнул:

— Если твой материал не проволока, то амулет может не сработать. Пока ты не определилась, защиту не сделать. Так что ищи, Аддерли!

Легко сказать — приуныла я. Добрая Тензия даже предложила мне тренироваться вечерами, после занятий, на что я с радостью согласилась. Приду сюда одна, может, в тишине и без косых взглядов у меня получится лучше?

Мой подросший потенциал вызывал у меня странную смесь радости и опасения. С ранних лет меня учили, что любые блага надо заслужить, достаток заработать, а чудес не бывает вовсе. В последнее я не верила, но вот можно ли отнести двадцать две единицы на счет чуда — не уверена. Признаться, я пока плохо понимала, что мне вообще делать с этими единицами. Может, надо кому-то рассказать? Но вот кому? Куратор, к которому меня прикрепили, показался равнодушным и мало заинтересованным в судьбе какой-то самозванки из Котловины. Я попыталась поговорить с ректором, но как ни странно, не смогла найти дверь, в которой видела женщину-ворону. А обсуждать свои чары со студентами, конечно, не стала.