Мария Судьбинская – Ряженье (страница 77)

— Ну... как знаешь… В любом случае, жду от тебя подборку.

Глава 19

Прошло ещенесколько дней их бессмысленных скитаний. Валя покупал им еду, они скитались полесам, по окраинам, в итоге возвращаясь к путям.

Зима несдавалась просто так, снег сползал в низины, но в тени завалов и на северныхсклонах лежал обледенелыми корками. Под ногами месиво: обломки веток, грязь ивода. И лишь кое-где, на проталинах у корней деревьев, ярко-жёлтыми пятнамигорели адонисы. Ночью холодно было очень: ночевали они преимущественно навокзалах, но оказалось, что у Ани с собою был спальник. Когда приходилосьоставаться на заброшках, они лезли в него вдвоем.

Они оказались вСпасске-Дальнем. Ночлег их был страшно сырым и холодным — очередная заброшка,где еще и поддувало. Вечером они снова перекусили хлебом с консервами, дазавалились спать.

Валя проснулсяранним утром, когда еще было совсем темно, от неожиданной тревоги. Проснулсярезко, как будто его ударили под ребра, с ощущением, что что-то не так, а когдапочувствовал спиною тепло — Аня, как и все последние дни, лежала рядом —сознание пронзила ужасная ясность. Валя почувствовал страшное омерзение — ксебе, к ней, ко всему происходящему. Он резко дёрнулся, вскочил, стал слеповыпутываться из спальника, запутываясь ещё больше. Его хаотичные телодвижениятут же разбудили её. Аня спала очень чутко. Как и все, кто не спит дома!

Валя встал,отдышался. Он понял, что он стоит ночью в незнакомой, холодной развалюхе. Чтодо дома — пару сотен километров. Что он не ночует дома пятые, шестые... которыесутки? Он сбился со счёта! Что он ест из одной банки с незнакомой беспризорнойдевочкой, спит с ней в одном спальнике, ничего о ней толком не зная. Понял, чтоэто не сон, что его жизнь действительно раскололась.

Его мама,должно быть, не спит. Она плачет. У неё тахикардия. Она ходит по комнатам,звонит в полицию, в больницы, в морги! И каждый такой звонок — это новый седойволос на ее голове!

Его дедушкаскитается по улицам, по лесам, ищет, куда он мог свалиться…

А в школе? Вшколе должно быть бардак!

Или нет… Можетбыть, в школе ничего и не изменилось. Может быть, никто и не заметил егоотсутствия…

Но в школескоро сдача итогового проекта! И совсем скоро ОГЭ! Чем он только думал, когдаубегал? О чем он, черт возьми думал? И неужели вплоть до этого момента его всеэто не колыхало?

Стало такстрашно и стыдно, что он, кажется, почти разучился дышать.

Ему срочнонужно домой! Сию же секунду!

Аняприподнялась на локте, выругалась коротко и по-мужски грубо. В полутьме еёглаза блеснули, как у разбуженной кошки.

— Че тымечешься… Балбес… — Прошипела она сердито.

Валя отпрыгнулназад.

— Мне… мне надодомой! — Он бросился туда, где угадывался силуэт его сумки. Споткнулся,лодыжкой, но не остановился. — Сейчас же, мне надо домой!

Аня села,закутавшись в спальник по горло. Сначала она лишь смотрела, а потом, когда он впотемках чуть не врезался головой в торчащую арматуру, она резко вылезла изгнезда.

— Эй! —Закричала она. — Замедлись! Тебе че, дурка приснилась?

— Нет! — онготов был заплакать, — ты… Ты сумасшедшая! Ты вообще понимаешь, что ты творишь?Я… Я не такой!..

Аня выпрямиласьво весь рот, подошла к нему немного ближе.

— …Я не бомж,не беспризорный! — Продолжал он. — У меня есть мама и дедушка! И дом есть! Ишкола! И экзамены!

— Успокойся!

Она замахнулась— скорее для вида, но Валя инстинктивно закрылся руками и опустился накорточки.

— Ты ужесколько дней шляешься. И что-то ты не кричал, что тебе домой надо, а сейчас утебя вдруг истерика. И ты, кажется, умереть хотел еще недавно. А сейчас про домначал. Какой дом? Не было бы повода — ты бы не убежал. Я не знаю твоей истории,не в курсе твоего безумного лора, и не знаю, что вынудило тебя уйти. Но что-топодсказывает мне, что дома у тебя не рай

— Какаяразница!? Хорошо или плохо! Бывает и хуже! У меня есть то, чего нет у многих, ая…

— Я думала, чтонашла себе попутчика. — Перебила Аня. — Думала, что мы вместе до большогогорода дотопаем… Заехали мы, конечно, не туда. Но я думала, чтобы точно, доХабаровска автостопом добраться. Оттуда — на запад. А ты, выходит, не попутчик.

Валя ничего неответил.

— Скажи честно,— Аня стала еще серьезнее, — вот ты хочешь домой?

— Мненужнодомой.

— Нужно кому?Тебе ли? —

— Не знаю я!

Он на секундузадумался об ее словах.

Он ведьдействительно не просто так убежал. Что делать с Алисой? Как он может об этомрассказать, а если расскажет — что будет? Его поднимут на смех, как и всегда.

А она что? Аона — наверное, подумает, что он точно все расскажет. Начнет давить... КакКолядин, Святкин и Вахрушин! Хотелось плакать от этой несправедливости! Онснова влип во что-то страшное, случайно ступил куда-то, куда не стоило! И заним теперь будут гоняться.

Зачем толькоАлиса так с ним поступила? Неужели он действительно сам ее вынудил? Нет, этоведь не может быть правдой! Но зачем она так поступила?

С другойстороны, оставалось два месяца, и школа закончится. Алиса уедет, Колядин —уйдет в колледж, а Валя перейдет в десятый класс, сменит школу... Сменит школу— и снова будет в одном классе с Копейкиным! Этот кошмар никогда-никогда незакончится!

Он всхлипнул —громко, по-детски нелепо.

Валя спросил,уткнувшись лицом в колени, чтобы не видеть её реакции:

— Зачем тыедешь? Куда? И… когда ты вернёшься?

Она обернуласьв его сторону.

— Я еду, чтобыстать сильнее. А потом вернуться — и все решить.

— Сильнее?..Как?

— Не знаю.Когда никто не давит, легче принимать решения. Может быть, я вообще решу невозвращаться. И это тоже будет решение. Здесь, в пути, как будто время не идёт.

— Оно идёт...Очень даже идёт...

Аня вздохнула:

— Вот чего тыплачешь?

— Потому что...Потому что я не знаю, что делать... И я не понимаю, как ты можешь относиться кэтому с такой лёгкостью... Я не понимаю, о чем ты думаешь... У тебя за плечамисвоя история, я понимаю... Но, зная это, я не понимаю тебя вдвойне... Я не могуоставить все свои проблемы... Но и решить их не могу... Если бы я был полностьюсвободен, мне было бы легче путешествовать с тобой...

— Тогда бы небыло смысла путешествовать. Все это — способ на время освободится. Способподумать. Из-за чего ты ревешь? Не знаешь, что делать? Это время отведено тебе,чтобы подумать. Чтобы подумать и решить, хочешь ли ты возвращаться домой.

Валя не нашел,что ответить, и снова зарыдал. Он не знал: то ли в ее словах действительно былкакой-то смысл, то ли он окончательно сошел с ума.

— Слушай, —продолжила Аня, — давай дождемся утра. И все решим. А вообще у меня есть идея…Мама — это святое, так? Ты за нее больше всего волнуешься. Давай ей позвоним.Скажем, что все с тобой в порядке, просто… тебе временно снесло крышу. Скажем,что ты скоро вернешься. Ей будет спокойнее. Купим симку на раз, с нее же ипозвоним…

— Я не смогу…

— Ожидаемо… —она задумалась, — тогда давай я.

— Как ты?

— Ну вот так.Просто. Скажу все правду. Что ты стоишь рядом, что все с тобой окей, и что тысам боишься с ней говорить.

— Это безумиекакое-то…

— Завтра.Завтра все решим. Возвращайся, блин, в спальник.

Вскоре ониснова лежали спиной друг к другу.

Валя старалсявсе обдумать, но мысли совсем не клеились.

Утро наступилобыстро.

Дождавшисьприемлемого времени, они отыскали типичный провинциальный ТЦ — такой, в которыйникто не ходит, а половина бутиков там, как кажется, существуют исключительнодля отмыва денег.

Был там напервом этаже такой замызганный магазин сотовой связи, в котором, уже сейчас, вдевять утра, вились бабушки и донимали замученного жизнью молодого продавца сдредами. В своем равнодушии продавец преисполнился уже настолько, что на крикипожилых не реагировал по базовым настройкам.

Валя с Анейприсели у окна, чтобы дождаться, когда магазин опустеет.

Валя выгляделтак расстроенно и устало, что Ане тяжело было смотреть на него. Не говоря уже отом, что он был эволюционно не приспособлен ко всем этим путешествиям. Они,само собой, не мылись неделю, но Аня недаром была лысая. А Валя со своимираспущенными патлами уже походил на натурального бомжа.