Мария Судьбинская – Ряженье (страница 79)
— Как…автостопом? — Спросил он испуганно.
— Вот так.Обычно. Автостопом безопаснее, чем на путях.
— А если… еслилюди не те попадутся?
— Вероятностьэтого в разы меньше, чем сгореть на путях.
— Лучше самомусгореть, нежели тебя кто-то сожжет.
Аня на секундузамолчала.
— Слушай,успокойся, а? Один раз прокатишься — увидишь, что люди они как люди: илимолчат, или болтают ерунду. Пошли к трассе.
Они двинулись.Валя боролся с желанием ломануться куда-то в сторону и бежать, но на реализациюне было сил. Он покорно шёл за ней, но с каждым шагом трясся всё больше. Чемближе к трассе — тем страшнее. А когда Аня вытянула руку, он так и вовсе сел наобочине, вжав голову в колени.
— Вдруг насизнасилуют и убьют? — Сказал он прямо, в упор, не глядя на неё.
Машины бешенопролетали мимо, поднимая страшный ветер. Пыль и мелкий гравий хлестали в глаза,и они оба жмурились.
— Ой, да комуты нужен-то? — Аня закатила глаза. — Кто будет нас насиловать? Я — лысая ивонючая, а ты… ты… глянь на себя. Кому ты сдался?
Валя покрепчеобхватил себя за коленки.
—Действительно… Кому я нужен… Только совсем сумасшедшим если... Ну хорошо: аесли просто убьют? Ради забавы?
— Кому этонадо? — Она почти взвыла, разводя руками в сторону несущегося потока. — Видишьэтих людей? У них свои дела. Никому не нужно тебя убивать!
***
Началось все стого, что ему позвонили десятки кредиторов и мошенников. Копейкин, однако,перестал отвечать на звонки достаточно быстро — блокировал номера один задругим, но они сыпались волшебным звездопадом. Телефон пришлось перевести вбеззвучный режим. Копейкин сразу же подумал, что его номер куда-то слили, но,само собой, поделать с этим он ничего не мог.
К вечеру звонкипрекратились. Он снова включил звук на телефоне, посчитав, что спам атакапрошла.
Вечером он селза компьютер, открыл чёртовы вебинары. Честно и искренне стал готовиться кэкзаменам.
Раздался вдруггромкий звук уведомления. Копейкин снизил громкость, свернул вебинар. В ВКпришло сообщение, якобы — от службы безопасности. Гласило оно следующее: «Чё,урод, доигрался? Ситуацию лучше решить. Иначе завтра всем твоим контактампридут твои поиски в браузере. И кое-что ещё. Дедлайн — 24 часа. Отвечай»
Копейкин дажеулыбнулся — это было до боли нелепо и смешно. Какую ситуацию, какие поиски? Икак они, бога ради, собрались их слить?
Тут же онудалил чат и заблокировал отправителя, даже не зайдя на аккаунт. Снова оноткрыл вебинар — эти проклятые задания по геометрии — его шанс на красныйаттестат — нельзя было заучить! Он пытался вникать. Прошло десять минут, извуки уведомлений участились — в этот раз кричал телеграм.
Копейкинраздраженно свернул окно, собираясь заблокировать всех к чертям, но, увидевобъем, на секунду замер.
Интереса радион открыл пару чатов: непонятные ссылки, нелепые угрозы, предупреждения овзломе и, самое страшное — море порнографии. Причем какой…
Миша не успевалблокировать чаты — они плодились, как гидры. Он ненавидел непрочитанныеуведомления, и потому не мог их просто игнорировать. У него всюду был порядок:на полках, на столе, в конспектах и в чатах тоже! А кто-то целенаправленнозасыпал его жутким мусором.
Продлилось эточас-другой. Часам к одиннадцати вечера спам снова прекратился Копейкин дажепочти отвлекся.
А последвенадцати кошмар стал еще изощреннее. Снова пришло уведомление, Копейкин сноваоткрыл, чтобы заблокировать, но увидел превьюшку, от которой кровь в жилахстыла.
GIFизображение, где кого-то живого переезжали поездом.
Копейкинмоментально удалил чат, но само понимание того, что третья спам атака,вероятно, будет снащена расчлененкой, пугало его до жути. За окном уже былаглубокая ночь. Копейкин затревожился: стал думать, отчего все это началось, ичем закончится. Что еще может случиться? Его номер — это единственное, что уних есть?
Он совсемсвернул телеграм и ВК. Пообещал себе, что попытается сосредоточиться, а минутчерез двадцать полез в почту, чтобы найти методичку.
И почта всябыла завалена.
К порнографии ирасчлененке в чистом виде очень скоро прибавился поток эрогуро.
Его онпереносил хуже всего.
Копейкинанастолько ошеломили эти картинки, стикеры и гифы, что он уже не попадал покнопке «заблокировать» — руки его тряслись. И все-таки он разглядывал этотмусор.
— Какая тупаявычурность… — Сказал он сам себе шепотом, но палец уже листал дальше.
Эти безумныекартинки — кто их рисует? Копейкин листал и листал, замечал шероховатости,подмечал особенно мерзкие элементы. Ему казалось, что, в отличии от простойпорнографии, за этим может скрываться что-то большее. То ли геометрия на неготак повлияла, то ли он уже совсем не соображал, но он, сам того не заметил,принялся искать в картинках что-то скрытое.
Ему ведьотправляют это целенаправленно. Значит, в этом потоке может быть шифр,насмешка, намёк на того, кто стоит за этим. И Миша, чувствуя, как горят щёки отстыда, продолжал копаться в гнили, потому что признать, что его травитнеопознанный безумец-невидимка он так легко не мог.
И вот очереднойчат удален, а картинка — сохранена. Сохранена в папку, ведь у Копейкина всечаты по папкам…
Он сухооправдывался перед собой, что это все — для анализа. Но в глубине души с ужасомпонимал, что его тянет к этой бездне, не потому что он хочет ее разгадать, апотому что она ему пугающе, омерзительно интересна.
За дверьюпослышались шаги.
Миша мигомсвернул все экраны к собачьим чертям.
Пара стуков, идверь открылась. Из коридора выглянула Фрося и, увидев, что он не спит, вошла.
—Представляешь… Папа каждый раз в почту пароль заново вводит. Я проверила.Значит, все-таки нужен этот твой… Кейлогер… Сделаешь?
Копейкинзаерзал на месте. Он не успел открыть вебинары, так что Фрося застала егопялящемся в рабочий стол.
— Да-да… — Онкивнул, но казалось, что он вообще расслышал ее вопроса.
— Чего неспишь?
— Готовлюсь. —Ответил Миша моментально и добавил потоком: — Вебинары эти, которые советовали.Подача материала ужасно тупая. Не понимаю, на кого это рассчитано.
Фросянапряглась. Слишком много слов он сказал — очевидно врал.
Страшно былопредставить, от чего и почему он врал, что от нее скрывал, учитывая все ихнедопонимания и проблемы. Фрося уже надумала самое плохое, но не надумаланичего конкретного.
Миша лег спатьчерез час другой, и долго не мог уснуть — перед глазами все крутилисьостаточные образы. Он все же уснул, но очень скоро, где-то в четыре утра,проснулся сам собой. А когда потянулся проверить время — обнаружил, что емуснова звонят. Копейкин устало сбросил номер. А потом увидел, что все последниепропущенные — от этого самого номера. Он звонил почти раз десять. Это пугало.
Дальшеслучилось страшное.
Копейкин решил,что если этот же номер позвонит ему снова, он возьмет, но первым ничего нескажет. Так и случилось. Буквально через полминуты пошел звонок. Копейкинответил и приложил телефон к уху в ожидании.
Послышалсячеткий, ровный, взрослый голос:
— Алло. Говоритдежурный врач-травматолог Городской клинической больницы №1, отделениеприёмного покоя. Михаил Копейкин? Вас беспокоят по поводу поступления вашейматери, Аллы Викторовной. Около часа назад на перекрёстке улиц Ленина иВесенней она была сбита легковым автомобилем. Состояние тяжёлое, стабильное. Еёдоставили к нам. Нам срочно нужна информация по страховому полису и вашемуприсутствию для подписания предварительных соглашений на оказание неотложнойпомощи. Вы можете подъехать?
Копейкин былсовсем сонный. Но, услышав все это, проснулся окончательно. Простейший,элементарный вопрос — почему звонят ему, несовершеннолетнему — не пришел ему вголову. Копейкин не понял ничего кроме того, что маму сбили. Все, что говорилипосле — про документы, про «приехать», он, кажется, не услышал вообще.
Какие-то мысливсе же пронеслись почти со световой скоростью. Они еще не успели толкомродиться, как были убиты паникой. Почему звонят ему? Так, наверное, потому чтородители в разводе!
Копейкиннаглухо забыл, что родители не в разводе. Но в эту секунду ему показалось, чтоэто именно так. Про существование Игоря Владимировича он тем более забыл.
Кажется,Копейкин даже задал какой-то уточняющий вопрос. И получил на него ответ — такойже четкий, сухой и формальный. Промычав что-то, он машинально поставил звонокна удержание, вскочил с кровати и выбежал в коридор, в слезах и непоправимойистерике. Интуитивно он понесся в комнату отца, раскрыл дверь с грохотом, иКопейкин-старший тут же поднялся по-армейски.
Глядя назареванного сына, он и сам на мгновение забыл о критическом мышлении.
Он вырвал уМиши телефон, а когда обнаружил, что звонок уже сброшен, вдруг прозрел.
— Ты дурной чтоли? — Спросил он раздраженно, не успел Копейкин отойти. — Че ты отвечаешь комупопало? Кто бы
Миша все ещетрясся и бегал глазами. Копейкин-старший вздохнул и приличия ради снова набралномер — абонент недоступен.
— Вот, видишь?— Он протянул телефон обратно. — Развести тебя хотели. Чтобы ты денег перевел.Все хорошо с твоей мамой. Спит и в ус не дует… Иди давай спи…
На утро, когдаКопейкин с опаскою взял телефон, он обнаружил десятки пропущенных и сотни новыхчатов. Спам-атака не прекратилась, не прекращалась и, кажется, не собираласьпрекращаться, а это, конечно, не радовало. Вся эта история добавила стабильныйштраф к ментальному самочувствию Копейкина, маленький, но заметный. Он старалсяделать вид, что все в порядке, но Фрося видела его насквозь.