Мария Соник – Злодейка. (не) нужная невеста (страница 25)

— Теодора? — прищурилась королева с хитринкой.

— В том числе, — я покосилась на принца, который старательно делал вид, что рассматривает узор на скатерти. — И себя. И честь Академии. И всех, кто был на турнире. Просто так сложилось.

— Хороший ответ, — одобрительно кивнул король, разливая по бокалам вино. — Дипломатичный. Искренний, но с намёком. Из вас выйдет отличная принцесса.

Ужин прошёл в удивительно тёплой и непринуждённой атмосфере. Мы ели простую, но вкусную еду — запечённое мясо с овощами, свежий хлеб, пили лёгкое вино. Король рассказывал смешные истории из своей бурной молодости, как они с друзьями угоняли у магистра Воздуха летающую лодку и чуть не врезались в главную башню Академии. Королева делилась воспоминаниями о том, как они с мужем впервые встретились на балу, и как он, споткнувшись, пролил на её платье целый бокал вина.

Теодор под столом держал мою руку в своей, и от этого тепла, разливающегося по телу, было невероятно спокойно и хорошо. Я чувствовала себя не чужой на этом празднике жизни, а частью чего-то настоящего, почти семейного.

— Леди Ашфорд, — сказал король, когда с десертом — нежнейшим ягодным пирожным — было покончено. — У меня к вам есть одно предложение.

— Я слушаю, ваше величество.

— Эта помолвка, что была заключена между вами и моим сыном, изначально была политической сделкой, — начал он, и я внутренне напряглась. — Мы с вашим покойным отцом давно это обсуждали. Но теперь я вижу, как мой сын на вас смотрит. И как вы смотрите на него.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Поэтому я хочу, чтобы эта помолвка стала настоящей, — продолжил король. — Не по бумагам, не ради союза родов, а по жизни. Вы согласны стать частью нашей семьи? По-настоящему? Не как политическая фигура, а как жена моего сына и наша дочь?

Я замерла. Это было настолько неожиданно, что я потеряла дар речи. Я готовилась к подвохам, к скрытым условиям, к новым испытаниям. Но в глазах короля читалась только искренность и, кажется, надежда.

— Ваше величество, — начала я осторожно, подбирая слова. — Это очень... неожиданно и почётно. Но я... мне нужно время подумать. Это серьёзный шаг.

— Думайте, сколько нужно, — кивнул он. — Но не затягивайте слишком сильно. Такие невесты, как вы, на дороге не валяются. И, прошу, зовите меня просто по имени, когда мы в кругу семьи. Адриан.

— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя, как отступает напряжение. — Адриан.

На обратном пути в карете мы с Теодором молчали. Он не спрашивал, о чём я думаю, я не спешила делиться. Но когда экипаж остановился у ворот Академии, он взял меня за руку.

— Аня, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Что бы ты ни решила, я приму. Я не буду давить, уговаривать или ставить ультиматумы. Я просто буду ждать. Сколько понадобится.

— Знаю, — ответила я. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не торопишь. За то, что даёшь мне время и пространство. За то, что ты просто есть. Рядом.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, и поцеловал мою руку.

— Иди отдыхай. Завтра будет новый день.

— Новые приключения, — усмехнулась я, выбираясь из кареты.

— Навсегда, — донеслось мне в спину.

Я обернулась и помахала рукой, прежде чем скрыться за воротами.

Следующие недели пролетели как один яркий, огненный миг. Жизнь в Академии окончательно вошла в новое русло — я стала местной знаменитостью, и это было... странно. Ко мне подходили на переменах, робко просили автограф, задавали сотни вопросов о магии огня, о том бое, о моих ощущениях. Преподаватели, которые раньше смотрели на меня как на бесплатное приложение к принцу, теперь обращались с подчёркнутым уважением. А магистр Вейдер, суровый огневик с вечно прокопчённой бородой, лично вызвался курировать мои тренировки.

— Ваш потенциал, леди Ашфорд, огромен, — говорил он, расхаживая вокруг меня по тренировочной площадке, пока я создавала в воздухе огненные фигуры. — Но контроль всё ещё хромает на обе ноги. Вы слишком эмоциональны. Огонь — это страсть, да, но страсть, подчинённая воле. Будем работать над дисциплиной.

— Я готова, магистр, — отвечала я, вытирая пот со лба.

И мы работали. Каждый день, по несколько часов. Я училась управлять новой силой, которая проснулась во мне после турнира. Огонь стал слушаться лучше, но и мощь его возросла многократно. Я могла создавать целые скульптуры из пламени — танцующих драконов, цветы, деревья. Могла зажечь свечу на другом конце зала одним лишь взглядом. Могла согреть замёрзшую комнату, просто постояв в ней пару минут и глубоко подышав.

— Ты меня пугаешь, — шутила Кира, когда я на очередной тренировке случайно подпалила ей кончик брови. — В хорошем смысле, конечно.

— Прости-прости! — я виновато дула на её бровь, пытаясь потушить микроскопическое пламя. — Контроль, магистр Вейдер прав, пока не идеален.

— Ничего, переживу, — отмахивалась она. — Главное, чтобы принцу твоему не досталось. А то будете потом на свадебных портретах с опалёнными усами.

Теодор, кстати, приходил на каждую мою тренировку. Иногда он участвовал, создавая воздушные потоки, которые гасили мои особо ретивые всполохи, но чаще просто сидел на скамье в углу, подперев подбородок рукой, и смотрел. Его присутствие грело лучше любого огня.

— Ты сегодня особенно хороша, — сказал он однажды, когда я, запыхавшаяся и счастливая, закончила сложнейшее упражнение по созданию огненной стены и тут же её тушению. — Я горжусь тобой.

— Ты каждый день это говоришь, — улыбнулась я, падая рядом с ним на скамью.

— Потому что каждый день есть повод, — он протянул мне флягу с водой. — Ты растёшь не по дням, а по часам. Скоро перерастёшь всех магистров.

— Ага, и буду тут главным пожарным, — хмыкнула я, делая большой глоток.

Глава 16. Неожиданности

В середине недели, когда я возвращалась с очередной изнурительной, но продуктивной тренировки, меня прямо в коридоре перехватила запыхавшаяся Мила. Лицо у неё было белое, как мел, и выражало крайнюю степень паники.

— Миледи! Миледи, там... — она хватала ртом воздух. — Там леди Маргарет приехала! Требует встречи с вами! Говорит, что у неё важные документы и она должна видеть вас лично!

— Маргарет? — я искренне удивилась. Моя бывшая опекунша, та самая, что обворовывала меня все эти годы, а потом попыталась уничтожить с помощью поддельного артефакта? Что ей могло понадобиться? — И где она?

— В приёмной ректора. Выглядит она... странно. Бледная, трясётся вся. Может, заболела? Или при смерти?

— Сомневаюсь, — хмыкнула я, хотя любопытство всё же взяло верх. — Ладно, пойду, посмотрю, что за документы она там принесла. Надеюсь, это не бомба.

Маргарет я застала в кресле в приёмной. И Мила не преувеличивала — выглядела она ужасно. Постаревшая лет на десять, осунувшаяся, с красными, опухшими от слёз глазами. Увидев меня, она вскочила и, не обращая внимания на изумлённого секретаря ректора, рухнула передо мной на колени.

— Эвелина! — заголосила она, вцепившись в подол моего форменного платья. — Прости меня, девочка! Прости, если сможешь! Я была неправа! Я всё осознала! Я пришла просить прощения!

Я опешила от такого театра. Холодно посмотрела на неё сверху вниз.

— Встаньте, леди Маргарет, — сказала я жёстко. — Не надо падать ниц и устраивать сцены. Говорите спокойно, что вам нужно.

Она поднялась, всё ещё всхлипывая и вытирая слёзы кружевным платочком.

— Я пришла просить прощения, — повторила она, но уже тише. — Я знаю, что была ужасной опекуншей. Я обворовывала тебя, обманывала, хотела лишить наследства... Я даже на тот турнир пошла, чтобы опозорить тебя и уничтожить. Но теперь я поняла свою ошибку. Я раскаялась. Я принесла всё!

Она сунула мне в руки объёмную кожаную папку, раздутую от бумаг.

— Здесь все счета, все отчёты, все документы по твоему наследству за эти годы. Забирай. Делай со мной что хочешь, только прости!

Я смотрела на эту развалину, на её трясущиеся руки, на фальшивые слёзы в глазах, и чувствовала внутри удивительную пустоту. Ни злости, ни жалости, ни даже презрения. Только глухая усталость от всего этого фарса.

— Маргарет, — сказала я ровным голосом. — Вы опоздали. И не с тем пришли. Все эти документы уже давно у меня. Королевские аудиторы работают с ними вторую неделю. Ваша судьба решается сейчас не мной, а в суде. Ваши счета арестованы, имущество опечатано.

Она застыла, как громом поражённая.

— Но... я думала... — пробормотала она побелевшими губами.

— Вы думали, что я прощу вас, если вы приползёте на коленях и принесёте мне то, что и так уже у меня есть? — я покачала головой. — Прощение, Маргарет, нужно заслужить. Годами честной жизни и раскаяния. А не одной эффектной сценой. Вы ничего не заслужили.

— Эвелина, умоляю...

— Стража! — повысила я голос. Двое гвардейцев, стоявших у входа, мгновенно подошли. — Проводите леди Маргарет к выходу с территории Академии. И проследите, чтобы она покинула её в целости, но без задержек.

Маргарет увели, всё ещё что-то бормочущую и всхлипывающую. Я подошла к окну и смотрела, как её сгорбленную фигуру ведут к воротам. На душе было... легко. Удивительно легко.

— Тяжело? — раздался за спиной голос Теодора. Он, как всегда, появился бесшумно.

— Нет, — ответила я честно, не оборачиваясь. — Удивительно легко. Она мне никто. Чужая женщина, которая когда-то пыталась меня убить. Почему я должна её жалеть?