Мария Соник – Строптивая ведьма для владыки (страница 7)

Дом париков леди Скелетти

Ния Рабин

https://litnet.com/shrt/FxEB

Глава 5. Магическая безграмотность (откровение)

Сквозь пелену сна пробилось настойчивое, пульсирующее чувство тревоги, усиленное чьими-то грубыми прикосновениями. Меня трясли за плечо так, словно пытались разбудить мертвого.

— Госпожа! Госпожа, ради духов, проснитесь! — голос Лии, полный неподдельного ужаса и благоговения, врезался в мое сознание, разрывая остатки сновидений.

Лия. Единственный человек в этом проклятом мире, чье имя я знала. Я попыталась отмахнуться, зарыться лицом в подушку, набитую не то пухом, не то сеном.

— Лия… — мой голос прозвучал глухо, словно из бочки. — Сколько можно? Кажется, я только глаза закрыла.

— Госпожа, уже утро! — Лия была неумолима. Ее хватка на моем плече стала железной. — И к вам пришел… пришел сам магистр Орвиус! Личный наставник Владыки по магическим вопросам! Он ждет в коридоре!

Эти слова подействовали лучше ледяной воды. Я села так резко, что у меня потемнело в глазах, и пришлось схватиться за резной деревянный столбик кровати, чтобы не свалиться обратно. Магистр? Наставник самого Владыки? Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, тяжелым, неровным пульсом.

— Что? Зачем? Зачем он пришел? — мой голос сорвался на хриплый шепот.

Лия, бледная как полотно, теребила край своего передника.

— Он сказал… для новой придворной ведьмы это обычная процедура. Оценка силы. Проверка дара. Все проходят, госпожа. Но чтобы сам магистр… это великая честь!

Честь. Оценка силы. Магии. Которой у меня не было. Вообще. Ноль. Пустота.

Меня захлестнула ледяная волна паники, от которой свело живот. Я вцепилась в руку Лии, наверняка оставляя синяки.

— Лия, — прошептала я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Скажи ему… Скажи, что я больна! Очень больна. Лихорадка. Чума. Я при смерти! Я заразна! Скажи, чтобы он уходил и приходил через полгода!

Лия посмотрела на меня с выражением глубочайшего сочувствия, смешанного с ужасом от моей предполагаемой дерзости.

— Госпожа… он уже здесь. Я впустила его в малую гостиную. Он стоит в двух шагах от вашей двери.

Я закрыла глаза. Вот и всё. Сейчас сюда войдет могущественный маг, ткнет в меня своим посохом, увидит пустоту на том месте, где должен быть океан силы, и пойдет докладывать Владыке. А Владыка… Что сделает Владыка с той, кто посмела выдать себя за ведьму при его дворе? Сожжет на костре? Скормит своим легендарным драконам? Или придумает что-то поизощреннее?

— Зови, — выдохнула я обреченно, чувствуя, как отступает даже страх, уступая место мрачной решимости принять неизбежное. — Чему быть, того не миновать. Русская народная мудрость, мать её.

Лия выскочила за дверь, шурша юбками. Я же, повинуясь животному инстинкту, заметалась по комнате. Мой взгляд упал на камин, в котором вчера весело потрескивали дрова, а сегодня покоился лишь серый пепел. Рядом стояла тяжелая кованая кочерга с загнутым концом.

Не раздумывая ни секунды, я схватила её. Металл обжег ладонь холодом. Оружие. Жалкое, допотопное, но это было лучше, чем просто сидеть и ждать приговора. Я села на стул с высокой резной спинкой, спрятав кочергу за спину. В конце концов, это не просто железяка. Это — символ моего мира. Уютного, безопасного, где максимум, что мне грозило — это выговор от начальника.

Дверь бесшумно отворилась.

Вошел старик. Высокий, сухой, словно жердь. Его длинная седая борода была заплетена в несколько тонких косичек, перевитых серебряными нитями. Глубокие морщины прорезали лицо, но глаза под кустистыми бровями были молодыми, пронзительными и цвета потемневшего серебра. На нем была просторная мантия цвета глубокой ночной синевы, расшитая серебряными звездами и лунными серпами, которые, казалось, слабо мерцали в утреннем полумраке. В руке он держал высокий посох из черного дерева, увенчанный прозрачным кристаллом размером с кулак. Кристалл этот жил своей жизнью — внутри него пульсировал тусклый свет, то разгораясь, то затухая в такт его шагам.

— Доброе утро, дитя, — его голос оказался совсем не таким, как я ожидала. Не скрипучим и властным, а мягким, даже ласковым, с нотками усталой мудрости. — Прости за столь ранний визит. Дела двора не терпят отлагательств.

— Д-доброе, — выдавила я, вцепившись в кочергу так, что побелели костяшки. Мой голос прозвучал жалко и пискляво.

Магистр Орвиус остановился в двух шагах от меня и окинул внимательным, цепким взглядом. Мне показалось, что он видит меня насквозь, до самых костей. Кристалл в его посохе вдруг мигнул ярче, затем его свет потускнел, словно кто-то накинул на него темную ткань. Мигнул снова, отчаянно, как затухающая свеча на ветру. И погас совсем, став обычным мутным камнем.

Орвиус замер. Он уставился на свой посох с таким выражением, будто тот пророс цветами. Затем перевел взгляд на меня. Потом снова на посох.

— Любопытно, — пробормотал он себе под нос. — Очень и очень любопытно.

Я молчала, боясь даже дышать. Сердце колотилось где-то в висках.

— Сейчас, дитя. Подождите мгновение, — он поднял посох, направив потухший кристалл прямо мне в грудь. Его губы зашевелились, шепча слова на гортанном, певучем языке, от которого у меня засвербело в ушах.

Кристалл дернулся, будто его ударили током. Внутри него вспыхнул слабый, болезненный свет — и тут же погас, словно кто-то грубо задул свечу, не дав ей разгореться.

Магистр Орвиус побледнел. Серебро его глаз потемнело до свинца.

— Этого просто не может быть, — прошептал он, и впервые в его голосе проскользнула растерянность. — Еще раз.

Он повторил жест. Снова тот же гортанный шепот. Снова судорожная вспышка. И снова — абсолютная, звенящая темнота в кристалле.

Орвиус медленно опустил посох. Он смотрел на меня так, словно видел перед собой призрака. Или чудовище.

— Дитя… — голос его дрогнул. — Где ваша сила?

Я молчала, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а стул подо мной становится шатким, будто плот посреди бушующего моря.

— Я спрашиваю вас, — он сделал шаг ко мне. — Где ваша магия? Я не чувствую ни капли. Ни единого резерва. Ни даже намека на искру. Вы пусты. Абсолютно пусты. Как высохший колодец. Как… как обычный человек.

Последние слова он произнес с таким искренним, вселенским ужасом, что меня прорвало. Инстинкт самосохранения, смешанный с отчаянием, выплеснулся наружу. Я вскочила, выставив перед собой кочергу как копье.

— Не подходите!

Орвиус замер, глядя на меня с неподдельным изумлением, которое быстро сменилось… недоумением? Он уставился на кочергу.

— Вы… вы угрожаете мне кочергой? — переспросил он медленно, будто смакуя абсурдность ситуации. — Мне? Магу высшего уровня? Кочергой?

— А что мне остается?! — закричала я, чувствуя, как паника обжигает горло, грозя перерасти в истерику. — Вы сейчас пойдете к Владыке и доложите, что я пустая, что я фальшивка! Меня убьют! Сожгут на костре, как какую-нибудь ведьму из ваших страшных сказок! Или драконам скормят! Выбор невелик!

— Да успокойтесь вы, дитя, ради всех девяти кругов Бездны! — он поднял свободную руку в успокаивающем жесте. — Положите эту злополучную железяку, пока не поранили себя или, что более вероятно, не испортили мне мантию. Она стоит целое состояние.

— Не положу! — я пятилась к стене, натыкаясь спиной на холодный камень. — Вы не понимаете! Я не виновата! Я вообще не просилась сюда! Меня затащили силой! Какие-то три старухи в балахонах открыли портал прямо у меня в квартире, и я провалилась! Я вообще не ведьма! Я Ольга, я из Москвы, из другого мира! У нас там магии нет! Совсем! Вообще! Ни капельки! Мы в телефонах сидим и кофе пьем!

Слова вылетали из меня бессвязным, захлебывающимся потоком. Кочерга в моих руках дрожала, но я продолжала сжимать её, как последнюю ниточку, связывающую с моим прежним, таким далеким и безопасным миром.

Орвиус замер, превратившись в статую. Кристалл в его посохе оставался мертвенно-тусклым, но старик даже не смотрел на него. Он смотрел на меня. Долго, изучающе, пронзительно.

— Из другого мира? — переспросил он наконец, и голос его звучал глухо. — Обычный человек, лишенный дара?

— Да! — я почти рыдала, голос срывался на всхлипы. — Я работала в офисе, пила этот ваш… то есть наш кофе по утрам, ненавидела понедельники и мечтала об отпуске в Турции! А теперь я здесь, в теле какой-то ведьмы Элиары! Без магии, без денег, без документов, без обратного билета! И вы меня сейчас убьете!

Силы оставили меня. Я сползла по холодной каменной стене прямо на пол, все еще сжимая в руках бесполезную кочергу. Слезы градом катились по щекам, размазывая остатки косметики, которую Лия с таким старанием нанесла на меня вчера вечером.

Орвиус молчал. Долго. Очень долго. Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Потом он тяжело, с кряхтением, опустился на тот самый стул, с которого я только что вскочила. Посох поставил рядом. Казалось, он постарел на глазах.

— Великие духи… — прошептал он, уставившись невидящим взглядом в стену, где висел выцветший гобелен. — Так вот почему аура была чужой. Вот почему кристалл гаснет. Элиара мертва. Её тело заняла душа из мира без магии. Ритуал переноса… Три ведьмы… Они провернули это. Идиотки. Безумные идиотки.

Замолчал. Я сидела на полу, шмыгая носом и боясь пошевелиться.