Мария Соник – Строптивая ведьма для владыки (страница 8)

— Магистр? — позвала я дрожащим, сиплым голосом. — Вы… вы меня убьете?

Он медленно перевел на меня взгляд. В его серебряных глазах плескалась такая усталость и такая глубокая, застаревшая боль, что мне стало стыдно за свой истерический страх.

— Я должен доложить Владыке, дитя, — произнес он тихо, но твердо. — Это мой долг. Моя клятва.

— Нет! — я вскочила, выронив наконец кочергу, которая с грохотом покатилась по каменному полу. Я бросилась к нему и упала на колени, вцепившись в край его синей мантии. — Пожалуйста! Умоляю вас! Вы не представляете, что они со мной сделают! Владыка… о нем такое рассказывают! Он жестокий, безжалостный! Говорят, он убивает за малейшую провинность! Он меня сожжет!

— Владыка не жесток без причины, — тихо сказал Орвиус, глядя на мои руки, вцепившиеся в его мантию. Он не отдернул ткань, позволив мне держаться. — Но ты права, дитя. Самозванство при дворе, да еще и в теле придворной ведьмы, карается смертью. И казнь будет нелегкой.

— Вот видите! — я подняла на него заплаканное лицо. — Магистр, я вас умоляю! Я не просилась сюда! Я никому здесь не желаю зла! Дайте мне шанс! Я что угодно сделаю! Научусь чему угодно! Буду полы мыть, посуду мыть, драконов ваших кормить!

Он смотрел на меня сверху вниз. Старый, уставший, с болью в глазах, которая, казалось, не имела отношения ко мне.

— Встань, дитя. Не надо стоять на коленях. Это недостойно ни тебя, ни меня.

— Не встану, пока вы не пообещаете молчать!

— Я не могу молчать, — он покачал головой, и в этом жесте была безысходность. — Я принес нерушимую клятву верности трону. Если я скрою правду, а это рано или поздно вскроется, меня казнят вместе с тобой. И поделом.

— А если я сбегу? — выпалила я, хватаясь за соломинку. — Прямо сейчас. Соберу в узел свои пожитки — ну, то есть Элиарины платья — и сбегу из замка! Вы скажете, что я не пришла на оценку. Струсила, сбежала. Подумаешь, мало ли придворных ведьм сбегало?

Орвиус посмотрел на меня с горькой усмешкой.

— Глупая. Замок Владыки окружен мощнейшей магической защитой. Тебя поймают через час, ну, может, через два. Маги стражи нащупают твой след по ауре — чужеродной, но все же привязанной к телу. И тогда допрос будет куда жестче. И уж тогда меня спросят, почему я, проведя оценку, не доложил о пустоте немедленно.

Я зарыдала в голос, уткнувшись лбом в холодный каменный пол. Все. Конец. Тупик. Даже сбежать не дадут.

— Дитя… успокойся, — голос старика вдруг стал мягче, в нем появились нотки, которые я бы назвала отеческими. — Я не говорю, что иду докладывать прямо сейчас.

Я замерла, боясь поверить. Подняла голову.

— Что?

— Я сказал: успокойся. Встань с пола, сядь на стул. Вот сюда, напротив меня. — он указал на стул. — И расскажи мне всё по порядку. С самого начала. Без истерик и всхлипов. Только правду.

Я кое-как поднялась, чувствуя, как дрожат ноги, и села на указанный стул. Кочерга валялась в углу, и я поймала себя на мысли, что скучаю по её холодной, увесистой тяжести в руках.

— Что рассказывать?

— Всю историю. Как тебя зовут на самом деле. Откуда ты. Как выглядел твой мир. Как именно ты попала в тело Элиары. Что ты помнишь о тех трех ведьмах.

Я глубоко вздохнула, вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и начала рассказывать. Про Москву, про двадцать первый век, про свою скучную, но такую родную работу в офисе. Про тот злополучный вечер пятницы, когда я вернулась домой уставшая, мечтая только о душе и пицце. Про внезапно вспыхнувший в комнате фиолетовый вихрь, из которого вышли три фигуры в капюшонах. Про их гортанные голоса, про резкую боль, темноту и пробуждение уже здесь, в чужом теле, под испуганным взглядом Лии.

— А потом… — мой голос снова дрогнул. — Потом пришел Владыка. Вчера вечером.

Орвиус подался вперед.

— Он был здесь? Что он делал? Что говорил?

— Ничего особенного, — я попыталась вспомнить ту встречу без дрожи в коленях. — Спросил, как я себя чувствую. Сказал, что ему нужна моя магия для стабилизации климата или чего-то такого. Велел отдохнуть и прийти в себя. Смотрел на меня… странно. А потом ушел.

— Странно? — переспросил Орвиус. — Как именно?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Вроде и строго, а вроде и с любопытством. Как на диковинного зверька в зоопарке. И еще у него глаза очень синие. Раньше я думала, что такого синего цвета не бывает.

Орвиус задумался, поглаживая бороду.

— А сегодня утром я завтракала в малой столовой. Там была эта… леди Изель. Какая-то важная шишка. Она на меня так смотрела… будто хотела прибить на месте. Спросила про вчерашний ритуал. Я сказала, что ничего не помню. Она, кажется, не поверила.

— Изель, — Орвиус поморщился. — Да. Первая советница. Змея подколодная. Будь с ней осторожна. Очень осторожна.

Он замолчал, уставившись в стену, и я поняла, что сейчас решается моя судьба.

— Хорошо, — сказал он наконец, и я выдохнула. — У меня есть план. Другого выхода я не вижу.

— Какой?

— Я не буду докладывать Владыке. Пока.

Я чуть не задохнулась от нахлынувшего облегчения, смешанного с неверием.

— Правда? Вы серьезно?

— Правда. Но у этого решения есть причины. Во-первых, — он поднял один палец. — Элиара была моей ученицей. Лет десять назад, когда она только поступила ко двору. Я учил её азам. И если бы я тогда уделял ей больше внимания, если бы настоял на том, чтобы она держалась подальше от темных кругов… возможно, она не ввязалась бы в эту авантюру с ритуалом переноса. Чувствую свою вину, старый дурак. — Он вздохнул. — А во-вторых… — он посмотрел мне прямо в глаза. — Во-вторых, ты мне, Ольга из Москвы, симпатична. В тебе есть стержень. Не каждая на твоем месте, очнувшись в чужом мире, без памяти, без силы, перед лицом всесильного Владыки, сохранила бы способность не только плакать, но и огрызаться, торговаться, хвататься за кочергу. Это дорогого стоит.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы, но уже не от ужаса, а от благодарности. — Огромное вам спасибо. Вы даже не представляете…

— Не благодари раньше времени, — оборвал он меня, став снова строгим. — Мое молчание имеет цену. И цену немалую.

Я насторожилась.

— Какую?

— Ты будешь учиться. Каждый день. Каждую свободную минуту. Днем и ночью. Я вложу в тебя все знания, которые только смогу, всю теорию, все базовые плетения. Ты станешь настоящей ведьмой. Не за месяц и не за год — на это уходят десятилетия, — но хотя бы научишься создавать видимость. Сможешь зажечь свечу взглядом, прочесть простейшее заклинание, не спалив при этом половину замка. А пока ты будешь учиться, я буду прикрывать тебя перед двором. Скажу, что твоя сила нестабильна после неудачного ритуала, что она заблокирована и требует времени для восстановления. Такое бывает с магами после сильных потрясений, мне поверят.

— А если не поверят? — спросила я шепотом. — Если Изель или кто-то еще начнет копать глубже? Устраивать свои проверки?

Орвиус усмехнулся, но усмешка вышла невеселой.

— Тогда, дитя, мы оба сгорим на одном костре. Ты — как самозванка, я — как пособник и изменник. Так что у нас с тобой теперь одна общая цель на двоих: сделать из тебя ведьму как можно быстрее. И молиться всем известным и неизвестным духам, чтобы никто не докопался до правды раньше времени.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло, несмотря на ужас его последних слов. Этот совершенно чужой мне старик, магистр, правая рука Владыки, рисковал своей жизнью ради меня. Просто потому что я ему «симпатична». И потому что чувствовал вину перед мертвой ученицей.

— Магистр Орвиус, — сказала я тихо, но твердо, глядя ему прямо в глаза. — Я не подведу. Клянусь вам. Клянусь памятью своей мамы, самым дорогим, что у меня есть. Я выучу всё. Я выгрызу эту вашу магию зубами. Я стану лучшей ведьмой, какую вы только видели. Только научите.

Он улыбнулся. Устало, но в глазах мелькнул теплый огонек.

— Это хорошо, дитя. Это правильный настрой. Но учти: я буду строг. Очень строг. Магия не терпит лени и халтуры. Это не твоя офисная работа, где можно отсидеться и сделать отчет тяп-ляп. Здесь ошибка стоит жизни. Если я увижу, что ты не стараешься, что плюешь на занятия — я сам, своими руками отведу тебя к Владыке. Честное слово мага.

— Буду стараться, — пообещала я горячо. — Зуб даю.

— Что даешь? — не понял он.

— Ну… клянусь. По-нашему, по-московски. Зуб даю — значит, отвечаю головой.

— Странные вы, москвичи, — покачал головой Орвиус, но в глазах его мелькнула усмешка. — Но ладно. Принимаю твою клятву. А теперь слушай меня внимательно, Ольга. Времени у нас мало.

Он подался вперед, и голос его понизился до шепота, хотя в комнате, кроме нас, никого не было.

— Сегодня же я внесу запись в магический реестр двора. Напишу, что дар ведьмы Элиары серьезно поврежден и частично заблокирован в результате неудачного ритуала переноса. Что требуется длительное наблюдение и восстановительная терапия. Это даст нам немного времени. Месяц. Может быть, два, если повезет. За это время ты должна освоить хотя бы азы: теорию магических потоков, базовые плетения, простейшие заклинания вроде «света» или «искры». Хотя бы чтобы при необходимости создать видимость деятельности, пустить пыль в глаза.

— А если не освою? — спросила я, хотя ответ уже знала.

Орвиус посмотрел на меня с грустной прямотой.