Мария Соловьева – Ошибка Пустыни (страница 53)

– У меня уже нет семьи.

– Но хоть что-то тебе дорого? Дороже жизни?

– Клянусь величием и процветанием Шулая, – торжественно произнес Лириш, – Шурн был убит во время облавы, потому что пытался защитить преступников. Остальных отдали Пустыне, их шуларты теперь служат городу. Тело Шурна оставили для тебя. Они знали, что ты там была и еще придешь.

– Кто?! – только и смогла выдавить из себя Лала.

– Ашгар и те, кто с ним.

– Родной дядя?

Лириш пожал плечами и промолчал.

– Но зачем тогда Шнэдд мне наврал? – чуть не плача, прошептала Лала.

– Неужели нужно объяснять?

Лала горько усмехнулась и покачала головой. Немного помолчала, свыкаясь с утратой, в которую не верила до последнего.

– Что нам теперь делать?

– Наконец-то. – Лириш облегченно выдохнул и поднялся. – Для начала набраться сил. Это место тайное, никто тебя не найдет, отдохни. Завтра сплетники и наушники продолжат работу среди горожан, а я встречусь с Мастерами Ишром и Шудром. Хорошо, что Мастер Стены с нами. Потребуется поддержка Сайшона и оазисов. И беспрепятственный вход в город.

– Шудр меня ненавидит! – Лала вдруг вспомнила презрительный взгляд на молодом лице и подслушанные мысли.

– Это он зря. Передумает, обещаю! – Лириш подмигнул ей и вышел.

Оставшись одна, Лала осмотрелась повнимательнее. Несколько ящиков были сдвинуты так, чтобы на них было удобно лечь. Рядом на тюке она заметила кипу подушек и одеял из дромьей шерсти. Серебряная чаша для нужды, сплошь покрытая чеканными узорами, никак не подходила этому месту. Откуда ее сюда принесли, из какого благородного дома, Лала и догадываться не хотела. Она потушила все светильники, глотнула воды, укуталась в одеяла и закрыла глаза, прекрасно понимая, что уснуть не сможет.

Но столпотворение мыслей понемногу утомило ее разум. Сон пришел, как зыбучий песок, и она с облегчением стала в нем тонуть. Вдруг в мягкое тепло змеей проползла прохлада. Прохлада человеческой руки. Непривычная, но такая знакомая. Рука гладила ее голую спину под сорочкой. Лала вырвалась из зыбкого сна и забилась пойманной птицей в холодных тисках. Кто-то держал ее крепко, но осторожно, стараясь не причинить боли.

– Не бойся… – прошелестел знакомый голос, отчего сердце ее укатилось в кромешную темноту. Она только успела удивиться, почему Тик это позволил и почему ей с мужчиной не мерзко, а до головокружения хорошо.

Они не разговаривали. Вообще. Даже когда Лириш уходил перед рассветом, он просто молча поцеловал ее в затылок и бесшумно прикрыл за собой дверь. Только тогда Лала поняла, что анука нет рядом с ней. И вообще нет в амбаре. А еще нет вьюков и Джоха, спящего на самом верху башни из ящиков. Горчайшее разочарование чуть не разорвало ей грудь и высвободилось потоком обжигающих слез. Одеяло занялось огнем, как только на него попала первая слезинка, и уже через миг все вокруг Лалы гудело пожаром. Она в ужасе завопила и проснулась.

Подушка была мокрой насквозь, а недоумевающий Тик мерцал золотом на своем обычном месте – вокруг левого запястья. Маленькое окно под потолком купола, которое она вчера не заметила, уже предрассветно серело, но Лала выпила полный кубок вина и снова провалилась в сон. На этот раз пустой и темный.

Глава двадцать шестая

Проснулась она от жара на левой руке. Тик тонко, но грозно шипел и смотрел на человека, замершего в трех шагах от ложа.

– У тебя лучший страж на свете, – одобрительно сказал Лириш, устраиваясь в отдалении на вчерашнем своем месте.

Лалу вторично обожгло звуком голоса, который с ночи крепко поселился у нее в голове. Не глядя ему в глаза, она быстро села и погладила анука.

– Как спалось?

– Хорошо, – солгала она, кутаясь в одеяло, – но хотела бы одеться.

Лириш поднял брови.

– Я мешаю?

– Ты мужчина.

– Впервые слышу, что Мастер Смерти стесняется противоположного пола. Вы ведь выше наших плотских отношений. Или… нет?

Последнее слово он произнес шепотом, таким знакомым и волнующим, что Лала крикнула с отчаянием застигнутого врасплох вора:

– Выйди!

– Хорошо, хорошо. – Лириш выставил ладони, словно защищаясь от крика, и с шутовской поспешностью выскочил вон.

В дверь постучали очень нескоро. К этому времени она привела себя в порядок, а еще поклялась Тику и Джоху не смотреть на Лириша как на мужчину. Но когда вместо него в комнату заглянул робкий слуга, не поднимающий взгляда от своих сандалий, Лала почувствовала досаду.

Слуга доложил, что благородный Лириш просит госпожу Мастера Смерти переодеться и присоединиться к нему на прогулке. По-прежнему глядя в пол, юноша протянул ей серый плащ. Потом добавил:

– Вам следует оставить здесь своих питомцев, они слишком заметны. Я буду охранять их.

Удивленная, Лала молча сменила плащ и вернула Джоха на верхотуру ящиков, но анука просто спрятала в поясной сумке с шулартами. Слуга хотел было возразить, но встретился с ней взглядом и промолчал.

Она взяла оружие и шагнула за порог в пахнущее дымком жаровен утро.

Лириш был не один. За его спиной стоял высокий человек в таком же сером плаще. Лицо стража скрывал серый платок, оставляя только глаза.

– И снова доброго утра, госпожа Лала. Надеюсь, тебя не оскорбляет переодевание, – Лириш протянул ей мягкий серый платок, – и то, что ты будешь выглядеть как моя личная стража?

– Нет, – буркнула Лала, закрывая лицо невесомой тканью. У платка был на удивление нежный цветочный запах.

– Я выдержал его ночь в сушеных лепестках акарии. Подумал, тебе будет приятнее.

– Спасибо. Что дальше?

Лала старалась быть равнодушной, но эта неожиданная и вовсе не обязательная забота отозвалась у нее внутри короткой мягкой судорогой, тем новым чувством, что накрыло ее во сне. В голове ухнуло, и она не расслышала первых слов Лириша:

– …еще до рассвета. Они ждут меня и пока не догадываются, кто на нашей стороне. – Он чуть склонил голову.

– Где Снег?

– Идем.

Трех дромов Лала увидела, едва повернула за купол амбара. Они безучастно пожевывали ветки пышного куста у Стены. Два песчаных и один облачный. Выдох радостного облегчения застрял у Лалы в груди, когда белоснежный зверь повернул голову.

– Это не мой Снег! – громче, чем стоило бы, крикнула она.

– Ближе подойди и не ори так. – Лириш досадливо поморщился.

Ничего не понимая, Лала подошла вплотную к облачному дрому и вдруг почувствовала крепкий толчок в спину. Один из песчаных оставил слюнявый след на сером плаще. Она возмущенно обернулась и замерла. Красно-рыжая морда смотрела на нее с обожанием. Это был Снег собственной персоной, но почему-то не белый.

– Не думала же ты, что мой страж будет разъезжать по городу на облачном дроме?

Даже не глядя на Лириша, она поняла, что тот довольно улыбается.

– Это какая-то незнакомая мне магия?

– Да. А колдун – цирюльник Эруш, которого обожают все немолодые седовласые женщины Шулая за волшебную краску для волос.

– Кто догадался покрасить целого дрома?

Лириш поклонился и сделал приглашающий жест:

– Садись. И с этого момента на людях молчи. Когда будем разговаривать с Мастером Шудром, чтобы он ни говорил про тебя, как бы странно я себя ни вел – рта не открывать. Ясно?

– Да. Только смотри не привыкни мною повелевать.

– Ни в коем случае, моя госпожа, – ответил глава города, не отводя хитрых глаз.

Молчаливый страж Лириша ехал первым, Лала замыкала маленький отряд. Это оказалось удобно – Снег просто шагал, не требуя управления, а она высматривала Маяк, но купола закрывали обзор. Что-то было не так. Вроде бы и лавки открыты, и люди идут по своим делам, дымок над куполами приятно щекочет ноздри запахом жаркого, птицы скандалят за оброненные крошки, а тревога в воздухе становится все гуще. И тут Лала поняла, что не встретила еще ни одной женщины или ребенка, хотя в обычное время их в разы больше, чем мужчин. Дождавшись, пока рядом не будет прохожих, она подъехала ближе к Лиришу.

– Где женщины и дети?

– Там, где считают, что они в безопасности.

– Что? – ошарашенно повысила голос Лала.

– Тише ты! – прошипел Лириш. – Городские наушники хорошо работают. Я иногда сам чуть не поддаюсь панике от слухов.

– Зачем так пугать людей? Ни у кого не хватит сил перебить весь город, даже если ты объединишь свою стражу с мастерами.