Мария Соловьева – Ошибка Пустыни (страница 55)
– Убивают только мастера Смерти! И не убивают, а как это у вас называется, провожают?
– Все мне что-то обещают, – Лала будто не слышала последних слов Лириша, – и потом либо умирают, не успев выполнить обещанное, либо признаются, что не могут этого сделать… И как мне быть?
– Меньше сомневаться и больше делать. Шнэдд обещал убить твоего дрома, если ты не поможешь ему. Я же клянусь лично сопроводить тебя в Сайшон и помочь в поисках семьи.
– Мастер Шай уже был там и ничего не нашел обо мне.
– У мастеров одни архивы, а у нас другие. Лала, прошу тебя, – он накрыл ладонью ее руку, но заметил, как она напряглась, и тут же отстранился, – ты молодая, умная и сильная. Ты же понимаешь, что жизнь нужно менять? Не должна кучка гордецов и стяжателей управлять целым миром! – Лала кивнула, не глядя ему в глаза. – А раз понимаешь, я могу рассчитывать на твою помощь?
– Почему я не могу ходить по городу в своей одежде? – вместо ответа спросила она.
– Теперь можешь. Просто до уговора с Шудром и четкого понимания, кто за кого, я не мог бы защитить тебя. К тому же в облачении безликого стража можно узнать намного больше, чем разгуливая в красном плаще. Советую, кстати, иногда пользоваться переодеванием.
– Ты тоже так делаешь?
– Постоянно. И мне смешна гордыня мастеров Смерти, которые никогда не позволят себе сменить цвет плаща хотя бы временно. Но мы ушли от главного. – Лириш отставил свой кубок, будто тот мешал. – Ты со мной?
– Только до Сайшона.
– Хорошо. Уговор? – Он встал и выжидательно посмотрел на нее.
– Уговор.
– И? – Он чего-то ждал.
Лала недоуменно моргнула, и он усмехнулся:
– Надо встать и закрепить наш союз уговорным касанием.
Лоб у Лириша тоже был прохладный.
– Теперь ты вольна делать что угодно. Жить здесь, – он осмотрел амбар, – не пристало такому человеку. Можно вернуться в Приют Мастеров, там теперь пустует больше половины покоев. Можно воспользоваться моим гостеприимством, буду рад. Купить собственное жилье ты в состоянии, но у вас это не принято, да и нужно ли оно тебе в Шулае?
Лала задумалась. Возвращаться в Приют Мастеров Смерти, где все напоминало о Шурне, ей не хотелось. Но жить, пусть и недолго, под одной крышей с Лиришем, что неизбежно приведет к сближению, она желала еще меньше.
– Вернусь туда.
– Хорошо. – Казалось, Лириш был немного разочарован. – Я пришлю птицу из управы, когда будешь нужна.
– А если сокола так же убьют?
– Не убьют. Во-первых, все те, кто не с нами, сейчас в Маяке и могут не увидеть посланца. А во-вторых, лучники, способные попасть в летящего сокола, есть только в страже Стены. А она подвластна нам. Я стараюсь просчитывать все наперед.
– Все-все?
– Многое. Кстати, тебе действительно стоит прогуляться по Шулаю в своем облачении, можно даже в его обществе. – Лириш указал на Джоха. – Будет интересно посмотреть, как люди примут ожившую легенду.
Уже в дверях он обернулся и добавил:
– Я искренне рад, что ты с нами.
Прежде чем покинуть амбар, Лала достала из вещей Книгу Снов и долго пыталась понять, что означали ее ночные видения. Сонник предлагал только «добровольно разделить ложе с врагом» и «плакать огненными слезами». Лириш уже ей не враг, без сомнения, значит, оставался один знак. И тем печальнее получался итог толкований:
Глава двадцать седьмая
Путь до Приюта Мастеров Смерти показался Лале бесконечно долгим. Синий сокол на ее плече не сильно впечатлил и без того встревоженных горожан. По большей части на нее вообще мало смотрели, благоразумно и поспешно уступая дорогу, заметив издали красный плащ.
А вот незнакомец, занявший место Шурна в Приюте Мастеров, при виде Джоха потерял дар речи и не сразу понял, что Лала собирается поселиться в комнате Мастера Шая. С третьего раза, когда Лала уже повысила голос, он представился:
– Меня зовут Юшин, сестра Лала. Прости мое остолбенение, я подумал, что схожу с ума. Это правда синий сокол, глаза не лгут мне?
– Не лгут. Я могу занять желаемую комнату?
– Да, конечно! – засуетился Юшин и принял у нее нехитрую поклажу, потом извинился, поставил вещи на песок, схватился за ошейник Снега, повел было его в сторону дроммарни, потом бросил и вернулся к Лале. – Сначала я должен тебя проводить внутрь…
– Не стоит, я знаю, где что. Дай ему воды, а потом принеси мне чего-нибудь. – С этими словами Лала переступила порог и шагнула в полутьму, разбавленную мерцанием Аша и парой светильников.
Старый анук даже не поднял головы. Лала не видела его чуть больше полугода, но ей показалось, что он, подобно немощному старцу, доживает последние дни. Она отпустила Тика на песчаный пол, но даже появление юного собрата не расшевелило Аша. Лала вздохнула и зашла в свою прежнюю комнату.
Ничего здесь не изменилось, будто и не было этих многих месяцев новой жизни. Она села на кровать и не двигалась до тех пор, пока в дверь не поскребся Юшин. В одной руке он держал кувшин, в другой – серебряную клетку. Тик предостерегающе засвистел, и Лала подхватила его с пола. Юшин повторно обмер, уставившись на золотого стража, но в этот раз справился с собой быстрее:
– Вот, сестра, вино для тебя и жилище для твоей птицы. Могу принести фруктов прямо сейчас и еды чуть позже.
– Ничего не нужно, благодарю.
– Позволь спросить, – наконец решился Юшин.
– Давай, – устало выдохнула Лала.
– Я слышал о тебе, но никто не говорил про синего сокола. Откуда он?
– Дар Пустыни. А еще мой дром белый. Просто его ненадолго перекрасили. Это на будущее, чтоб ты не обмирал больше.
– Триединство? – придушенно просипел Южин.
– Оно. И если ты такой умный, может, знаешь, как им пользоваться?
– Увы… Знаю лишь, что оно воссоединяется перед великими бедами, чтобы спасти Пустыню.
– Пустыню или людей?
Юшин только пожал плечами, поклонился и вышел.
Разложив немногочисленные вещи, Лала свернулась клубком на кровати, грея ладони о Тика. Она впервые за долгое время не знала, чем заняться. Можно было почитать, сходить на рынок за новыми вещами взамен сгоревших в башне, поупражняться с кинжалом или попробовать взбодрить старичка Аша с помощью снадобий… Да мало ли чем мог заняться совершенно свободный Мастер Смерти! Но ей не хотелось ничего, и незаметно для себя она уснула в обнимку с ануком.
Разбудил ее настойчивый стук в дверь и беспокойная возня Джоха. В окно заглядывали сумерки, но вечерние или утренние, было не понять. Памятуя последний сон, она сначала убедилась, что в комнате присутствуют все вещи из повседневной жизни, и только потом подошла к двери.
Юшин держал в руках почтовый мешочек.
– Вот, сокол из управы принес, – немного задыхаясь, сказал он.
– Давно? – Лала моргала, прогоняя остатки сна.
– Нет, я сразу же к тебе. Времена не такие, чтобы беречь чужой сон.
– Сейчас вечер или утро?
– Вечер того же дня. Ты спала долго, но не чрезмерно.
Лала ничего не ответила, выхватила мешочек и прочла послание. Лириш просил срочно прибыть в купол Совета со всеми составляющими Триединства. Лала фыркнула – крючкотворный неживой язык управляющих, похоже, во всех мирах одинаковый. Ведь можно было просто написать: «Возьми питомцев»!
Возле купола Совета было людно, как никогда. Лириша почтительно окружали несколько чиновников, причем у каждого был свой охранник. Члены Совета Мастеров, их помощники, слуги помощников, начальник стражи Стены со своим заместителем – все стояли вроде бы рядом, но обособленно. Когда Лала подъехала, все головы повернулись к ней, а голоса стихли. В гробовом молчании она слезла с дрома и, поколебавшись мгновение, сделала несколько шагов к Лиришу:
– Твое послание получено.
Но вместо Лириша, открывшего было рот, слово взял Мастер Ишр. Казалось, он слегка уязвлен, что Лала держит связь не с членом Совета, а с простым ашайном, хоть и главой Управы города.
– Приветствую тебя, сестра Лала! Рад видеть в здравии Триединых, – весомо сказал он.
– И вам здравствовать, – слегка склонила голову Лала.
Церемонный тон беседы нарушил Лириш:
– Ну, теперь, когда все в сборе, предлагаю не тянуть и зачитать обращение Совета Семерых.
Мастер Ишр бросил на него недовольный взгляд, но потом подчеркнуто уважительно поблагодарил и сделал приглашающий жест в сторону входа. Что бы ранее ни говорил Мастер Шудр, в купол Совета прекрасно пропустили обычных людей – Лириша, его заместителя Улиша и начальника стражи Стены.