Мария Смирнова – Объединённые огнями (страница 1)
Мария Смирнова
Объединённые огнями
Пролог
Отчаянно пытался вздохнуть полной грудью, но не выходило. Воздух — холодный, пропитанный влажностью — проникал в лёгкие маленькими порциями. Чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Грудь горела, рёбра отказывались подчиняться естественному рефлексу, каждый вздох — новая волна боли, но я всё равно заставлял себя дышать.
«Что? Что случилось? Что со мной?»
Сознание прояснилось, но открыть глаза я не смог. Веки были настолько тяжёлыми, что я даже не надеялся найти силы поднять их. Вся моя воля была направлена на одно дело — дыхание. То, что прежде казалось простым и естественным, теперь непостижимый труд.
«Дыши… Что бы ни случилось, просто дыши… Потом разберёмся…»
Мерзкий дождь хлестал по лицу, придавливал к земле. Само небо решило втоптать меня в грязь. Привыкнув к новому состоянию, я попытался встать, позвать на помощь, но так и остался лежать на склизкой почве, пахнущей весенней травой.
Что-то живое поселилось за пятью вертикальными чёрными полосами, возникшими на запястье левой руки, которое теперь горело огнём, пульсировало. Боль уходила глубже, к венам, к костям, словно под кожу вшили раскалённое добела железо.
«Я умираю? Опять? Вот же…»
…Что-то ледяное падает на лицо, и я раскрываю глаза. Смотрю на небо, покрытое мириадами звёзд. Светила, огромные газовые гиганты, издалека равнодушно бросают на меня холодный свет. Они напоминают мне о междумирье, о паутине и дверях, скрываемых за яркими искрами. Всю эту красоту слегка перекрывают ветви ивы, одетые, как в перчатки, в полупрозрачный иней.
«Снова зима? Да что, чёрт возьми, происходит?!»
Звонкий смех привлекает моё внимание. Губы вытягиваются в улыбку.
Сам того не желая, начинаю говорить:
— Тебе смешно?
«Нет! НЕТ-НЕТ-НЕТ! Убирайтесь отсюда!»
— Нет... конечно, нет... — отвечает Аврора, глядя на меня серьёзно.
Пытаюсь заставить себя схватить девушку за руку и увести на безопасное расстояние. И на секунду мне кажется, что у меня выходит, но нет. Я ловлю руками воздух и, вместо того чтобы повторить попытку, неловко вылезаю из сугроба на расчищенный участок. Как ни стараюсь, у меня не выходит сопротивляться движениям. Я не могу заставить себя перестать улыбаться!
Аврора непринуждённо смеётся надо мной. Я хочу предупредить её, пытаюсь крикнуть, но моё собственное тело живёт отдельно от сознания. Оно для меня клетка, из которой я могу только наблюдать…
…Боль вернула меня в сознание. Зубы стучали, я дрожал от страшного холода, который изводил меня.
Заставил себя открыть глаза, посмотреть на фонарь, скрываемый от меня ветвями ивы. Они колыхались, как жуткие чёрные щупальца — точно такие же, что были в междумирье. Там я потерял что-то важное — яркий солнечный свет, защищавший меня от дряни, от скверны, что теперь проникала в каждую клетку.
«Встань! Просто встань!»
Но вместо того чтобы встать, я перевернулся на спину. Дождь всё ещё шёл, застилая глаза, но это уже был не ливень. Монотонный звук падающей в пруд воды, шелестящей листвы и ветра усыплял, толкал меня назад во тьму, которой я так сильно противился… Я просто хотел спать…
…Снежок пролетает мимо меня.
Я всё ещё сопротивляюсь, но это бесполезно. Смерть уже мчится в мою сторону, и я готов её принять, страшась новой боли, которая ждёт меня впереди.
«Пожалуйста! Пожалуйста, уходи! Уходи! УХОДИ ОТСЮДА!»
Но я себя не слышу. Вместо этого наклоняюсь, чтобы схватить ещё горсть снега. Поднимаюсь и кидаю в сторону Авроры, попадаю в неё. Она смеётся, отряхиваясь, смахивая блестящие снежинки с куртки и шапки…
«Что-то не так… НЕТ!»
Моя девушка, улыбаясь, бросает в меня ещё один снежок. Он попадает в лицо, ослепляет, но я всё равно знаю, что будет дальше. Я уже слышу свист шин. Сердце замирает. Я ощущаю всё точно так же, как и тогда.
— Аври!
Срываюсь с места, знаю, что успею спасти её, но адреналин всё равно ударяет в голову, отключает мысли. Я больше не пытаюсь себя остановить, готовясь к неизбежному.
Что-то хватает меня за горло, поскальзываюсь, падаю, теряя драгоценное время. Понял, что уцепился за сук чёртовым шарфом и теперь я не могу из него выпутаться. Голова раскалывается от боли, от удара о замёрзшую землю.
Страшный металлический лязг на секунду оглушает меня. Ветви ивы надо мной сотрясаются, словно живое существо, бьющееся в конвульсиях.
— НЕТ!
Вскакиваю, чтобы впервые увидеть со стороны автомобиль, когда-то прервавший мою жизнь. Капот вмят в дерево, фары ещё работают, освещая сугробы. Но главное – её там нет. Никого нет! На секунду я успокаиваюсь, вдыхаю полной грудью – лёгкие расправляются, а потом оборачиваюсь и вижу Аврору, лежащую в метре от места аварии…
…Шок вернул меня к жизни. Я вскрикнул. Слёзы вырвались из глаз, спустившись по виску, смешавшись с дождевой водой. Сомнений не было — Аври мертва. Я и правда находился в мире, где не смог её спасти.
Все усилия, что я приложил, чтобы выбраться из чужой реальности, оказались потрачены впустую. Два месяца жизни в чужой шкуре: родители, считавшие меня отбившимся от рук; мой лучший друг Кирилл, готовый разорвать меня просто за то, что я поговорил с его девушкой по домофону; и Аврора, которая терпеть меня не могла. Всё это я терпел только ради того, чтобы найти способ вернуться домой! Но оказался здесь!
Да, ещё и какая-то дрянь ранила меня. Сил бороться не оставалось, я готов был сгинуть, замёрзнуть под деревом…
…Аврора лежит неподвижно, с уголков глаз спускаются слёзы. Она не кричит, не зовёт на помощь, просто лежит на спине, уставившись в небо. Белый пар от горячего дыхания поднимается в воздух. Я подбегаю, но так и не рискую даже просто взять за руку. Девушка кажется мне хрустальной куклой, которая может рассыпаться от любого прикосновения.
— Лёша?.. Это ты?.. Я… я ничего не вижу, — почти шёпотом говорит она, всматриваясь в пустоту.
Хочу сказать что-то утешающее, но голос дрожит, а слова никак не собираются в предложения. Я напуган количеством крови, которая топит снег, впитывается в куртку девушки, пачкает её волосы. Рана на голове. Не просто рана – страшная травма, которая может оказаться смертельной. Не решаюсь поднимать Аври — я не медработник.
— Аври… я рядом. Всё… всё будет хорошо.
Стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно, даже когда сам считаю сказанное враньём. Слышу чей-то крик в отдалении, но он мне не важен. Я весь сосредоточен только на девушке, лежащей рядом со мной.
Дрожащими руками пытаюсь найти свой телефон, но его просто нет в куртке
— он остался где-то в рюкзаке, затерянном в снегу в этом бедламе.
Не замечаю, как рядом возникает Алина. Она кричит, пытается схватить Аврору, но я не даю даже прикоснуться к ней.
— Ты придурок?! Отойди!
— Нельзя её трогать! А если у неё позвоночник сломан?! Где твой телефон?!
Словно ошпаренная кипятком, Лина достаёт смартфон и сразу же начинает звонить. Голос её срывается, девушка напугана не меньше меня, но её хватает на действия. Пока Лина занимается вызовом спасательных служб, я пытаюсь вспомнить всё, что знаю об оказании первой помощи: обрывки каких-то фраз учителя по ОБЖ, рекомендации в статьях в интернете, книжные сцены, всё калейдоскопом крутится в голове, путает меня, и я не сразу выхожу из ступора.
Первым делом нахожу кусок чистой ткани, прикладываю к ране, фиксирую. Кровь продолжает идти, но её становится меньше. Аврора дрожит, пытается встать, но я не позволяю ей. Снимаю куртку и укутываю.
— Я… я не хочу умирать… Мне страшно… Мне очень страшно, — проговаривает девушка.
Вижу, насколько сильно она напугана, но понимаю, что просто не могу ей помочь, не могу утешить, не могу соврать. Ком в горле не даёт ни дышать, ни говорить. Всё, что я делаю — пустое, бесполезное! Моих сил недостаточно! Мои слова не могут ничего изменить! А я могу только наблюдать, как дорогая мне девушка погибает. И от этого меня самого начинает трясти.
Кирилл подходит бесшумно, и я его замечаю, только когда он снимает с себя куртку и закрывает ноги подруги, будто она просто замёрзла, а не умирает. Что-то говорит мне, но я не слышу. Срывается, уходит куда-то, оставляя меня и Аврору наедине. Я в замешательстве, оглядываюсь в надежде найти кого-то, кто подскажет, что делать дальше и как всё исправить.
Аврора всё ещё плачет. Осторожно беру её за руку, стараясь успокоить. Но слов у меня просто нет, поэтому тихо пою, чтобы отвлечь от боли, помочь вытерпеть мучительное ожидание. Мой голос дрожит, но это единственное, что я могу сделать для любимой. Я стараюсь не думать, что будет дальше, не представлять последствия, тяжёлую реабилитацию.
Самое главное, чтобы она выжила! Остальное не имеет никакого значения!
Я полностью забываю, что прибыл из иного мира. И колыбельная, которой я успокаиваю умирающую девушку, становится для меня всем миром. Аври больше не пытается со мной заговорить. Она сжимает мою руку, уставившись слепыми глазами в бескрайнее небо. И время замирает, растягивается, как жвачка, становится самой изощрённой пыткой…
…Снова открыл глаза. Тело онемело, окончательно ослабло, зато дрожь почти полностью ушла. Я понимал, что, если не встану, то могу снова отключиться… снова оказаться рядом с погибающей Авророй.
Логика подсказывала, что надо подниматься из грязи, идти домой, пока не стало слишком поздно, но я не хотел ей подчиняться. Я не хотел ничего делать. Я для этого слишком устал. Сил не было даже на реакцию от полученных воспоминаний, на банальную истерику, хотя внутренний мир был перевёрнут, истерзан.