Мария Симонова – Третья стихия (страница 67)

— Сдавайтесь!

Этот решительный приказ, вызвавший некоторое замирание в груди у Михаила — так можно было приказывать только с позиции очевидной силы, — привел почему-то Карригана в еще более прекрасное расположение духа.

— Нет, мне это определенно нравится! — заявил он, падая на спинку как бы в состоянии «убили!» И продолжил: — Для усиления эффекта я бы на твоем месте еще добавил: «Вы окружены!»

Должно быть, невинное замечание Карригана было воспринято командиром корабля как личное оскорбление, потому что вместо ответа он выстрелил. Да не как-нибудь предупредительно пальнул, в целях демонстрации своего превосходства, а прямо и бесхитростно — в упор, не тратя времени на лишние дебаты.

По идее, ни Михаил, никто другой из команды Карригана не должен был увидеть этого выстрела по причине скоропостижной гибели практически в самый момент его производства. Однако они увидели не только сам выстрел, но и многое другое, необъяснимое законами физики, по крайней мере — теми ее законами, которые были известны человечеству на данный момент. Соответственно этим законам смещение пространства в пределах выстрела РП — то есть резака пространственного — считалось явлением неотразимым в силу самой своей природы. И это неотразимое явление — в смысле выстрел РП — тем не менее отразилось от корабля Карригана, как какой-нибудь банальный лазер, и, отразившись, полоснуло по своему первоисточнику. Последствия собственного выстрела оказались для вражеского корабля летальными: его переднюю часть фактически разорвало надвое, и через эту огромную искрящую пробоину в космос вылетело все, что имелось незакрепленного в поврежденных отсеках, в том числе и немалое количество людей; словно грандиозная космическая рыба, изготовленная из стали, резко распахнула беззубую, аварийно мерцающую изнутри пасть, и ее вырвало всем содержимым прямо на звезды.

Михаил, не в силах отвести взгляда от первой наблюдаемой им в реальности космической катастрофы, заметил боковым зрением, как подался вперед Петр и резко отвернулась, подняв руку к лицу, Илли.

— Идиот!.. — процедил Карриган, чье именинное настроение погасло мгновенно, как факел, залитый ведром воды, стоило противнику произвести, практически по себе, этот гибельный выстрел. — Каким же надо быть законченным кретином, чтобы стрелять по моему кораблю сейчас, зная, что в нем находится!!!

— Я не отдавал команды стрелять!

Возникший неожиданно знакомый голос прозвучал теперь куда отчетливей, к тому же раздался он на сей раз прямо за их спинами.

Михаил понял, что собеседнику Карригана повезло остаться в живых — где-то там, в нетронутых недрах его корабля, — и Михаил знал при этом совершенно точно, что позади них находится только Рейчел. Но все равно невольно обернулся. Как и все его товарищи.

Рейчел действительно была там: по-прежнему сидела на полу, спиной к ним, покачиваясь отрешенно из стороны в сторону. А с нею рядом стоял, сложив на груди руки, человек в темно-зеленом костюме. Тот самый, что убил Голса и заточил в клетку Проводника в реальности третьего рода, тот, чей голос, доносившийся с чужого корабля, приказывал им только что сдаться.

Карриган поднялся ему навстречу. Мгновенно оказался на ногах Петр, Бол переместился всей кучей малой в стоячее положение. Михаил тоже встал вместе со всеми. Он вдруг опять ощутил, на сей раз гораздо отчетливей, свое состояние щепки, влекомой куда-то разогнавшимся бурным потоком, и понял: что он сейчас ни делай — стой, сиди, лежи, даже сядь он и качайся вместе с Рейчел, — он бессилен повлиять на течение этого потока, не может ни выбраться из него, ни изменить хотя бы на миллиметр свое теперешнее в нем положение. Илли, например, осталась сидеть, а могла бы вскочить, топать ногами и требовать возвращения на Землю, но это тоже ничего бы не изменило, лишь продемонстрировало бы в какой-то мере ее отношение к происходящему.

Карриган собирался что-то сказать — сложившаяся мизансцена настоятельно требовала от него какой-то реплики, — да не успел.

— Ты проиграл! — прогремел человек в зеленом, театрально выбрасывая вперед руку с вытянутым указательным пальцем. Из пальца, словно из дула лазерника, полыхнул на мгновение яркий луч — только не красный, а зеленый, — вспыхнул, уперевшись в грудь Карригана, и погас.

Он-то погас, а вот Карриган в результате недолгого воздействия луча оказался замурованным по самый подбородок в прозрачную изумрудную глыбу, очень похожую на ледяную. В таком «обледенелом» состоянии он и произнес свое первое слово:

— Впечатляет!

Михаил ожидал, что он попытается освободиться из глыбы, хотя что можно было предпринять в его теперешнем положении? Только вещать, пользуясь тем, что ему поленились замуровать рот. И Карриган принялся вещать тоном покорившегося своей участи:

— Можно узнать, а почему ты решил соорудить из меня говорящую голову на постаменте, вместо того чтобы замуровать гуманно — всего, с головой?

— Окажись внутри этой ловушки твоя голова, она могла бы постигнуть ее секрет!

«Сокровище», свалившееся на их головы с погибшего корабля, продолжало стоять на прежнем своем месте: похоже, гость не был полностью уверен в том, что решающая победа досталась ему настолько минимальными усилиями, и продолжал пока ожидать от Карригана каких-то ответных военных действий.

— Растешь! — похвалил его Карриган, наклоняя голову вправо-влево и пробуя наклонить ее вперед, но не вышло — мешал подбородок, упершийся в глыбу. — А какие перемены произошли в мире с момента твоего возвращения! Смена власти, раскол, грядущая война — все как встарь, прямо любо-дорого! Ты потрудился на славу и даже сумел меня переубедить: я теперь считаю, что грех было бы пускать под откос такую перспективную Вселенную! В ней уже возрождается власть, и, честное слово, я даже буду не против, если ты возьмешь в свои руки бразды правления.

— Мне не нужна власть!

— Что ж, если ты предпочитаешь вернуться к своему Абсолютному Уединению, не стану тебя отговаривать. Кстати, коль скоро эта игра закончена, не удовлетворишь ли ты напоследок любопытство проигравшего, ответив на один маленький вопрос: каким образом тебе удавалось так безошибочно вычислять каждый раз наше местоположение? До сих пор я считал себя единственным обладателем подобного дара в нашей Вселенной.

Гость не отвечал, и Михаил понял: он не верит в бессилие Карригана и почти его не слушает, считая, что тот завел разговор лишь с целью пробить брешь в его внимании. А внимание это напряжено до предела и сосредоточено, но не на словах Карригана, а на терпеливом ожидании от него ответного удара.

— Да ты, похоже, сам не веришь в собственную победу, — усмехнулся Карриган, косясь вниз на свой «постамент». — Или ты считаешь эту страшную тайну достойной великого забвения?

Гость молчал. «Надолго ли его еще хватит? Ну, не хочет отвечать, так приступил бы уже, что ли, к каким-нибудь действиям!» — подумал Михаил. Ко всему еще он опасался за брата: какой бы он ни был сволочью, а все же Петька — брат родной и единственный, и решительности ему не занимать. Петр пока оставался на месте, но в любую секунду мог выкинуть что-нибудь из своего запредельного арсенала, а Михаил еще слишком хорошо помнил, чем кончилось столкновение с этим зеленым парубком для Голса.

— Не клеится что-то у нас разговор, — вздохнул Карриган. — Честно говоря, я и сам не люблю разговаривать с друзьями с позиции силы, но что поделаешь, если обстоятельства вынуждают!

После этих его слов гостя подстерегал неожиданный сюрприз, предотвратить который тот не смог, хотя и приготовился вроде бы к любым каверзам со стороны замурованного врага: с последним словом Карригана окружавшая его глыба мгновенно сконцентрировалась обратно в луч, а в следующий миг уже не Карриган, а его гость представлял собой монумент в прозрачной глыбе, он же — поучительный аттракцион «говорящая голова». Причем перестановка пьедестала произошла настолько быстро, что Михаил сначала увидел только ярко-зеленую вспышку и лишь потом, узрев ее последствия, воспроизвел для себя мысленно в замедленном варианте весь процесс.

Теперь слово было за новой «говорящей головой» — должна же была она, в смысле, конечно, он, высказать свое мнение по поводу незапланированной перестановки пьедестала. Но, поскольку гость, даже будучи коварно замурован в свою же глыбу, продолжал по-прежнему молчать — вполне возможно, что ему приморозило и язык, — то заговорил опять же Карриган:

— Не помню, говорил ли я тебе, что, пока ты воссоединялся в своей глуши с великими истинами, я сумел разгадать секрет абсолютного зеркала, иными словами — самого совершенного во Вселенной оружия защиты? Наверное, не говорил, иначе, потеряв корабль, ты, как говорят на Земле, не наступил бы сегодня второй раз на те же грабли и не сидел бы теперь в собственной ловушке. Но, даже зная ее секрет, ты вряд ли сможешь от нее избавиться. Дерзай, пока я буду занят; у тебя еще есть шанс успеть до конца света. Кстати, подкину тебе на это время еще пищу для мозгов: я предполагал с самого начала, что на девочке пространственный маяк — подозреваю, что такими маячками была снабжена вся ее одежда. Пожелай я этого, и мне ничего не стоило бы найти его и ликвидировать.