Мария Симонова – Третья стихия (страница 43)

— Да вы не волнуйтесь так, — донеслось успокаивающе со стороны аквариума-Бола. — Это реальность такая метаморфозная. Третьего рода. Когда вернемся отсюда, все станет на свои места.

— Что значит «третьего рода?» — живо встрепенулся тощий вампир, он же — Попрыгунчик. — Я вас правильно понял, что существуют еще ка- кие-то «первый» и «второй» род реальностей?

— Ну да, разумеется, — откликнулся Бол. Михаил нашел глазами в аквариуме ту рыбку, которая была ртом Бродяги, и увидел, что рыбка-рот удлиняется, растягиваясь в улыбке. Наверное, Болу показались забавными люди, ничего не смыслящие в декорациях и рискнувшие при этом по ним странствовать. Скорее всего он, конечно, снизошел бы до того, чтобы объяснить им разницу между родами реальностей, как и ему, наверное, когда-то в детстве в первый раз ее объяснили, не раздайся в этот момент стук в дверь. Стук был уверенным и даже каким-то официальным.

Новорожденные ведьмы, вампиры и зомби тревожно переглянулись. Тот из них, что недавно еще был Петром, сплюнул себе под ноги и буркнул, нервно засовывая в карманы безоружные руки:

— И здесь начинается!..

В дверь еще раз настойчиво постучали, после чего Бельмонд, окинув молчаливую компанию светящимся взглядом загнанного на солнцепек вампира, произнес нерешительно:

— Войдите!..

После его разрешения дверь распахнулась, и в холл быстро вошли один за другим четыре вооруженных синелицых утопленника в черных бесформенных балахонах и с ними — один понурый, безоружный водяной — маленький старичок с всклокоченной бородой и волосами цвета зеленки. Утопленники держались уверенно и даже как- то по-хозяйски, старичок водяной смотрелся в их окружении приговоренным преступником, ведомым на эшафот. Шкафообразный громила, вошедший первым и выглядевший несомненным начальником отряда, остановился прямо перед Михаилом и произнес с сильным гортанным акцентом, однако по-русски и вполне понимаемо:

— Попрошу ваши документы, граждане!

«Оп-ля! Вот тебе, бабушка, и единая ментальность!» — порхнула в голове у Михаила подозрительно паническая мысль, в то время как руки его принялись уже сами собой непроизвольно шарить по карманам в поисках несуществующих документов. Но объяснение с властями решительно взял на себя Петр.

— Какого черта вам здесь надо? — рявкнул он, выступая вперед и угрожающе посверкивая своими новыми «лучистыми» глазами. На Петре тотчас же сфокусировались четыре пары столь же лучистых глаз-прожекторов, а кроме того — четыре черных дула. Оружие у гостей было на вид довольно своеобразным, но похоже, что огнестрельным.

— Попрошу ваши документы, документы на собственность, а также разрешение на постройку этого здания на данном участке!..

В конце фразы говорящий слегка запнулся — взгляд его упал на Бола Бродягу.

— Та-а-ак… — протянул он. — А это что такое?

— Не твое дело! — огрызнулся Петр, все более синея, из чего Михаил сделал вывод, что Петр постепенно начинает закипать.

— Ладно, там разберемся, — заключил командир отряда, полностью игнорируя устрашающую игру красок на физиономии собеседника, хотя дома Петру в такой кондиции давно бы уже принялись вызывать неотложку. Впрочем, какое там! Слуга Божий с осиновым колом в руках — вот бы кто по нему сейчас точно плакал в родной реальности, потому что стадия клинической смерти и даже стадия захоронения выглядели на его исторической родине гораздо краше. Другое дело здесь. Вполне возможно, что в данной реальности все было как раз наоборот, то есть — чем румянее и белее, тем, соответственно, ближе к холодной могиле. — Попрошу всех следовать за мной! — распорядился местный страж порядка, кивая головой на выход. Четыре ствола указали одновременно в том же направлении.

И тогда стадия закипания переросла наконец у Петра в стадию решительных действий.

— Бой! — уронил он, исчезая неожиданно из общего поля зрения.

Практически одновременно с его исчезновением произошло сразу несколько событий: во-первых, так же покинули пределы видимости Рейчел с Голсом, а во-вторых, в-третьих и так далее до пяти, попадали на пол, полностью лишившись чувств, представители местной власти. Потом трое пропавших каторжников возникли над бесчувственными телами, наподобие синеоких ангелов смерти, склонились над ними и деловито их обезоружили. Старичок водяной, оставшийся после расправы над слугами закона целехонек, начал осторожно бочком-бочком продвигаться к двери.

— Эй, дед, ты куда? — строго окликнул его Петр.

— А туда! Ухожу я отсюдова! — неожиданно грубо заявил старичок, приосанился и решительным шагом потопал к двери.

— Погоди, дед! Поговорить надо! — крикнул ему вслед Петр. Задерживать деда насильно он почему-то не торопился, хотя сделать это ему ничего не стоило.

Старичок действительно тут же остановился, обернулся и спросил с пробудившимся интересом:

— Вы кто будете-то? Иностранцы, что ли?

— Типа того, — дружелюбно кивнул Петр. Лицо его уже приобрело здоровый нежно-голубой оттенок. Михаил должен был отдать брату должное — Петр умел налаживать контакты с людьми, когда это было ему необходимо.

— То-то я и гляжу, говор у вас больно чудной. И рыбок чудно разводите, — заметил старичок, зыркнув на Бола Бродягу, и продолжал охотно: — Зря вы это затеяли! То есть здание это напрасно здесь возвели! Уходить вам надо теперича из этого здания! Все равно скоро власти заявятся и разнесут этот ваш ампир в щепки! А не уйдете — и вместе с вами разнесут!

— А куда ж нам податься-то, дед? Мы ж нездешние, — посетовал Петр.

— Так это… — Дед почесал в зеленой бороде, поглядел на распростертых на полу стражей порядка, покосился на оружие в руках Петра и изрек: — А я почем знаю?!

Сказав так, водяной занервничал, затоптался, бросая встревоженные взгляды на дверь, — ему, очевидно, не терпелось поскорее смыться из этого незаконнорожденного здания. Тогда в разговор нашел нужным вступить Бол Бродяга.

— У вас здесь в ходу деньги? — спросил он у словоохотливого водяного, приближаясь к говорящим.

— Ух ты!.. — произнес дед, выпучивая глаза и делая шаг назад, поближе к надежной стеночке.

— Покажите-ка мне вашу монету, а лучше, если найдется — купюру покрупнее.

— А зачем это? — подозрительно насторожился дед, забывая даже размазываться по стенке.

— Да не бойтесь, мне только взглянуть, — успокоил его Бродяга.

— Ишь ты… — Заинтригованный дед порылся в своем рубище, извлек из него смятую бумажку, расправил и показал издалека. — Ну гляди!

— Поближе можно! — Бол подался к деду. Тот шатнулся испуганно назад, к спасительной стенке.

— Ну, ну! Ты не очень-то…

— Теперь с другой стороны, — попросил Бол.

Дед рачительно разгладил купюру и, продемонстрировав другую ее сторону, спросил:

— Ну, все, что ли? Насмотрелся?

— Так… — уронил Бол, отстраняясь от деда, и его рыбки-руки уплыли ненадолго куда-то в глубь аквариума. Когда они вновь вынырнули к окраине и подплыли под нос к деду, в каждой оказалось по ровненькой, перетянутой резиночкой денежной пачке.

— Ой… — сказал водяной, мигнув удивленно глазами на зрителей. Зрители в большинстве своем выглядели не менее удивленными.

Дедок нерешительно взял одну пачку, осмотрел придирчиво, достал из нее купюру, ощупал, обнюхал, проверил на свет и тут же торопливо сцапал вторую пачку.

— Значится, так! — молвил он, деловито запихивая деньги в глубины своих обносков. — В этой незаконной постройке вам оставаться, конечно, нельзя. Есть у меня, значится, тут неподалеку одно местечко. Можете там денек отсидеться.

— Ну так пошли! Веди нас, дед, в это свое местечко! — заключил Петр так успешно повернувшиеся переговоры. На столь внушительное финансовое вливание в местную экономику со стороны Бола Петр, разумеется, не рассчитывал.

— Погодите! — возопил вдруг Фредди Бельмонд, кидаясь первым к двери. — Зачем нам с ним идти? — продолжил он, загораживая собой едва узнаваемого, поросшего бурым мхом орла. — Может, лучше сразу в другую, как ее там, реальность, во вторую или в первую, вместе с отелем, а?..

— Везде свои проблемы! Да не мельтеши ты! — рявкнул Петр, отстраняя Бельмонда с дороги. Тот бросился к Михаилу.

— Прошу вас, давайте попробуем! Есть же и другие места! Другого рода! Он же сказал, что здесь мой отель разнесут в щепки!

Михаил только сочувственно покачал головой. Он рад был бы помочь Бельмонду, но сейчас просто по-настоящему устал и не чувствовал себя способным опять волочь на себе отель в неизвестные реальности. К тому же Петр был прав — в других мирах их наверняка поджидают новые неприятности, в то время как здесь уже проделана определенная работа: вырублено четверо представителей власти, налажен контакт с местным населением, и уже вроде бы даже наметилась перспектива где-то отдохнуть. Обойдя несчастного Бельмонда, не найдя даже слов, чтобы его утешить, Михаил вышел вслед за Петром на улицу.

Реальность, в которую он перенес на этот раз отель, очень смахивала на подводный мир, вот только субстанция, заменявшая здесь воздух, была все-таки гораздо прозрачней и легче, чем вода, хотя гуще и тяжелее обычного воздуха. И все-таки теперешнее местопребывание «Донского орла» больше всего походило на подводный город. Отель, как выяснилось, стоял в самом центре широкого дворика, вокруг громоздились серые строения причудливой архитектуры. Чем-то эти здания напоминали детские сооружения из песка, возводимые ежедневно маленькими строителями на пляжах всех земных морей, но только куда большие по размерам: аляповатые и бесформенные, но подчиненные, безусловно, какому-то общему архитектурному замыслу, с редко натыканными окошками, в которых кое-где горел свет. Между тем на дворе, судя по всем приметам, стоял погожий летний денек: в мутно-зеленых небесах не барахталось ни единого облачка (хотя не факт, что в этом мире вообще водились облака), в то же время солнце там в зените очень даже барахталось — под видом бледно-желтого колеблющегося пятна. А дворик в целом оказался довольно уютным: безлюдный, поросший, как травой, низкорослыми водорослями, вполне в принципе пригодный для того, чтобы временно здесь окопаться. Кабы не явившиеся не ко времени здешние слуги закона, в просторечии — менты. «То ли чутье у них во всех мирах собачье, то ли существует между ними все-таки какая-то телепетическая межпространственная связь, — думал Михаил. — Вот она где — истинная-то ментальность в действии!»