Мария Симонова – Третья стихия (страница 39)
Михаил невольно огляделся. Не сразу до него дошло, что они являются свидетелями какого-то прогрессивного метода переговоров, и голос доносится к ним непонятным образом с той стороны поля. Вероятно, Костену отвечал кто-то из тех двоих, что устроились верхом на переднем танке.
Раз ты видишь нас, то должен видеть и свою дочку, — продолжал папаша Костен.
— Вижу, вижу, — опять проворчал бесхозный голос, как будто хозяин его стоял от собрания где-то в двух шагах. Михаил понял, что речь идет о рыжей девчонке, и не сомневался, что это огненное сокровище даже издалека должно быть видно гораздо лучше, чем всю их компанию, вместе взятую. Пленница вела себя непринужденно и в данную минуту с интересом слушала разговор своего похитителя с ее далеким папенькой.
— Мое предложение такое: вы оставляете нам подлинник — наш подлинник, Доверт! — а мы отдаем вам твою Осу. И расходимся с миром, — сказал Костен.
— Нет! — отрезал голос.
— Тебе что же, выходит, наплевать на дочку? — искренне удивился папаша Костен.
— А куда она денется? — усмехнулся невидимый собеседник. — Ты, что ли, Костен, ее удочеришь?
— Удочерит, удочерит! — неожиданно весело подала голос Оса. — Он меня за Кики замуж выдаст!
Она кокетливо склонила голову к плечу и смешно наморщила веснушчатый нос, глядя с некоторым вызовом на Занозу. «А и вправду, что еще с ней можно сделать? Она же Странница!» — подумал Михаил. Но Занозу, кажется, беспечное предположение Осы всерьез задело.
— Все, хватит! — рявкнул он папаше и, повернувшись к Осе, решительно велел ей: — Уходи!
Она высоко подняла брови, с таким видом, словно не расслышала, как бы переспрашивая. «Ась?» Папаша Костен со своей стороны изумленно молчал.
— Кому сказал?! Иди отсюда! Уходи к своим! — прогонял разгневанный Заноза смешливую заложницу. Она, хмыкнув, пожала плечами — не хотите, мол, на мне жениться, так я и не настаиваю — и пошла через поле к танкам, светясь сквозь миражи вторым рыжим солнышком, время от времени насмешливо оглядываясь на Занозу.
— Ну и зря! — высказался смущенно папаша Костен. — Из вас получилась бы отличная парочка!
— Ты для этого ее и заловил? — зло поинтересовался Заноза. — Ну спасибо! Не мог придумать для сватовства что-нибудь попроще?
— Сказал тоже, попроще! За здорово живешь Доверт ее тебе никогда не отдаст! — с понимающей ухмылкой заметил спутник Костена, которого тот величал, кажется, Толиком.
— Ну это мы еще посмотрим! — упрямо заявил Заноза.
— Ладно, вы тут разбирайтесь, а мне пора, — молвил Толик и, неопределенно махнув «дипломатиком» в сторону свалки, добавил: — Дела!
— Вернись, Проныра! Я тебя маршалом сделаю! — воззвал ему вслед папаша Костен. Толик, не оборачиваясь, заметно прибавил шагу.
Заноза, усмехнувшись, обернулся к Карригану и сразу стал серьезен.
— Советую вам уйти в декорации, сейчас здесь начнется заваруха. Если останетесь, то держитесь подальше.
Карриган понимающе промолчал.
— Декорации, декорации, тошнит уже от ваших декораций, — пробурчал за Карригана Петр. — Пока здесь остаемся!
Заноза его уже не слушал — об опасности он их предупредил, и на этом, видимо, считал свою миссию добровольного помощника беглой бригаде законченной, а теперь вместе с папашей Костеном направлялся к ближайшему рогатому жуку.
Скалди с Болом отделились от компании еще раньше: пока суд да дело, они успели раздобыть себе где-то — не иначе как в тех же мусорных кучах — по сабле и вскарабкаться на одного из стоящих поблизости голенастых крокодилов. Папаша Костен, взобравшись на загривок к жуку, поднес первым делом руку козырьком к глазам и обозрел из-под нее окрестности. Как раз в этот момент над полем пронесся ровный гул, пришедший, вне всякого сомнения, со стороны противника.
Михаил и его спутники, стоявшие, несмотря на совет Занозы, все там же, то есть прямо перед армией, на переднем, так сказать, ее фланге, дружно, как дисциплинированные бойцы, повторили жест генералиссимуса: загородив ладонями глаза от солнца, посмотрели в поля: вражеский военачальник, он же несостоявшийся Занозин тесть Доверт, оказывается, уже отдал приказ о начале боевых действий. Оса почти бежала и была сейчас неподалеку от голубого столба, где-то на полпути к своим, а танки уже не стояли, а быстро двигались сквозь иллюзорное марево, оглашая равнодушные к столь решительной военной экспансии миражи гулким ревом.
Пока маленькая компания, прочно утвердившаяся перед войском, наблюдала за действиями противной стороны, Костен, не теряя больше времени даром, подал команду «в атаку!». Его стальная кавалерия лавинообразно рванула с места, лихо — с криками, лязгом и тяжелым топотом, огибая с двух сторон группу случайных свидетелей закипающей межклановой свары. Карриган едва успел отдернуть в сторону Попрыгунчика, позабытый всеми, тот под общий шумок подобрался к жуку-рогачу и производил уже что-то вроде экспериментального соскреба с ней членистой ноги; еще миг, и самостийного натуралиста снесло бы к здешней чертововой бабушке этой самой членистой ногой. Заноза и Костен, промелькнувшие мимо на спине жука, что-то горячо между собой на скаку обсуждали, надо думать — кроили наскоро план предстоящего сражения, и явно думать позабыли за батальными проблемами о своих недавних горемычных попутчиках. Зато со спины бегового крокодила им помахала рукой на прощание Скалди.
— Что это за место такое глючное они выбрали для своих разборок? — спросил Петр, прищурясь вслед удаляющейся армии, как показалось Михаилу, с некоторой завистью.
— Это центр Перекрестка, — сказал Карриган. — Здесь, у Стержня декорации, сходятся и теряют свою власть над теми, кто способен уйти в базовую реальность.
— Так этот синий столб, стало быть, и есть Стержень? А что это за ствол внутри него плавает?
— Это, я так понимаю, предмет кланового спора.
— Выходит, вся свара из-за обычной пушки?..
Если Карриган и намеревался просветить спутников по поводу спорного оружия, висящего в Стержне, то не успел этого сделать: танковый корпус противника дал по врагу первый залп, судя по мощности разнесшейся над полем звуковой волны — из всех орудий. Секунды через две миражи вокруг идущей цепью кавалерии Костена расцвели каскадами взрывов. Некоторые снаряды попали в цель: пара серебряных монстров были снесены и полетели кувырком, роняя оседлавших их людей и сшибая ближайших соседей. Один снаряд взметнул фонтан земли неподалеку от непричастной к событиям группы зрителей: как видно Рексы в большинстве своем не отличались меткостью, а может быть, кому-то из танкистов показалось, что там-то, возле помойки, и обосновался главный вражеский штаб.
Петр и его команда лишь слегка пригнулись. Илли спряталась за Карригана. Михаил тоже невольно отступил назад, но всего лишь на шаг — пусть не думает, что он такой уж слизняк и трус и вообще это только от неожиданности, а в следующий раз она может смело прятаться и за него. Попрыгунчик отскочил назад, как минимум, на метр, потом обернулся, после чего отделился от компании и проследовал к свалке со словами:
— Кажется, оттуда будет лучше видно…
— Я, пожалуй… Мне надо… Надо бы отойти… залепетал Бельмонд, пятясь к мусорным грудам.
Карриган покачал отрицательно головой, глядя на поле боя так, словно это не кто иной, как именно он только что «легким манием руки» двинул в бой свои металлические полки, и проронил с видом стратега-консультанта:
— Не стоит. Вряд ли они будут еще сюда стрелять.
После вражеского залпа армия Костена прибавила ходу, торопясь поскорее сократить отделяющее ее от врага расстояние. Странники, похожие издалека в своих летних одеждах на пестрых бабочек, опустившихся на спины чудовищ, выхватили на всем скаку свои мечи и сабли что, наверное, выглядело бы вполне уместно в прошлые века для обычной кавалерийской атаки и угрожающе размахивали ими над головами, как будто бы полные решимости искромсать сейчас танки противника с помощью сабель в мелкую стальную стружку. Петр презрительно хмыкнул, а в следующее мгновение сабли и мечи в руках у Странников вспыхнули разом, вмиг обернувшись длинными ослепительными лучами.
— Ага, вот это уже дело! — удовлетворенно, хоть и с некоторым удивлением в голосе произнес Петр.
В то же время некоторые из битсов — те, у которых имелись хоть какие-то намеки на крылышки, в их числе, кстати, и дракончики — расправили эти свои летательные приспособления, отделились от земли и взмыли вверх настоящей стальной эскадрильей. Взлетел, вращая, как лопастями, двумя серебристыми крыльями, и тот самый жук, на загривке у которого примостились Кики с папашей Костеном. «И как их только оттуда не сдует? Ветер ведь, наверное, от этих крыльев, как от вертолета», — удивился Михаил вскользь, потому что удивляться по-настоящему уже просто не хватало сил, да и некогда было. Танкисты принялись поливать авиацию врага из зенитных пулеметов, на башнях заухало даже что-то вроде переносных зенитно-ракетных установок; одновременно танки не забывали постреливать бронебойными уже практически в упор по надвигающейся кавалерийской цепи на битсах. Однако лучевая атака противника с потрясающей быстротой выводила танки из строя: один за другим они останавливались, дымясь, некоторые прямо на ходу разваливались, роняя обрезанные лазерами пушки, теряя на ходу зенитки, людей и прочие запчасти.