Мария Симонова – Третья стихия (страница 38)

— Вот это они зря! Эти чайники им выйдут боком! — раздался рядом с Михаилом голос папаши Костена.

Михаил уж было решил, что от избытка впечатлений его начали одолевать галлюцинации, но вовремя вспомнил, что попал в эту бредовую местность не один, а в команде специалистов. И, стало быть, ему есть у кого проконсультироваться, что за бардак здесь творится. Но, стоило Михаилу обернуться, ему стало временно не до вопросов, потому что сзади тоже нашлось на что полюбоваться. Странники и вся остальная команда, включая Илли, Карригана и Бола Бродягу, находились рядом, но за их спинами вместо ожидаемой туманной завесы с предполагаемыми дырками высилась бесконечная гряда пестрых курганов. Михаилу понадобилось несколько секунд для осознания того, что стоят они не перед чем иным, как перед грандиозной свалкой, и вроде как именно из нее, а не из какого-то там загадочного тумана они все только что и явились в этот мир. Свалка выглядела вполне реальной, и даже более того — она вовсе не пустовала, а, напротив, кипела жизнью: по мусорным грудам лазили во множестве хорошо одетые граждане и с озабоченным видом в них копались.

— Ребята, кончай возиться, мы на месте! — крикнул папаша Костен, хватая Кики за здоровую руку и вздергивая ее вверх.

Обитатели свалки ответили приветственным шумом и бодрящим звяком: все они разом оставили свои изыскания и стали спускаться с курганов вниз, производя попутно в горах слежавшейся рухляди серии обвалов и лавин. Как выяснилось, приличного народу на свалке околачивалось гораздо больше, чем можно было ожидать, люди сыпались с нее по всей протяженности мужчины, женщины и даже дети. Все они были вооружены, но в основном почему-то холодным оружием, чем-то вроде сабель и узких мечей. У кого-то они были в ножнах, но большинство держали это древнее оружие ближнего боя в руках, и создавалось впечатление, что они нарыли сей примитивный арсенал в мусорных кучах, где ему по большому счету действительно давно уже и полагалось находиться.

— Молодцы, ребята! Сражаемся на битсах, как условились! — провозгласил Костен, принимая у кого-то из рук увесистый меч. Воткнув его перед собой в землю, он поднял руки над головой и распорядился: — Все прочь от свалки на десять шагов!

Народ, только что спустившийся, можно сказать, с горных круч (или с куч, что все-таки будет ближе к истине), моментально подчинился приказу и отхлынул, освободив широкую полосу земли перед грудами хлама. Отойдя, все они — и даже дети — замерли молча, словно в ожидании какого-то важного события, которое должно было вот вот произойти. Костен стоял неподвижно с закрытыми глазами, простерев вверх руки, губы его беззвучно шевелились. Михаил, находившийся с ним совсем рядом, напряг слух, но услышал лишь едва уловимые отзвуки согласных. Однако у него возникла непонятно откуда уверенность, что Костен произнес вначале какое-то длинное заклинание, а потом стал проговаривать заковыристые имена, именно имена, а не названия — Михаил почему-то в этом не сомневался. И тогда воздух перед ними заколебался, заслоился, как в знойный летний полдень, и над свободной полосой земли начали возникать одно за другим потрясающие создания, выстраиваясь постепенно перед людьми в ряд через равные интервалы. Одновременно в лица зрителей дохнуло, словно из металлолитейного цеха, волной разогретого металла. Первым появился грандиозных размеров жук-рогач, весь серебряный, точно побывал недавно в серебрянке, с воинственно торчащим впереди единственным рогом («Вот уж действительно носорог так носорог, не придерешься», — потрясся втайне Михаил); рядом с жуком образовалось еще одно громадное насекомое: какая-то помесь богомола со скорпионом, такой же, как и жук, редкостной раскраски. И пошло, и пошло, и замелькало в глазах у Михаила, как на приеме у психиатра, оснащенного самой современной техникой: чем дальше, тем все больше убеждаешься, что ты и есть тот самый полный псих и шизофреник, которого он так долго ищет себе в напарники. На фоне свалки появлялись какие-то длинноногие крокодилы, двухголовые пантеры, львы с птичьими головами, волки о шести ногах, чешуйчатые лошади на драконьих лапах. Кстати, единственными, на ком более или менее отдыхал потрясенный разнообразием взгляд, были вполне отвечающие общепринятым канонам упитанные дракончики. Весь этот бредовый зоопарк объединял один общий признак: каким бы неожиданным ни оказывалось каждое новое существо, оно обязательно имело все тот же характерный цвет и отблеск, словно было отлито из серебристого металла. Металлический зверинец обнаруживал несомненные признаки жизни: богомолы и жуки шевелили лапками, драконы крутили головами, представители рода кошачьих выгибались, потягиваясь, крокодилы нервно подергивали хвостами, а лошади переступали с одной чешуйчатой лапы на другую, и это всеобщее нетерпеливо движение играло и переливалось в разбегающихся глазах Михаила миллионами солнечных бликов. Когда Костен, произнеся последнее тайное имя, открыл глаза, этим глазам уже было на что порадоваться: перед людьми выстроился длинный паноптикум чудовищ, детищ явно кого-то из древних богов — не иначе как весельчака Диониса, произведенных им на свет скорее всего в приступе белой горячки.

Еще при первом явлении Михаил ощутил необоримую потребность увеличить расстояние между собой и тем, что возникало перед ним в непосредственной близости — причем ноги уже сами приняли решение унести бедное тело куда-нибудь подальше от событий; но тут со спины его подперло что-то большое и мягкое, вцепившись клещом в его локоть, и не дало Михаилу возможности не только убежать, но даже попятиться. Конечно, хотелось бы, чтобы это была Илли, но, судя по всем приметам, путь к бегству ему отрезал Бельмонд, не сделавший ноги сам, очевидно, только потому, что его парализовало от страха. Остальные присутствующие гуманоиды — как люди, так и Странники — также застыли на месте, возможно, по той же причине, что и бедняга Фредди. Однако само воспоминание об Илли в момент вернуло Михаилу утраченное мужество. Он досмотрел спектакль до конца вместе со всеми и только потом нашел в себе силы произнести полушепотом:

— Это что?..

— Это битсы, — весело отозвался Кики Заноза, как будто речь шла всего-навсего о названии какого-нибудь экзотического растения.

Михаил тут же ощутил, как ослабла хватка Бельмонда на его локте, да и сам он сразу почувствовал невероятное облегчение и даже что-то вроде легкого разочарования. Вот и всегда так: стоит кому-то дать загадочному явлению какое-то, пусть даже непонятное название, и часть жуткого очарования уже потеряна вместе с изрядной долей страха перед неведомым. Кики, кажется хотел добавить к названию еще что-то, что наверняка окончательно сорвало бы с потрясающих пришельцев ореол загадочной жути, но их имидж спас на время от разоблачения папаша Костен, отдавший как раз в этот момент громогласный приказ своей армии:

— На конь!!!

Вполне возможно, что для Странников команда прозвучала как-то иначе, но по-русски Михаил воспринял ее именно так. Окружающий народ, не колеблясь ни секунды, хлынул вперед и штурмовал неведомых битсов с той же ловкостью, с какой карабкался недавно по «горным» кучам. И полминуты не прошло, как все Странники, включая женщин и детей, уже сидели верхом на смирных, аки овечки, серебряных монстрах, представляя собой со стороны довольно внушительный кавалерийский корпус. Михаил так и не смог отделаться от ощущения, что все всадники очень походят на беззаботных отдыхающих, каких-то курортников, обзаведшихся архаичным оружием и навестивших экзотический музей, где им разрешили немного посидеть верхом на экспонатах.

Внизу осталась лишь все та же небольшая группа Странников и людей, сколоченная еще в Месиве, во главе с папашей Костеном. Костен крикнул, обращаясь к своей армии, уже полностью, судя по всему, готовой к бою:

— Сейчас я поговорю еще раз с Довертом, потом начнем, только по моему сигналу!

Михаил вспомнил про танки и оглянулся. Значит, вот как здесь принято осуществлять клановые дуэли. Оригинально, ничего не скажешь!

Окруженные, словно легкой газовой завесой призрачным маревом миражей, танки пока что стояли неподвижно, на передней машине Михаил разглядел двух человечков, сидящих на броне. «Выбор оружия на усмотрение сторон, — припомнилось Михаилу. И выбор транспорта, видимо, тоже. Михаил оценивающе взглянул на легкомысленную армию Костена. — Неужто они на этом вот, да с мечами наперевес, попрут на танки?..» — проползла недоверчивая мысль. Его попутчики из тех, кто не мог причислить себя к славному роду Странников, также молча с интересом глазели туда-сюда, сравнивая, наверное, как и Михаил, соотношение сил в грядущей потасовке. Двух мнений, похоже, быть не могло: соотношение это было явно не в пользу клана Прорва. Единственное, что как-то утешило Михаила в сложившейся обстановке, так это то, что Илли не выглядела больше столь подавленной — кажется, пестрота новых впечатлений слегка ее встряхнула, развеяв ее мрачное настроение.

Папаша Костен между тем закрыл глаза, как бы сосредоточиваясь, и сказал негромко:

— Доверт, мы уже на месте.

— Вижу, — раздался где-то рядом такой же негромкий ворчливый ответ.