Мария Симонова – Третья стихия (страница 29)

— Хорош глазеть, бойцы, разбирай продукт, а то не достанется!

Пожалуй, их манера поведения — вести себя так, будто ничего не случилось и в задней комнате не лежит сейчас истерзанный девичий труп, — действительно была единственно приемлемой. По крайней мере, она внесла некоторую разрядку в смятенные ряды их невольных (в большинстве своем) соратников все стали подтягиваться к стойке и разбирать тары с продуктами. Попрыгунчик снялся с насиженного места и, подойдя довольно-таки крепким шагом, решительно обзавелся бутылкой; Карриган, дотянувшись, взял две банки — для себя и для Илли, подцепил что-то съедобное Странник, и даже Бельмонд, с кряхтением поднявшись с пола, разжился внушительных размеров коробкой; а Рейчел спросила что-то у Рика и, выслушав его короткий ответ, скрылась в заднем помещении, куда только что вынесли труп, после чего Михаил окончательно уверился в наличии где-то там санузла, хотя сам ни за что не стал бы им пользоваться. Да и не хотелось пока, как и вообще ничего не хотелось после увиденного, даже в какой-то мере жить. Тем не менее он тоже машинально, на общем порыве взял какую- то банку, наблюдая в то же время за действиями Голса: тот уже нарыл в своем подсумке небольшой — величиной с ладонь — металлический диск, положил его на пол в центре зала и отошел на два шага. Сначала вроде бы ничего не происходило, потом вокруг диска стали вспыхивать редкие золотые искорки — загораясь, искры уже не гасли, а начинали веселую пляску в пределах невидимой сферы, их становилось все больше, вскоре уже целый рой искр отплясывал над своей мамой- диском дикую джигу влюбленных светлячков, и к ним присоединялись все новые; в какой-то неуловимый миг все светлячки слились воедино, заполыхали радостно, воплотившись в безумном танце настоящим живым огнем.

«Ага, понятно, энергоконцентратор», — подумал Михаил, вспомнив, что уже видел данное техническое новшество в туристической рекламе: «Одноразовая энергетическая батарея, стопроцентный заменитель костра, без дыма и запаха, позволяющий сохранить в неприкосновенности девственную природу земных лесов». «И не только земных», — добавил бы Михаил. Он увидел, что к огню подошла Илли и присела возле него на корточки, глядя на пламя так, словно повстречала наконец в чужом и враждебном ей мире единственное родное существо и поверяла ему сейчас мысленно свои невысказанные сокровенные вопросы. Михаила тоже неудержимо потянуло к огню, и он не стал противиться этому зову — тем паче, что вся понурая компания начала уже постепенно группироваться вокруг источника тепла и света, древнейшего спутника человека как на земле, так и в иных мирах.

Между тем небо, заменившее потолок над их головами, действительно быстро темнело; странно, что эти кусочки реальностей, оторванные от родных пространств, продолжали функционировать в точном соответствии со временем, из которого они были «вырезаны»: не иначе как между ними и породившими их реальностями продолжала сохраняться какая-то связь, хотя размышлять на эту тему было сейчас столь же бесполезно, как думать, например, о связи с загробным миром.

Петр послал Голса дежурить у входа, остальные расселись прямо на полу вокруг огня и занялись пристальным изучением содержимого разного рода продовольственных емкостей.

— Интересно, откуда здесь берутся продукты? — спросила, устраиваясь рядом со Странником, вернувшаяся Рейчел, заметно после своего отсутствия посвежевшая («Умылась она там, что ли?» — зло подумал Михаил). То ли она всерьез положила на Занозу глаз, то ли — что Михаилу показалось более вероятным — просто забавлялась от скуки (хотя какая там, к чертовой матери, скука, о скуке он, кажется, скоро будет мечтать, как дитя о любимой тянучке).

— А кто его знает, откуда они здесь берутся, — откликнулся Странник. — Появляются постоянно на полках, словно кто-то их туда ставит, — иной раз возьмешь бутылку, не успеешь отвернуться, а там уже новая стоит.

Михаил с удивлением осмотрел со всех сторон доставшуюся ему банку, отогнул припаянный сбоку маленький держатель с ложкой. По картинке судя, в банке было заперто что-то рыбное. «Откуда ты, морской продукт?..» Судя по надписям (заковыристая вязь), продукт был из мест, имеющих общую ментальность с арабскими эмиратами. «Магазинчик-самобранка, последнее слово запредельной техники!» — состряпалась моментально в мозгу у Михаила привычная рекламная мысль.

Следующий вопрос Страннику отважился задать, как это ни странно, Фредди Бельмонд.

— А эта девушка… Бедняжка… — сказал он, опуская свою коробку и судорожно вздыхая. — Почему она здесь… Была?.. Она здесь работала?

Насколько Михаил знал хозяина «Горного орла», к девушкам из персонала он всегда относился трепетно, безо всяких там интимных поползновений, можно сказать — по-отцовски.

— Скалди? Она давно здесь живет. Ждет своего жениха — Бола Бродягу, — ответил Странник. — Болу здорово не повезло: год назад он попал в Лапшерезку, и его там нашинковало в настоящий винегрет…

— Куда-куда он попал? — переспросила Рейчел, игриво прислоняясь к Страннику плечом.

— В Лапшерезку. По легенде, это то самое место, где нарезалось Окраинное Месиво, вот только никто не знает, как туда попасть, — да и запретным оно отродясь считалось. А Бродяга всегда хвастался — нет, мол, для него на Перекрестке никаких запретных мест. Словом, уж не знаю как, но побывал он однажды в Лапшерезке и вернулся оттуда не целым, а нарезаным, вроде салата — все части присутствуют, но вперемешку и каждая как бы сама по себе. Вот он и отправился в таком виде бродить по Перекрестку в поисках спасения от этой напасти.

— Но как же можно?.. — возмутился Бельмонд. — Как он мог ее тут бросить? Здесь ведь так опасно, а она одна… Была…

Видимо, в рассказе Странника Бельмонда больше всего поразил тот факт, что нашинкованный Бол Бродяга посмел оставить свою девушку одну в таком опасном месте.

— Когда Бол уходил, здесь все было по-другому: Клякса тогда еще только начинала проклевываться. В Месиве тогда жизнь кипела, можно было неделями здесь пропадать, многие здесь постоянно жили. Теперь почти никого не осталось.

— А почему же она не ушла?… — продолжал педантично допытываться Бельмонд.

Странник поднял на толстяка глаза, дернул плечом.

— Она ждет Бола. Любого. И ничего с этим не поделаешь. Скалди вообще-то отчаянная девчонка, может за себя постоять. Нечасто с ней такое случается… — Странник кивнул в сторону двери, за которой лежала убитая девушка.

— Нечасто?.. — переспросил ошарашенный Бельмонд. — Вы хотите сказать, что такое… с ней уже бывало?..

— Нечисть распоясалась, — продолжал Заноза, — здесь стало по-настоящему опасно, даже для Странников. Ей пора уходить отсюда, иначе в следующий раз они ее наверняка утащат…

После этих слов Занозы в магазинчике воцарилась почти что мертвая тишина, нарушаемая только приглушенным бульканьем: это Карриган жадно глотал что-то из бутылки. Остальные слушатели позабыли глотать что бы то ни было и уставились на Странника, как белые медведи на выловленного только что в ледяной проруби крокодила.

— В следующий раз?.. — заглушил вопросом неэстетичное бульканье Петр. — Ты что, хочешь сказать, что у нее еще может быть какой-то «следующий раз»?

— Может, но я надеюсь, что такого с ней больше не случится. Смерть всегда остается смертью, даже для Странника, — спокойно ответил Заноза. А потом рассказал им в двух словах, чем жизнь Странника отличается от жизни простого смертного, а в конце рассказа пообещал познакомить их завтра утром со Скалди, если, конечно, они до этого утра доживут. — Здесь становится с каждым днем все опаснее, — пояснил он, — особенно для людей из декорации.

— Ничего, парень, и нас не так-то просто укокошить, — подмигнул Занозе Петр. — Хоть мы и из декорации. Эти твари еще не имели дела с настоящими смертными, которым есть что терять. А тогда им любая декорация с овчинку покажется! Они и свою Кляксу тогда сами заштопают — с той стороны!

— Что ж, кто вас знает, — усмехнулся Странник. — Уж если вы меняете декорации вместе с собственным домом…

— Значит, вы утверждаете, что она… Эта убитая девушка проснется завтра утром как ни в чем не бывало?.. — обрел вдруг вновь дар речи Попрыгунчик, и сразу же его поразил словесный понос: — Но как это возможно? Этого же не может быть! Что это за место? Где мы находимся, в конце концов? И что здесь происходит?..

Кажется, у бедняги вконец не выдержали нервы, да и немудрено: сменяющиеся миры, летающие снегоуборочные монстры, небесная манна (она же отрава), пережеванный Аткин, который уже больше никогда не встанет, пространственное месиво и в довершение всего — мертвая девушка, которая собирается проснуться целой и невредимой рано поутру — коктейль, замешанный явно не для слабонервных.

— Это Перекресток Миров, — произнес Карриган, спокойно в упор глядя на Попрыгунчика. — Здесь возможно все, и ничему не стоит удивляться.

Под его взглядом неуравновешенный господин как-то сразу сник, успокоился и начал шарить рукой окрест себя в поисках отставленной бутылки. Нашарив, он ее взял и приложил донышком *к своему верному синяку. Уравновесился, одним словом.

Михаил после известия о грядущем воскрешении несчастной Скалди почувствовал себя куда бодрее, к нему даже аппетит вернулся; опустошая свою банку, он даже удивился довольно приятному ананасовому вкусу рыбного продукта и задал между делом вопрос Страннику по поводу преодоления им языкового барьера. Вопрос привел Занозу в недоумение: он не сразу взял в толк, о каком барьере идет речь, и был очень удивлен, узнав, что говорил сегодня со своими попутчиками на двух разных языках: русском и межгалактическом. Вряд ли они пришли бы к взаимопониманию, если бы в разговор в конце концов не вмешался всезнающий Карриган.