Мария Симонова – Третья стихия (страница 28)

Странник, высвободив себя наконец из пылких девичьих объятий, молча направился в обход этой груды кирпичей, непонятно как еще держащихся друг за дружку. Вся компания, возлагавшая, несмотря на замечание Петра, большие гастрономические надежды на осведомленность Странника, охотно за ним последовала. Вскоре в строении обнаружилась изрядная брешь — часть стены за поворотом просто-напросто отсутствовала, — в этот гостеприимный проход небольшой отряд и свернул вслед за Занозой.

Помещение, куда они вступили, хоть и не имело потолка — его с успехом заменяло здесь бесцветное небо, — зато имело довольно ровный мозаично-плиточный пол и в целом оказалось именно из разряда тех, что им сейчас и требовалось: небольшой зальчик представлял собой подобие провинциального магазинчика, вдоль дальней стены располагалась стойка, а за ней — полки, тесно уставленные предметами коробочного, баночного и бутылочного типа с яркими этикетками. Не подвел Странник, не обманул всеобщих надежд! Весь небольшой отряд почти поголовно (кроме Илли и Карригана, остановившихся в дверях) устремился через зал на штурм стойки (не хватало только общего крика «ура!»); сам Заноза не явился исключением, однако Михаил заметил, что по пути он озабоченно оглядывается, словно в поисках кого-то, кого он ожидал здесь встретить, но его, как видно, почему-то не оказалось на месте.

Первыми стойки достигли Рик с Седым и, не утруждая себя долгой кружной дорогой, сразу через нее перескочили. Седой приземлился с той стороны благополучно, а вот Рику не повезло — он наткнулся на что-то лежащее на полу за стойкой, едва не упал, медленно выпрямился и, глядя куда-то себе под ноги, раздельно, чуть не по слогам, как прилежный ученик на уроке, произнес непечатное ругательство. Седой, уже запустивший руки в продуктовый арсенал на полках, тоже мельком глянул вниз и моментально позабыл о расставленных перед ним в изобилии продовольственных товарах.

— О, дь-явол!..

Их замешательство остановило остальных.

— Что там? — спросил Петр и, не дожидаясь ответа, перегнулся через прилавок, посмотрел сам. Помолчав мгновение, прокомментировал: — Да… Красиво…

Михаил хотел было также взглянуть, что там нашлось такого красивого, но удалось ему это не сразу. Странник, застонав сквозь зубы, оттолкнул его, перемахнул на ту сторону и скрылся за стойкой, присев там перед чем-то на корточки. И тогда уже все, кто находились поблизости — Рейчел, Бельмонд и Попрыгунчик, шагнули к прилавку и стали, перегибаясь, заглядывать вниз.

Михаил тоже посмотрел, тут же отпрянул и обернулся назад — Илли с Карриганом, заметив общее замешательство, уже к ним подходили.

— Не давай ей туда смотреть, уведи обратно!.. — с трудом выговорил Михаил и сам встал перед Илли, расставив руки, загораживая ей дорогу, при этом пошатываясь и с трудом преодолевая приступ тошноты; хотя то, что лежало за стойкой, он увидел не полностью — часть загораживал собою склонившийся Странник. Но и этого оказалось для Михаила вполне довольно: никогда ему еще не доводилось видеть убитых девушек (одного убитого мужчину он уже недавно видел), и убитых настолько зверски: девушка, лежавшая позади стойки, была изорвана, растерзана, словно ее месили огромными когтистыми лапами, вырывая из тела целые куски, или же рвали зубами (одно, впрочем, не исключало другого).

Позади рухнуло что-то тяжелое, после чего Михаила сильно пихнули в бок, и, миновав его, пронесся между Карриганом и Илли к выходу Попрыгунчик, закрывая отчаянно рот руками. Михаил вспомнил, что бежевый герой успел сегодня поужинать в баре с его девушкой — даже в этом ему, как теперь выяснялось, не повезло. «Хорошо, что я не успел», — с какой-то замогильной радостью подумал Михаил.

Илли, стоя перед ним, встревоженно заглядывала через его плечо, но Карриган взял ее за руки, развернул назад, и она отошла, не задавая вопросов, высоко, как и всегда, держа голову. Карриган прошел к стойке мимо Михаила. «Любопытство не порок…» — подумал ему вслед Михаил.

— Надо ее отсюда вынести, — раздался позади голос Петра. — Рейч, отыщи здесь какой-нибудь плащ, что ли!..

Михаил оглянулся: Петр сидел на прилавке, свесив ноги, рядом с ним стоял Карриган, неподалеку от его ног лежал на полу Фредди Бельмонд — кажется, в обмороке; мимо него только что прошла Рейчел, направляясь в угол, к расположенной за стойкой двери. По ту сторону стойки по-прежнему находились Рик, Седой и Странник — все трое стояли, глядя вниз.

— Ее нельзя отсюда выносить, — сказал Странник. — Я отнесу ее в заднее помещение.

— Ладно, поступай как хочешь, — без выражения ответил Петр. — Это ваши дела.

Скоро из-за двери появилась Рейчел с какой-то белой материей в руках — то ли скатертью, то ли занавеской — и бросила ее на стойку. Странник взял материю и, нагнувшись, стал заворачивать тело; ему помогал Рик. Михаил подошел к Бельмонду — необходимо было сейчас что-то делать, все равно что, лишь бы сбросить оцепенение, не думать о том, что лежит там, за стойкой, — наклонился и похлопал Фредди по щекам. Тот слабо шевельнулся, приоткрыл глаза, сделал попытку сесть. Михаил ему в этом подсобил — санитарная работа, похоже, грозила вскоре перерасти в его второе призвание. «Пойти, что ли, Попрыгунчика заодно откачать?» — тускло подумал Михаил, опускаясь на пол рядом с Бельмондом.

— Ты ее знал? — донесся до него голос Рика, обращавшегося к Страннику.

— Да, я ее знаю, — ответил Заноза. — Это Скалди. Понесли.

Они разогнулись, подняв с двух сторон тело, завернутое в пропитавшуюся уже кровью материю.

— Кто ее так?..

— Нечисть из Кляксы. Слава Богу, что хоть с собой не утащили, — сказал Странник, к удивлению Михаила, уже довольно бодрым голосом.

— Да какая ей теперь разница, — заметил Рик, пятясь спиной в направлении двери.

— Какая разница?.. — переспросил Заноза удивленно и, помолчав, добавил: — Ну да, вы же из декорации…

Тут с «улицы» послышались тяжелые шаги, словно иллюстрация к последнему разговору: чудовище возвращается к месту преступления, чтобы забрать добычу и уволочь ее в свое черное логово. Михаил, осененный этим леденящим душу образом, молниеносно вскочил, Петр и Седой почти одновременно оказались рядом с ним и уже с оружием в руках. Секундой позже «в дверях» вместо горячо ожидаемого кровожадного монстра возникла знакомая фигура в бежевом костюме, напоминающая чем-то пожухлый лист, не вполне устойчивая и с заметной прозеленью в лице. Проникнув в помещение, фигура тут же сделала шаг в сторону — к ближайшей стене и расслабленно опустилась возле нее на пол.

— Ложная тревога, — буркнул Петр, убирая лазерник.

— В следующий раз я его точно подрежу, — пообещал из-за стойки Рик, перекидывая свой РП обратно за спину, и они наклонились одновременно со Странником, чтобы поднять свой оставленный на время тревоги кровавый груз. Пока они выносили тело в заднюю дверь, Рейчел уже оказалась за прилавком и принялась выставлять на него с полок банки, коробки и бутылки, предварительно разглядывая приглянувшиеся этикетки. Одну бутылку она перебросила Петру, он тут же, чуть не на лету ее вскрыл и жадно прилип к горлышку. Хладнокровию Рейчел (проявленному ею уже не впервые при виде смерти) можно было бы позавидовать, однако Михаилу она была в этот момент по-настоящему, до презрения неприятна. Хотя он и понимал — смерть для нее, вероятно, являлась привычным и вполне обыденным явлением: что-то типа мелкой рабочей неурядицы, вроде увольнения со службы проштрафившегося сослуживца. А эта уволенная из жизни незнакомка и вовсе была из какого-то другого ведомства — тем более не о чем жалеть!.. Мгновением позже Михаил устыдился своих мыслей, потому что уловил внутренним слухом знакомый голос, сказавший глухо где-то вдалеке: «Что ты знаешь о ее жизни, чтобы ее судить?» И только. Михаил даже усомнился — а не сам ли он задал себе этот вопрос голосом Карригана? А ведь действительно — равнодушие могло быть для этой девчонки единственным средством, чтобы не сойти с ума в том переполненном смертями мире, куда ее забросила лихая судьба. Не ее вина, что постепенно оно стало для нее нормой жизни…

Окружающие наблюдали за действиями Рейчел в молчании, большинству из них, кажется, резко расхотелось есть (Попрыгунчику-то уж точно расхотелось). Тем временем Петр, как выяснилось, совмещал приятное с полезным: запрокинув голову, он поглощал содержимое бутылки и одновременно окидывал взглядом небеса — благо никакой потолок ему тут в этом занятии воспрепятствовать не мог. Осушив бутыль до половины, он бросил ее Седому и поделился со всеми результатами своих метеорологических наблюдений:

— По-моему, вечереет. Самое время ужинать, а потом можно и отдохнуть. Сдается мне, что в этой картинной галерее от Кляксы все равно ни где не спрячешься, поэтому ночевать будем здесь. Голс, разводи костер.

— Где? — спросил, отрываясь от бутылки, каторжник, которого Михаил давно уже нарек про себя Седым. Кстати, сам Михаил задал бы сейчас на его месте вопрос «из чего?».

— На полу, где же еще! — рявкнул в ответ Петр, так и не прояснив пока для Михаила его мысленного вопроса. Голса этот вопрос, впрочем, не озаботил: он кивнул и направился в центр маленького зала, копаясь на ходу в своем подсумке. Из задней комнаты вышли Рик с Занозой, Рик на ходу вытирал мокрые руки о какую-то тряпицу — похоже, что он обнаружил где-то в подсобке водопровод (возможно, также и канализацию). Сам Петр потянулся к горе упаковок, выставленных уже Рейчел на стойке, со словами: