Мария Симонова – Третья стихия (страница 24)

Михаил проследил за направлением его взгляда и тут же тоже позабыл смеяться; правда, успев еще на волне смеха перемахнуть через момент неизбежной внутренней паники, возникающей, как правило, у человека при внезапном появлении в его собственных мирных тылах подавляющей мощи противника. Оказывается, Карриган не преувеличивал, когда говорил о возможностях своих преследователей. Снег, падавший отвесно и величаво по всей окружающей реальности, перед отелем сейчас закручивался грандиозным вихрем- воронкой; в эпицентре вьюжного урагана метрах в двадцати над землей рождался, словно выныривал в заснеженный мир из потаенных пространств, давешний неучтенный катер-«чужак», названный недавно Петром «имперским».

Вместо страха в душе Михаила возникла знакомая ему до сих пор только по виртуалке боевая злость. Он обернулся, проверяя, все ли его «подопечные» в наличии; чудовище уже успело от них немного отползти, и Михаил сразу увидел замершего неподалеку в оцепенении Фредди Бельмонда; чуть дальше стояли, наблюдая появление погони, Илли с Карриганом, сзади к ним почти бегом приближался Петр. Михаил вместе со Странником и остальными, не теряя времени, бросились к ним, сопровождаемые по пятам забытым всеми посрамленным героем.

— Где Аткин? — еще издали крикнул Михаил Петру.

— Нету Аткина! Пропал! Засосало! — проорал в ответ Петр.

Михаил замер в нерешительности, не зная, стоит ли поверить брату, записавшему уже Аткина в мертвецы, и тоже махнуть на него рукой или необходимо срочно бежать выручать одного из подопечных, вытаскивать его хоть за ноги живого или мертвого из аэродинамической трубы-хобота.

Однако Петр, по своему обыкновению, уже все за всех решил.

— Это ваши проблемы, — заявил он, обращаясь к Карригану и указывая пальцем на висящий перед отелем, пока еще неподвижный катер. — Разбирайтесь с ними сами как хотите, а мы идем обратно в отель.

— Ты так думаешь? — произнес Карриган насмешливо и показал глазами в направлении катера. Заинтригованные его словами, все еще раз дружно посмотрели на небо, и большинство посмотревших посерело лицами: рядом с катером возникала медленно вторая смерчевая воронка.

— Похоже, что у твоих друзей-федералов также имеются кое-какие возможности, — заметил Карриган и добавил негромко: — Если только им кто-нибудь не помог.

— Странник, ты где там? — Петр нашел глазами Занозу и мгновенно изменил свое предыдущее решение: — Действуй! Уводи нас отсюда куда хочешь — хоть к чертовой бабушке, да побыстрей!

Заноза, равнодушно пожав плечами, вопросительно взглянул на Михаила — похоже, он уже понял, кто из его новых знакомых является тем самым Проводником и кому, соответственно, принадлежит в этой компании окончательное слово.

— Я должен убедиться, что Аткин погиб, — высказался, по-бычьи упрямо склоняя голову, Михаил.

— Да ты что, братец, совсем охренел? — процедил сквозь зубы Петр, опуская тем временем руку в тот карман, где у него лежал лазерник. — Сказано тебе, что его нет, он давно уже у носорога в брюхе!

— Советую тебе предъявить нашему Проводнику доказательства, да поскорее! — уронил свое веское слово Карриган; второй катер уже практически завершил переход в эту реальность, лишь бушевал еще вьюжный ураган, свидетельствующий о возмущениях потревоженного им пространства.

— Какие доказательства? Где я их ему возьму?! — окончательно взбеленился Петр, доставая лазерник и размахивая им перед лицами собеседников.

— Вспори носорогу брюхо, — равнодушно посоветовал Карриган.

Тут в разговор вклинился Рик:

— Кончай ломаться, Проводник! Пока мы будем потрошить эту зверюгу, нас уже успеют взять раз десять! — поддержал он штурмана, красноречиво махнув стволом своего оружия в сторону превосходящих сил противника.

— Я должен хотя бы убедиться, что Аткина нет рядом со зверем, — быстро сказал Михаил и, не уточняя ничего больше, чтобы не тратить драгоценного времени, бросился вслед за удаляющимся чудовищем.

— Черт бы тебя побрал! — прорычал Петр, торопливо направляясь за братом. Остальные последовали его примеру. Стоявший в сторонке Бельмонд, помявшись немного в нерешительности — очевидно, размышляя, возместят ли ему явившиеся слуги закона убытки, если он прямо сейчас им сдастся, — в конце концов ринулся вслед за разорившей его компанией.

— Интересно, они нас уже заметили? — спросила, косясь на бегу назад, девушка из команды Петра. Никто ей не ответил. Вместо ответа со стороны Карригана донеслась настойчивая мелодия из трех нот. Все покосились настороженно на звук, сам же Карриган на свое новое (точнее — старое) звуковое сопровождение никакого внимания не обратил и эгнота из кармана доставать не стал, хотя тот продолжал методично надрываться. Они достигли как раз невозмутимой громады животного и обегали его вслед за Михаилом (тот на бегу звал Аткина, сложив рупором ладони), как вдруг оба катера, различимые теперь в снежном мареве только по многочисленным бортовым огням, одновременно развернулись и стали быстро надвигаться. Звуковой сигнал в кармане у Карригана многозначительно оборвался.

— Мишка, кончай бегать! Уходим! — заорал Петр, настигая брата огромными прыжками.

— Все. Допрыгались… — произнес, доставая из-за пояса лазерный пистолет, Седой.

«Господи, неужели не успею? Дай только мне его увидеть, живого или мертвого!» — взмолился про себя Михаил Летин. И тут, словно по незримому мановению, кое-что изменилось в окружающей безразличной до сих пор природе. Казалось бы, ничего особенного не произошло, просто, как сказали бы синоптики, возник ветер. Но ощущение при этом у Михаила создалось такое, будто вся масса застоявшегося воздуха над пустыней одновременно сдвинулась и потекла — сначала медленно, но с каждой секундой ускоряя движение, как будто весь здешний воздушный океан был гигантским самодвижущимся приспособлением и его неведомый водитель нажал сейчас где-то на педаль газа. Огромные теплые хлопья, так похожие на снежные, падавшие до сих пор к земле по идеальным перпендикулярам, понеслись навстречу беглецам все быстрее, так что им пришлось отворачиваться, загораживая лица; роскошная взбитая перина, надежно, казалось бы, покрывавшая землю, поднялась на воздух сразу вся, единовременно, похоже — по всей своей невероятной протяженности, и полетела, словно легкая пена, сдунутая бесшабашным великаном с грандиозной пивной кружки. Окружающее исчезло, утонув в сплошном молочно-белом коктейле; Михаил, повернувшись спиной к ураганному потоку воздушных масс и манны, закрывал лицо руками и высматривал в первую очередь, не унесло ли ненароком Илли (ну и, разумеется, всех остальных), и думал: «Дай-то Бог, чтобы стихия создала в их чертовых приборах какие-нибудь помехи!» Всевышний, по наблюдениям Михаила, стал вроде бы в последнее время прислушиваться к его просьбам.

— Чтоб там трам-тарарам всю вашу гребаную аппаратуру манной позалепляло! — услышал он где-то поблизости выкрик Петра и порадовался, что опытный штурман тоже находит вполне вероятной такую возможность. Тем не менее стоять дальше на месте не имело смысла, надо было действовать, пользуясь, если так можно выразиться, «передышкой», и Михаил начал двигаться по направлению к животному, надеясь все-таки добраться до его хобота, чтобы проверить наверняка, не торчат ли из загребущего отростка ноги злополучного Аткина. Остальные члены команды сделали попытку догнать Михаила — наперекор стихии и практически на ощупь, — видно, независимо друг от друга решив, что сейчас наступил как раз самый подходящий момент для незаметного бегства от погони. Ветер (то есть общее движение воздушных масс) между тем продолжал усиливаться, и в какой-то миг вся гонимая им манна отделилась от земли и стала подниматься вверх, все выше и выше одним слепым безбрежным потоком. Михаил, уверенный, что направляется к животному, увидел сначала голую пористую поверхность почвы под своими ногами; пелена метели взлетала вверх легкой театральной занавесью, и он узрел прямо перед собой — тут же решив, что это ему кажется, — необхватные ноги чудовища, отрывающиеся от земли; остальное тело гиганта скрывалось в улетающем пенном мареве, лишь восемь колонн прощально покачивались перед Михаилом, уносясь в неведомые выси. Михаил и сам едва держался на ногах под напором ветра, но все же пока что еще держался, как и остальные его попутчики, в то время как многотонное (с виду) чудовище уже подхватило ураганом, будто причудливый монгольфьер.

Однако сам факт вознесения гороподобного монстра моментально отошел для Михаила на второй план, потому что на том месте, откуда только что взлетело животное, он увидел лежащее неподвижным комом человеческое тело. Принадлежать это бренное тело могло только Аткину (а кому ж еще?). Михаил устремился к нему, но не успел еще приблизиться, как уже понял, что Аткин мертв: он лежал на животе, руки и ноги были вывернуты под неестественными углами, как у брошенной марионетки, и шея тоже была вывернута, поэтому лицо его глядело вверх. В целом Аткин выглядел так, будто его протащило через огромную молотилку. Михаил остановился в шаге от него, просто не в силах подойти еще ближе, и тут же услышал над своим ухом голос Петра:

— Ну что, убедился?..

Потом другой голос сзади вскричал торжественно: