Мария Симонова – Третья стихия (страница 22)
«Ну дела! Уже дома стали по декорациям перекидывать, — подумал Кики Заноза. — А может быть, это подлинник?» — осенило его в следующую секунду. Если дом был подлинным, то он вполне мог стоять постоянно на Перекрестке Миров, не исчезая вместе с декорациями, а сменяя их ежедневно, как это делали сами Странники. Правда, о домах-подлинниках Заноза до сих пор никогда не слышал, даже от папаши Костена; с другой стороны — мало ли чудес на Перекрестке, и постоянно возникают все новые, удивляющие даже стариков. Кто может знать обо всех? В любом случае путешествующий по реальностям дом был для Кики явлением необычным и заслуживающим внимания — особенно теперь, когда в нем мог оказаться кто-то, кто помог бы ему выбраться из этой чертовой провальной ямы, кишащей снегососами.
Кики Заноза поднялся на ноги, взошел на небольшой приступочек перед терраской, шагнул к двери и осторожно постучал по крылу изображенного на ней стервятника. Сначала внутри дома стояла тишина, и Кики собрался было постучать еще раз, уже погромче, как вдруг из-за двери донесся слабый голос, спросивший неуверенно:
— Кто там?…
Глава 7
НА ПЕРЕКРЕСТКЕ МИРОВ
— Кто там?.. — проблеял испуганно Фредди Бельмонд от своей стойки.
— Кики Заноза из клана Прорва. Можно войти? — услышал Михаил Летин голос из-за двери, говорящий на чистом русском языке.
— Боже мой, я подозревал! — встрепенулся вдруг господин в беже и продолжал восторженно: — Это потрясающе! У нас с ними единая ментальность! Общее психологическое пространство!
— Тити-мити — братья по разуму, — проворчал Петр Летин, после чего потянул из кармана свой лазерник и крикнул в направлении двери: — Заходи, земляк, гостем будешь!
Его бригада также нащупала оружие и взяла на прицел область солнечного сплетения гипотетического донского орла, вырезанного на двери отеля и изнутри.
Одна створка медленно приотворилась, и порог холла переступила нога в толстом мотоциклетном ботинке. Вслед за ногой возник невысокий парень лет двадцати, сероглазый, усыпанный с головы до ног снежной мукой, так что цвет его волос и одежды было определить сейчас довольно трудно, с заткнутым за пояс маленьким карабином, похожим на детскую игрушку, кое-как отлитую из цельного куска металла. Замерев перед дверью, вежливый пришелец оглядел помещение, людей, наведенное на него оружие и произнес как-то по-дружески понимающе:
— Из боевой декорации?
Ответом ему было общее недоуменное молчание.
— Меня вы можете не бояться, — сообщил неожиданный гость. — Там, — он ткнул большим пальцем через плечо, — сейчас пустыня.
После этого вновь прибывший начал деловито отряхиваться от снега. Нервы у него, похоже, были такими же цельнометаллическими, как и его пародийное оружие.
— Хороший у вас домик, — заметил он как бы между прочим в процессе отряхивания. — На Перекрестке сработан?
Окружающие продолжали молчать, наблюдая за гостем, в большинстве своем — растерянно: пришелец вел себя так, будто выходил только что из дому на пять минут до ветру, а теперь вот опять вернулся. Террористы, не дожидаясь разрешения Петра, уже опустили оружие, как видно, ощутив его явную в данном случае неуместность. Петр тоже убрал в карман свой лазерник, после чего подал наконец голос, причем также довольно дружелюбно.
— Послушай, парень, что это за местность? — спросил он. — Мы здесь в первый раз.
— Я тоже, — усмехнулся, поднимая голову, назвавшийся Кики Занозой.
Михаилу паренек нравился с каждым мгновением все больше, хотя нес пока какую-то околесицу, пусть и на чистом русском языке. Михаила, кстати, очень порадовало, что брат решил поговорить с русскоязычным аборигеном мирно, без запугиваний и угроз — не до конца еще, оказывается, озверел брат Петр в своей запредельной разведке.
— Ты не понял. — Петр почесал в подбородке, как бы размышляя, стоит ли открываться первому встречному, и наконец решился: — Мы из другой реальности.
Заноза еще раз пристально оглядел всю компанию.
— Люди из декорации, — произнес он, словно не веря в собственные слова. Потом, помолчав мгновение, качнул отрицательно головой и добавил: — Не может быть.
Неизвестно, что собирался ответить на это Петр — скорее всего последняя фраза гостя окончательно похоронила мирные намерения штурмана, — но тут в разговор вступил Владимир Карриган и сразу внес в него если не полную ясность, то по крайней мере частичное взаимопонимание.
— Мы не с Перекрестка, — сказал он гостю на межгалактическом наречии. — У нас возникли проблемы в нашей реальности, и оттуда за нами, надо думать, скоро прибудет погоня. Ты должен помочь нам уйти.
Заноза пожал плечами и ответил на чистейшем межгалактическом:
— Но раз вы сами меняете декорации, да еще вместе с домом, то чем я-то могу вам помочь?..
— Наш Проводник может увести в другую реальность, но нам необходимо при этом оставаться на Перекрестке — здесь есть шанс затеряться в декорациях, а это под силу только тебе, Странник.
Заноза скептически хмыкнул и посмотрел на народ, мало что понимающий в беседе, но тем не менее со вниманием ждущий его ответа.
— Вообще-то я тут заперт, в этой паршивой Декорации, — поведал он. — Но если мне подсобит этот ваш Проводник, то попробовать можно.
— Подсобит, подсобит, — заверил его Петр, бросая на Михаила не слишком-то вдохновляющий взгляд.
— Тогда пошли, — обронил паренек, названный только что Карриганом Странником, и направился к двери, в которую только что вошел, с очевидным намерением выйти; похоже, что Заноза не мог или не хотел идти через пространства вместе с таким солидным (имея в виду размеры) помещением.
Все, не возражая, тронулись вслед за Странником, как вдруг от стойки донесся отчаянный вопль.
— А мой отель, как же мой отель!? — орал позабытый всеми гостеприимный хозяин заведения, заброшенного только что беспардонными преступниками в неизвестные миры. — Умоляю вас, верните сначала его на место! Я отказываюсь с вами идти!
Большинство не обратило никакого внимания на его пассивный, хоть и громкий протест, лишь оглянулся назад с некоторым состраданием Михаил, и Карриган, приостановившись у дверей, сказал хозяину:
— Вы, конечно, можете оставаться со своим отелем здесь, в пустыне. Но я все же советовал бы вам пойти вместе с нами.
— Ни! — За! — Что!!! — выкрикнул в ответ отважный хозяин «Донского орла». Однако, когда все посетители покинули отель и вышли в заснеженное поле, последним, за кем закрылась дверь с орлом, оказался Фредерик Афанасьевич, молчаливый и подавленный свалившейся на него нежданно-негаданно злой бедой. Но окружающим было теперь уж и вовсе не до его невидимых миру страданий.
Снаружи Михаила поразил в первую очередь невероятно рассыпчатый, почти бесплотный снег. Михаил протянул перед собой детским жестом сложенные ковшиком ладони и поймал в них огромную снежинку — она оказалась теплой, как комочек пара, унесенный шальным ветром от своей кастрюли с горячей кашей. В то же время откуда-то с заснеженных полей донеслось все нарастающее шуршание; через мгновение снежную пелену раздвинуло нечто огромное, холмистое и многоногое с гигантским хоботом-шлангом впереди. Шлангом чудовище засасывало в себя с голодным свистом весь близлежащий нестандартный снег.
«Снегоуборочный комбайн…» — вспыхнула в потрясенном сознании Михаила Летина сюрреалистическая мысль.
— Кто из вас Проводник? — поинтересовался между тем Кики Заноза, равнодушно отвернувшись от страшилища и переводя вопрошающий взгляд с одного онемевшего попутчика на другого.
Судя по его невозмутимому поведению, Михаил догадался, что чудовище непосредственной опасности не представляет, и хотел было откликнуться на призыв Странника, да не успел: позади раздался жутковатый, нечленораздельный, переполненный какой-то первобытной скорбью вопль. Михаил обернулся, не сомневаясь, что это кто-то из спутников до смерти перепугался при виде животного, но, как тут же выяснилось, кричал хозяин отеля, и вовсе не по поводу чудовища; Михаил лишь теперь заметил, что перенес через границу измерений только нижний этаж драгоценного сооружения. Фредерик Афанасьевич, обнаружив Пропажу двух других этажей, в угаре первого потрясения забыл даже о приближении к отелю неведомого и агрессивного (возможно) монстра. Но выброс в окружающую среду личных впечатлений Не ограничился, к несчастью, стоном одного Бельмонда.
— Потрясающе!!! Это просто потряса-ю- щще!!! — вдруг провозгласил с фанатичной оттяжечкой господин в беже, вперившийся горящим взглядом в проплывающую мимо, наподобие дрейфующего архипелага, громаду чудовища. А в следующий миг он ринулся вперед — на зверя, как голодный комар на тучную корову, вздымая за собой клубы снежной пыли.
— Аткин! — коротко бросил Петр.
Один из бывших заключенных, до сих пор державшийся постоянно возле девушки с осенними глазами, кинулся наперерез фанатику, но тот юрко увернулся, достиг в три прыжка вожделенного страшилища и похлопал его восхищенно по ближайшей, только что опустившейся ноге. Тут как раз его достиг Аткин, но проворный натуралист опять сумел вовремя увернуться от погони и устремился вдоль зверя, куда-то по направлению к его хоботу. Аткин оглянулся вопросительно на Петра, потом побежал следом за явно сбрендившим от счастья натуралистом.