Мария Симонова – Третья стихия (страница 18)

— Зачем?

Последний вопрос содержал ровно столько издевки, сколько ее возможно было уместить в одно короткое слово.

— Затем, что вы у меня на крючке, а это посерьезней, чем если бы сюда слетелась вся межгалактическая федеральная полиция!

Голос, хоть и оставался спокойным, был полон ощутимой и нешуточной угрозы.

— Иди к Дьяволу, — дружески посоветовал незнакомец, захлопывая эгнот и кладя его к себе в карман. Его дама проигнорировала этот самовольный жест, словно с этой минуты не желала больше иметь со своим эгнотом ничего общего.

Тут в их небольшой загадочный междусобойчик получил наконец возможность вклиниться непосредственный руководитель террористической группы.

— Так-так, и что же мы имеем? — протянул Петр Летин, так же, как и они, переходя на межгалактический, в то же время внимательно ощупывая взглядом незнакомца и его спутницу. — А имеем мы, похоже, под нашим и без того жареным боком двух преступников международного пошиба с имперским катером на хвосте.

У Михаила Летина временно перехватило дыхание, но этого, кажется, никто из окружающих, увлеченных событиями, не заметил.

— А ты догадлив, Петр Летин, — насмешливо откликнулся незнакомец и совершенно спокойно продолжил: — И имей еще, кстати, в виду, что возможности нашего «хвоста» значительно превосходят возможности вашего. Поэтому, чтобы увести нас отсюда без ущерба, твоему Проводнику не мешало бы поторопиться.

Петр слегка прищурился на незнакомца, похоже, копаясь мысленно в памяти.

— Что-то я не припомню, чтобы мы были знакомы, — проронил наконец он.

— Владимир Карриган, — представился его собеседник. — Девушку можешь звать просто Илли.

Девушку при звуке ее имени заметно передернуло.

«Илли», — машинально повторил одними губами Михаил Летин имя международной преступницы, не ставшее, как ни странно, от этого убийственного факта ничуть менее сладким.

— Так вот, Владимир Как-тебя-там. Боюсь, что моему братишке не под силу будет увести с собой такую уйму народа… — Он исподтишка бросил взгляд на своих людей, и Михаил догадался, что Петр едва ли рассчитывал на его возможности даже в отношении всей своей команды. Очевидно, он планировал взять с собой лучших, а остальных — тех, на кого силы у брата не хватит, — оставить — да попросту бросить — здесь, в отеле, на милость полиции.

Владимир Карриган помолчал, глядя на Михаила пробирающим до костей, словно сквозной ветер, ледяным взглядом, и произнес:

— Ты очень недооцениваешь своего брата. А зря. Такого сильного Проводника я вижу впервые.

— Можно подумать, что ты их много видел, — недоверчиво проворчал Петр и зло усмехнулся сквозь зубы: — Тоже мне спец по Проводникам!

— В какой-то мере, — серьезно обронил Карриган, не спуская испытующего взгляда с Михаила.

— Так вот что, Мишка, — начал было Петр, но в этот момент воздух в холле наполнился неприятным до озноба звуком, напоминающим высокий жутковатый вой старинной бормашины; одновременно пол под ногами осажденных мелко завибрировал — точнее, это завибрировал сам отель, возможно, даже вместе с тем участком горного массива, к которому непосредственно лепился. А вместе с отелем завибрировали, стуча, как кастаньетами, зубами, все, кто находился внутри него, и в частности — в розовом холле. Активней всех завибрировал хозяин «Горного орла» Фредди А. Бельмонд, поскольку, кроме всего прочего, трясся за свое добро и еще до начала этого «всего прочего».

— Боже мой, нет! Не надо! — горестно воззвал он к ходящему ходуном розовому интерьеру, суетливо хватаясь руками за стойку, у которой стоял, и за те предметы обстановки, до которых мог дотянуться. Служащие отеля своего хозяина, увы, не поддержали, а завизжали на пару, схватившись друг за дружку, после чего упали вместе на четвереньки и принялись куда-то бестолково отползать; между тем обе беглые преступницы в целом сохраняли хладнокровие, мужественно воздерживались от визга и держались почти стойко, уцепившись при этом за ближайших попавшихся под руки мужчин. Что же касается последних — они в большинстве своем восприняли происходящее с невозмутимостью профессионалов, включая даже покинутого господина в беже и Михаила, приросшего глазами к Карригану, в плечо которого вцепилась Илли.

— Работай, Проводник! — приказал Карриган достаточно громко, чтобы перекрыть общую какофонию, но и убийственно спокойно, несмотря на все усиливающуюся вибрацию; в его взгляде Михаил прочел еще более властный приказ, чем в голосе.

— Давай, Мишка! Иначе через минуту все здесь рассыплется в пыль! У них «Икс-вибро»! — выкрикнул, в свою очередь, Петр. Как ни плохо Михаил разбирался в оружии, но и ему было известно, что «Икс-вибро» — это оружие, созданное на основе дистро-звука — удивительного и не до конца еще разгаданного физического явления, способного в направленном пучке разрушать исключительно неодушевленную материю (в том числе и органическую). Однако не приказ Карригана и не отчаянный выкрик Петра заставили наконец роковой барьер в его подсознании обрушиться с погребальным треском; в безумной тряске, почти оглушенный воем «Икс-вибро» и визгом девчонок, с доносящимися в промежутках откуда-то издали воплями «Нет!» и «Не надо!», все еще не осмеливаясь на решительный шаг, он поймал вдруг взгляд незнакомки… И, пошатнувшись, едва не упал.

«Слизняк!» — ударил Михаила наотмашь беспощадный приговор, яснее самых громких слов и воплей написанный в ее взгляде. И дрогнул, давая миллионы трещин, его старый уютный внутренний мирок, и осыпался, как каменная скорлупа с реликтового яйца, в котором шевельнулся и властно забился, оживая после многовекового сна, детеныш динозавра. Там, за опавшими скорлупками, распахивался во все стороны огромный мир — запретный для него от века плод, непознанный и волнующий, безбрежный, пугающий до щемящей дрожи восторга в сердце — его новый мир, который ему, врожденному Проводнику, суждено еще было со временем исходить и познать из конца в конец. А пока перед ним лежала лишь самая первая дорожка — он ощутил ее под ногами сразу, едва только каземат старого страха рухнул под ударом одного девичьего взгляда.

Не колеблясь больше ни секунды, Михаил сделал по этой дорожке первый радостный шаг, еще не веря в себя, еще боясь, что дорога из-под ног вдруг исчезнет, и тут же услышал каким-то незнакомым ему пока внутренним слухом спокойный низкий голос Карригана: «Веди, Проводник. Не бойся — я помогу. Веди».

Ничему больше не удивляясь и чувствуя только всем существом мощную стороннюю поддержку, он вобрал в себя, словно вдохнул, все окружающее — еле стоящих на ногах людей, шатающуюся стойку, ходящие ходуном стены и даже деревянные кресла — взял столько, сколько смог захватить одним панорамным взглядом. Он чувствовал, что идет, но не ведал куда: он видел только их — тех, кого «уводил» с собой, уводил, хотя они не двигались, а продолжали стоять вокруг него (а кое-кто продолжал еще ползать), по-прежнему видел зал отеля, вот только окна подернуло, словно занавесками, желтовато-белесой мерцающей пеленой. С появлением пелены исчезла зубодробительная тряска, и оборвался выворачивавший душу вой. Идти Михаилу было трудно: слишком большой клочок мира он сгоряча прихватил с собой, слишком много лишнего… И не выдержать бы ему одному такого непосильного груза, кабы не чья-то постоянная уверенная помощь (Карригана?..). Тем не менее сила покидала Михаила с каждым шагом, и он, опасаясь уронить что-нибудь (или кого-нибудь) по дороге, уже подумывал о легкой передышке на полпути (понятия, кстати, не имея, возможно ли это осуществить на деле), когда туманные занавеси на окнах начали истончаться и довольно быстро растаяли. Судя по всему, дорога привела их — что, собственно, и было свойственно дорогам — в какое-то конкретное место.

За распахнутыми окнами отеля простиралось теперь бело-коричневое пространство, по всей ширине которого происходило какое-то неясное движение. С чайного цвета небес редкими и очень крупными хлопьями падал снег.

Михаил осторожно расслабился — постепенно, как будто опасаясь уронить и разбить нечаянно в чужих измерениях драгоценный островок собственного мира. Чисто автоматически, как школьный наставник на экскурсии, он пересчитал глазами своих «подопечных» — Илли, Карриган и группа террористов во главе с Петром были на месте, наличествовал также Фредди Бельмонд, прилепившийся в данный момент — видимо, намертво — к кедровой стойке. Все названные личности наблюдали сейчас со вниманием процесс неторопливого выпадения снега в распахнутых окнах. Обе девушки из обслуги, как это ни странно, исчезли; Михаил был уверен, что видел девушек отползающими в самом начале путешествия, и теперь предполагал в раскаянии, что потерял обслуживающий персонал отеля где-то в пути, на неведомой дорожке. Не успев еще как следует осознать всю трагедию совершенной промашки и весь ужас их теперешнего положения (если бы успел, то бросился бы сей момент к ним на выручку), Михаил услышал в собственной голове чужой голос, сказавший покровительственно: «Девчонок я оставил дома. Перебросил только их в толпу, чтобы отелем сверху не завалило».

«А зачем тогда хозяина взял?» — спросил мысленно слегка ошалевший от этого телепатического заявления новорожденный Проводник, мгновенно усомнившийся в своих новых замечательных способностях. «Этот за своим отелем увязался», — ответил голос Карригана в голове Михаила.