Мария Симонова – Третья стихия (страница 12)

Глаза человека за столом едва заметно нетерпеливо прищурились.

— Так. А что же Большое?

Мужественные челюсти собеседника на мгновение сжались, черные букашки глаз при этом слегка расползлись в стороны, потом опять сползлись, уже заметно ближе к переносице.

— Из тех восьмидесяти пяти наместников Большого Кольца, что до сих пор не выразили своего согласия, восемь подали в отставку, остальные пока хранят молчание. Если позволите мне высказать свое мнение, господин президент, то в масштабах Большого Кольца их количество…

— Об их количестве пока говорить рано. Скоро оно уменьшится по крайней мере вдвое. Те, кто не присоединится в течение суток, жестоко поплатятся за свое неповиновение, и им это известно. Дайте пока список неприсоединившихся и имена отставников.

Квадратное лицо, послушно закаменев, исчезло с листа, сменившись быстро ползущими снизу-вверх черными строчками имен и названий. Шустрые строчки отсвечивали розовым в лучах заката.

— Заслон! — поморщившись, сухо приказал в пространство новый властитель рождающейся на глазах свободной космической федерации. Грандиозное полотно, царящее в небе за его спиной, моментально померкло, подернувшись пасмурной дымкой. Через мгновение уже не стены были продолжением огромного окна в небо, а само это окно стало продолжением спешно материализовавшихся стен, превратившись в точную их имитацию, дополненную еще картиной в самом центре. Картина, принадлежащая перу великого мастера Бодо Паркокри, изображала нечто вроде личинки матмарского ресничника в разрезе и в натуральную величину, стоящую на хвостике.

Пресветлый лорд, а ныне президент собранного им же в рекордные сроки всегалактического правительства Марк Севрый цепко просматривал бегущие перед ним по листку строчки, демонстрируя новоявленному произведению искусства позади себя все ту же равнодушную спину, какой мгновение назад и любовался на закат. Запоминать мятежные имена президенту не было нужды: эгнот — сложнейший прибор, запрограммированный на молекулярном уровне, и без того фиксировал в своей практически необъятной памяти все сигналы, поступающие на смотровой лист. Севрый лишь выхватывал взглядом из списка знакомые имена, отмечая про себя и беря на заметку их обладателей. Президент терпеливо ожидал перечня персон, подавших в отставку, не пожелав присягать новому правительству. Судьбоносное для многих высокостоящих лиц занятие президента было неожиданно прервано двумя возникшими одновременно отвлекающими факторами: донесшимся слева голосом секретарши и звуком разъезжающихся дверей. Сухощавое лицо секретарши неопределенного возраста среднего пола нарисовалось на смотровом листе левого эгнота и выпалило строго-официальным залпом:

— Ваше Величество, к вам советник по кадрам Док Ворон!

После чего проворно стерлось с листа.

Новоиспеченный президент, названный секретаршей, должно быть по привычке, королевским титулом, устремил строгий взгляд на своего советника по кадрам, уже меряющего быстрыми шагами расстояние от двери до стола. Статный, черноволосый, с вечной усмешкой в углу тонкого рта, Ворон появился в столице недавно и сразу сделал при дворе головокружительную карьеру — кстати, не в последнюю очередь благодаря пресветлому лорду Севрому. Лорду с первого же взгляда приглянулся этот молодой человек: среди беспечной знати, вечно околачивающейся при императорском дворе, ему не доводилось до сих пор встречать ни одной персоны, обладающей хотя бы десятой долей столь острого ума и таким упорным стремлением докопаться во всем до сути, какими обладал Док Ворон. При первом же разговоре Севрый был поражен ощущением мощной внутренней силы, постоянно исподволь прорывавшейся из-под маски внешнего спокойствия Ворона, силы, присущей настоящему политическому деятелю, ищущему и не находящему себе применения в нынешнем, крутящемся по собственной автономной программе мировом порядке. Лорд Севрый являлся достаточно тонким политиком, чтобы отдавать себе сейчас отчет в том, что именно благодаря этому человеку, его цепкому уму и неустанной деятельности на протяжении последних месяцев он, Марк Севрый, смог заполучить ту власть, о которой раньше не смел даже и мечтать. И лорд был, кроме того, достаточно прозорливым политиком, чтобы уже сейчас предвидеть в будущем серьезную угрозу этой своей новой власти в лице все того же Дока Ворона.

Остановившись в шаге от стола, посетитель отвесил президенту церемониальный поклон. «Слишком уж нарочито», — неприязненно отметил про себя Севрый. Да и само явление Ворона, не дождавшегося даже разрешения, чтобы войти к президенту, было чересчур бесцеремонно по отношению к главе свободной космической федерации, коей себя уже ощущал Марк Севрый.

— Добрый день, Ваше Величество господин президент! Точнее — добрый вечер! — произнес посетитель, выпрямляясь, после чего огляделся, словно бы в поисках, куда б и ему присесть.

Этот жест не ускользнул от Севрого и был немедленно расценен им как скрытая издевка, поскольку Ворону должно было быть хорошо известно, что никаких стульев, за исключением президентского, в кабинете президента не предусмотрено.

— Тут уж недолго и до коронации, а, пресветлый лорд? — добродушно осведомился Ворон, развязно подходя к столу и бесцеремонно усаживаясь на край столешницы.

Севрый, низко склонив голову, откинулся на спинку кресла и несколько секунд сидел в молчании. Когда президент поднял лицо, щеки его уже растягивала мастерски приклеенная улыбка.

— Рад тебя видеть, Док! — соврал президент радушно. — Ты, я вижу, по прежнему предпочитаешь являться лично, вместо того чтобы связываться со мной через эгнот.

— Дело слишком серьезно, господин президент, — ответил Ворон со своей неизменной усмешкой.

— Какие церемонии между нами, Док! Мы ведь не на официальном приеме! — Севрый подался вперед, деловито сомкнув на столе пальцы. — Я тебя слушаю.

Ворон вдруг действительно стал серьезен, но со стола все ж таки не слез.

— Обнаружился след пропавшей императрицы, — сообщил он. — Ее личный пространственный сигнал был зафиксирован. Но не на Сатварде. Вероятно, ей удалось пристать вблизи Сатварда к какому-то дальнему транспорту.

Севрый по-отцовски укоризненно покачал головой.

— Ты все-таки пытался ее выследить, хоть я и просил тебя не делать этого.

— Я ее выследил. Известна планета, на которой она сейчас находится, и даже место, куда приземлился ее катер. Осталось только отдать приказ о ее захвате.

— Повторяю тебе, Док, мне не нужна эта девчонка, — с заметным раздражением произнес Севрый. — Она теперь никто! Скрылась из столицы, исчезла неизвестно куда — туда и дорога! Ни родственники, ни друзья не станут ее разыскивать и не будут помогать ей, если она объявится! Она никому не нужна, а если начнет болтать повсюду, что она Великая Императрица, ее просто поднимут на смех и упекут в конце концов в сумасшедший дом!..

Ворон устремил на собеседника пристальный взгляд. Президент осекся. Нелегко было спорить с нынешним его советником по кадрам — настолько невыносимое моральное давление, гнущее оппонента в дугу безо всяких слов и убеждений, исходило от Дока Ворона, когда тому необходимо было кого-то в чем-то убедить. Это качество Ворона уже сполна послужило Марку Севрому в процессе его подготовки к «восшествию на престол». Но советник при президенте должен знать свое место. А о надлежащем месте для этого советника пресветлый Марк уж позаботится. И в самом ближайшем будущем. Давить может только президент!

Усмешка скользнула змеей по губам Ворона, и Севрый постарался заглушить в себе дикое ощущение, что советник непостижимым образом подслушивает его мысли.

— А вам не приходило в голову, пресветлый лорд, что президентский титул не передается по наследству? — прервал короткое молчание Ворон.

Севрый насторожился. Нет, мысли о неизбежной передаче власти кому-то в далеком будущем до сих пор не приходили ему в голову: пока слишком много приходилось думать о том, как этой властью завладеть, потом — как ею распорядиться.

— Великая Императрица бежала, не отказавшись от престола, — вкрадчиво продолжал советник, — она остается носительницей всех своих высоких титулов, и только в случае вашей женитьбы на ней ваши дети могут стать по закону наследниками высшей власти.

— Ты предлагаешь мне стать императором? — глухо произнес Севрый, совершенно упуская из виду тот факт, что советник по кадрам просто не полномочен предлагать президенту императорского титула.

— Президент, император — какая разница? Титул в данном случае ничего не меняет, лишь обеспечивает вам процесс преемственности.

— Но она не согласится стать моей женой! — воскликнул президент, нервно пристукнув пальцами по столу.

— До этого никому нет дела. Власть в империи теперь принадлежит вам, и вы вполне можете жениться на свергнутой императрице, даже и без ее согласия.

Ворон помолчал, как бы давая президенту возможность обдумать вероятность подобной свадьбы, потом закончил:

— Но сначала ее необходимо поймать.

Марк Севрый вновь склонил голову, явив взгляду собеседника последний шедевр бывшего придворного — а ныне правительственного — парикмахера.

— Это следует еще хорошенько обдумать, — донеслось до советника из-под шедевра.

Док Ворон изящным движением поднялся с края столешницы.