Мария Семенова – Золотые корабли (страница 39)

Некоторое время оба молчали. Князь, устав от разговоров, ел и пил. Аоранг думал.

– Послушай, князь, – наконец произнес он. – Я решил, чего хочу попросить у тебя в награду.

– Слушаю тебя, – наклонил голову Тилла.

– Я прошу милости. Пощади переселенцев, оставь им жизнь… Ты ведь не всех…

– Всех, – несколько разочарованно ответил Тилла. – Переселенцы уже приняли от меня последнюю милость. Сейчас я уже думаю, что немного поторопился – рабы бы нам не помешали. Но не беспокойся, слуг и простолюдинов мы убили быстро.

– И женщин, и детей?

– Без исключений, – отрезал князь. – Ты все еще не понял! Я же не бешеный волк, мне претит бессмысленная кровожадность. Но арьи должны быть уничтожены ради спасения мира. Когда умрет последний арий, прекратится потоп – так сказал мой мудрый дядя…

– А ты понимаешь, что Аратта придет мстить?

– Ха! Уже пришла. Но пусть сперва найдут нас! – Тилла откинулся на подушках. – Некогда возникла у нас вражда с накхами из-за предгорных торжищ. Их князь разорил Эрех и Сур, а потом спросил, долго ли мы будем бегать от него по всей степи? И не пора ли нам выйти на честный бой и сразиться, как подобает мужчинам? Знаешь, что ему ответил мой прапрадед? «Я не бегаю от тебя, – сказал он. – Я делаю только то, что мне нравится. Хочу, еду туда, а хочу – сюда. Если ты разоришь пару городов, от этого пострадают только купцы и ремесленники, а прочие… Попробуй поймай ветер! Ну а когда я решу сразиться с тобой – это ты узнаешь по торчащей из глаза стреле!»

Аоранг смотрел на него с глубокой скорбью.

– Хотя бы скажи, где вы закопали тела переселенцев, – попросил он тихо.

– Да хватит ходить вокруг да около! У тебя кто-то был среди них, я же вижу. Ты уже давно хочешь спросить, но боишься.

– Да, был, – глухим голосом ответил мохнач.

– Я же сказал, что сожалею о том, что мы убили слуг! Если хочешь, мои люди укажут, где они похоронены. Ты можешь совершить погребальный обряд и оплакать того, кого искал.

– А… что вы сделали с арьями?

– Их кожа пошла на плащи для Тигна Кары. Их черепа стали вместилищем весны нового мира. Требуху и кости мы выбросили в степь на поживу шакалам.

В глазах у Аоранга потемнело. Он оперся руками на стол, чтобы не упасть.

Тилла, глядя на него, неодобрительно покачал головой.

– Прости, я покину тебя, – с трудом пробормотал Аоранг, – мне надо побыть одному.

Тилла равнодушно махнул рукой – дескать, ступай – и вернулся к трапезе. Когда молодой князь понял, что Аоранг скорбит по кому-то из желтоглазых дивов, его сочувствие к спасителю жены сразу иссякло.

Аоранг ушел далеко в степь и до темноты сидел там один. Горе его было так велико, что он пока и сам не мог увидеть его пределы. Даже ярость, охватившая его нынче днем, стала бы облегчением – однако и она ушла и не возвращалась. Мертвенное оцепенение понемногу захватывало все существо мохнача, засасывая, словно трясина. «Аюна умерла», – повторял он и не верил самому себе.

Травы неподалеку раздвинулись, и перед Аорангом возникла голова Рыкуна. Мохнач даже не повернулся в его сторону. Саблезубец озадаченно поглядел на хозяина, подошел поближе и боднул его головой. Аоранг, не сознавая, что делает, потрепал его по холке. Потом крепко обнял косматую голову зверя и разрыдался.

Над степью заходило солнце. Издалека слышалось пение: войско сурьев возносило хвалу Тигна Каре.

– Он бредет по степи, И шаги его трав не тревожат. Воду пьет из озер, На горючие слезы похожих. Он идет из пустынь, Что песчаною бурей объяты, На плечах его солнце — Кровавое солнце заката. Под призывы рогов Мы несем ему красные жертвы. Облачаем его В одеянья из кожи умертвий. Под ногами его Засыхающей крови разливы. И страшна, и желанна Святая его справедливость. На плечах его солнце — Багровое солнце заката. Под призывы рогов В бой уходят герои Раската. Быть пожарам в ночи И стервятникам над мертвечиной! За кровавым огнем Скачут воины, скачут мужчины.

Глава 8

В кольце огней

«Это ты, Аоранг?! Как я же рада видеть тебя… Именно тебя! О, я знала, что это будешь ты! Что ты будешь ждать меня!»

Глаза Аюны полны счастья, все ее лицо дышит нежностью.

«Не поверишь – перед смертью я молилась Исвархе… о тебе. Когда навсегда погаснет солнце и я перейду последнюю черту, оставив тленному миру свое тело, пусть Аоранг будет первым, кто встретит меня с той стороны! Рука об руку мы пойдем дальше, в вечный свет Исвархи! Да, у меня есть муж – но он остался там, в мире живых…»

– Ты умерла? – спрашивает Аоранг.

Спрашивает – и сам себе не верит, ощущая тепло ее рук.

«Да, мы оба умерли».

– И я?

«Да, а ты не знаешь? О, бедный Аоранг! В начале зимы тебя заживо похоронили в кургане, в стране Великой Матери. А я умерла недавно – здесь, в Гнезде Рассвета. Мое тело стало частицей храма, а душа летала над Араттой, словно сбившаяся с пути перелетная птица… Но теперь мы будет вместе в вечности, навсегда…»

Аоранг открыл глаза и уставился на светлеющее небо в вытяжном отверстии шатра, желая, чтобы новое утро никогда не наставало.

Мысль о смерти Аюны придавила его, будто каменной плитой. «Я не хочу просыпаться, – думал он. – Хочу уснуть навсегда и остаться там, с ней, – куда она зовет меня… Где? Как она назвала это место?»

Откуда-то долетал запах похлебки, но Аоранг едва почувствовал его, хоть и не ел уже второй день. Жизнь в мире, в котором нет царевны, была для мохнача полностью лишена смысла.

«Уснуть и не просыпаться! Вернуться туда, где она все еще жива. Где смотрит на меня с любовью. Поистине я видел ее – а она меня! Ее душа звала меня к себе! Может, так бывает всегда, когда умирает любимый?»

Весь следующий день до вечера Аоранг вновь бродил в степи между холмами. Распускались цветы, но Аоранг их не видел – потому что их больше не увидит Аюна. Пели птицы, но он не слышал их – ведь их больше не услышит его любимая… Горе навалилось на него с неодолимой силой. Во всем мире осталось только оно, больше ничего не имело значения. Никто не искал мохнача, никто не любопытствовал, зачем он бродит как безумный. Вероятно, если бы он вздумал уйти – даже не заметили бы.

«Или, наоборот, убили бы, сразу как я покину владения Тиллы, – думал Аоранг. – Вот и хорошо… Может, так и сделать?»

Вечером, когда сурьи запели хвалу заходящему солнцу, Аоранг вернулся к шатру князя.

– Что такое Гнездо Рассвета? – спросил он, дождавшись, когда князь обратит на него внимание.

– Откуда ты знаешь про него? – резко обернулся к нему Тилла. – Где слышал это имя?