Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 9)
Но у меня, честно, уже не хватает сил все это выносить!
На брошенной в сторону фразе о том, чем именно я должна заниматься с мэром и моривилльским судьей, вместо того, чтобы рулить приютом, я не выдерживаю. Резко ставлю чемодан на крыльцо и поворачиваюсь к закрытой двери:
– Лиска! Отсыплем господину земельки, неси мне цветок в горшке!..
Хлыщ ускоряет шаг, понимая, что где-то все-таки перегнул, и вскоре скрывается из виду.
А я так и опускаюсь на крыльцо. И сижу, рассматривая лужайку, заросший сад вдалеке, усадьбу, ворота и несчастный забор, пока стук засова и скрип несмазанной двери не заставляет вздрогнуть и выйти из оцепенения.
Поворачиваю голову и вижу мелкую белоголовую девочку с чудесными фиалковыми глазами и выставкой юношеских прыщей на лице. В одной руке она держит горшок с кактусом, а второй прижимает к себе вырывающегося черно-белого кота.
– Уфф… – отдувается девчонка, протягивая мне кактус. – Долго копалась, да? Просто Пинвин решил погулять!.. А ты наша новая управляющая? Ловко ты его! А что, ты правда женишься на судейском племяннике? И когда свадьба? А почему ты в сиротском платье? А судья строгий?
Глаза девчонки – помнится, ей должно быть семнадцать, но выглядит Лиска моложе – горят энтузиазмом, вопросы сыплются из нее аки горох. Нужно ответить хотя бы на треть.
Поднимаюсь на ноги и, даже не пытаясь выдавить из себя фальшивую улыбку, хватаю чемодан:
– Давай зайдем. Посмотрим, в каком состоянии кошки, а я постараюсь рассказать, что смогу. Меня зовут Марианна, мэр назначил меня управляющей, и я буду жить прямо тут. И да, я действительно из сиротского приюта и других платьев у меня пока нет. Судья очень строгий, а с его племянником у меня все сложно, и, боюсь, свадьба не состоится. Кстати, об этом знает весь Моривилль, и, боюсь, этот усатый хлыщ очень скоро все выяснит.
Глава 9
Мои подозрения подтверждаются: кошачий приют на осадном положении. Сосед со звучным именем «Кор Кейндагель», заполучивший закладную на приютскую землю, перешел от попыток подействовать на магистрат и попечительский совет приюта к наглому захвату территории.
Похоже, он рассчитывал провернуть дельце и вышвырнуть кошек и персонал до того, как у приюта появится управляющий, а потом утащить дело в тяжелый безнадежный суд. Возможно, многолетний. Расчет, очевидно, был на то, что магистрат уже забудет, о чем судился, и что тут когда-то располагалось.
Кейндагелю осталось избавиться от надоедливой Лиски и ее помощника, верного Джади, а тут такой сюрприз! На должность назначили… вот как бы помягче выразиться…
– «Блатную», – в памяти всплывает словечко из прошлой жизни. – Блатную хозяйку приюта. Название – хоть книги пиши.
Лиска хихикает. В свои семнадцать она мелкая, вредная, неугомонная и очень симпатичная, несмотря на коллекцию прыщей на щеках.
Ее напарник Джади – постарше. Он долговязый, светловолосый, по возрасту что-то среднее между мной и Лиской. Но в их тандеме он явно на вторых ролях. С Кейндагелем, например, Джади не лаялся, предоставив это подруге. Все, на что его хватило, это караулить черный ход, чтобы никто не пробрался через него в приют.
А то прецеденты уже бывали! Позавчера, например, Кейндагель отправил в обход своего слугу. Правда, никто не успел выяснить, зачем – бедолага наступил на развалившуюся у порога кошку Матрону, и та, конечно, воткнула в незваного гостя все двадцать когтей. На вопли едва не примчались некроманты с ближайшего кладбища.
Сколько когтей осталось в драпающем захватчике, никто так и не узнал. Но на следующий день соседушка требовал уже не только впустить его, но и возместить убытки.
А сегодня – снести приют!
– Обычно Кейндагель не требует ничего сносить, – со знанием дела говорит Лиска. – Это он тебя, Марианна, увидел, решил действовать нахрапом. А потом – ха – отвалился!
– Подожди, – вздыхаю я. – Сейчас он разберется и снова начнет наглеть. Я сама тут, знаешь… пойдем, посмотрим котов, расскажу. Мне нужно знать, сколько их тут и кто в каком состоянии, чтобы решить, на что будем тратить приютские деньги в первую очередь. Там было анонимное пожертвование, так что я надеюсь закрыть долги и, возможно, заплатить кому-то зарплату…
– Джади, – кивает Лиска. – Он уже полгода на голодном пайке. Меня папа содержит, а он один.
– А остальные сотрудники что? Разбежались? – спрашиваю я, когда мы приходим на кухню.
Я уже слышала об этом от возницы, но все равно нужно проверить из первых рук.
– Их выжил этот хмырь-игроман. Уходили по одному, кошек, кто мог, брали домой. А потом, у-у-у!
– Чего «у»? – вопрошаю я, рассматривая грязную, скверно пахнущую комнату.
Очередную грязную и скверно пахнущую, да. Тут и комнат всего ничего: холл, переходящий в большой зал, кухня, кабинет и чулан на первом этаже. На втором этаже несколько хозяйских спален, ванная с туалетом и две гостиных, северная и южная.
Обстановочка в каждой – шаром покати. Все ценное вывезли, остался только бардак, грязища и кошачьи лотки в самых неожиданных местах.
Кошек тут, кстати, двадцать три. И не в таком они ужасном состоянии, как говорят в народе. Тощие, исхудавшие, трое болеют, но в целом – могло быть и хуже. Одна, рыжая Мурлыка, беременна, так что скоро будет еще и котятки.
– Ну так что там?
– Сначала наш хмырь-директор разогнал всех сотрудников, – Лиска переходит на зловещий шепот. – Потом заложил приют! А потом попросил меня вызвать отца! Знаешь, зачем?
Молча мотаю головой. В этот момент я обнимаюсь с черно-белым котом Пингвином, и он тут же принимается играть моими длинными волосами.
– Он сказал, что видел призрака!
Вздрагиваю и чуть не роняю Пингвинчика.
– Что?!
– Призрака, – с удовольствием повторяет Лиска. – Это было за день до того, как он загремел в больницу. Папа не смог прийти, он был занят на кладбище. А потом уже стало поздно. Хмырь заболел да так и умер, и мы с Джади остались вдвоем. Почти на месяц!
Качаю головой – ну и история! – и снова глажу Пингвина. Остальные котики, увы, пока не горят желанием со мной знакомиться. Получилось погладить только самых компанейских: Пингвина, серого Грибка, рыжую Мурлыку, любопытную Дилайлу. Остальные при виде меня прячутся пестрыми тенями. Но получается так себе, потому что лежанки, корзинки и когтеточки предыдущий директор успешно продал.
Ну ничего! Завтра по линии магистрата привезут купленный на пожертвования корм, и буду приручать котов вкусняшками.
Лиска еще немного развлекает меня то веселыми байками про призрака, то ледянящими душу историями про похождения предыдущего директора-игромана, а потом наступает вечер и она уходит домой. Я же нахожу ведро, грею воду в чайнике – тут есть водопровод, но котел, нагревающий воду для ванны, сломан – и до ночи мою и чищу все, что вижу. Выясняя при этом, что Джади мне не помощник. Все, что он может – это принести ведро с водой или поставить чайник, а от чего-то более серьезного начинает старательно увиливать. Неудивительно, что тут так грязно! С одной Лиски-то какой спрос!
Уборка, кошки, мытье полов, раздача остатков кошачьей еды… под занавес Джади радостно притаскивает мне кошачьи лотки с песочком – вдруг мне захочется и их тоже помыть. «А то мы с Лиской давненько этим не занимались, уже завонялось».
Со всеми этими хлопотами я засыпаю без ужина, едва ли не падая от усталости в ближайшей гостевой спальне. Ну как, была гостевой, будет моей.
Утром меня будит стук в дверь и голос Джади:
– Эй! Марианна! Для тебя записка с посыльным от господина Петрикора Дагеля! Он просит… просит… явиться на допрос! С пристрастием! Так, а что за допросы? Ты тоже что-то украла? – тут он отвлекается и отвечает куда-то в сторону. – Нет, господин посыльный, это приют, а не притон, мало ли что вам кажется! И вообще, этот ваш следователь…
– Джади!
Торопливо накидываю на себя вчерашнее сиротское платье и бегу разбираться с орущим на весь дом бестолковым помощником:
– Так, Джади, ты больше не будешь открывать дверь, это же просто позорище какое-то!.. – распахиваю дверь и вижу удаляющуюся оскорбленную скину. –Господин посыльный! Подождите! Стойте! Уф… простите этого балбеса, он ничего не знает о манерах! Я хочу передать господину Дагелю, что выезжаю немедленно!
Глава 10
Молнией добираюсь до центра города – посыльного все-таки удается догнать и убедить подвезти – но потом все равно долго хожу кругами вокруг нужного здания, пытаясь найти сначала вход, потом кабинет Петрикора Дагеля.
В кабинете Дагеля тесно и неуютно: маленькое окно, стол, стул для следователя и лавка, видимо, для подсудимых. Когда – с помощью уборщицы – мне все-таки удается до него дойти, выясняется, что следователь не ждал меня так рано.
Он спешно убирает со стола какие-то грязные чашки, хватает папку с документами и запирает ее в тяжелый сейф, после чего кивает мне на деревянную лавку.
С ужасом осматриваю ножные кандалы, и следователь усмехается:
– Не бойтесь. Это для тех, кто обвиняется в тяжких преступлениях. А у вас всего лишь мошенничество.
«Всего лишь»! А ничего, что за него меня могут отправить на каторгу?
Кажется, эта мысль все же читается на моем лице, потому что Петрикор Дагель принимается меня успокаивать. Даже чаю предлагает! Ну, прежде, чем приступить к допросу.
– Марианна, постарайтесь вспомнить вашу первая ночь с Реналем Аурусом, – звучит первый вопрос.