Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 53)

Забавно – никто почти не заметил разницы.

С Дагелем я тогда серьезно поссорился, и он думал, я просто не желаю с ним знаться. Мари всю зиму безвылазно сидела в кошачьем приюте, Шест как мэр был страшно завален работой из-за суровой и ненормально затяжной зимы, а Нат живет в другом городе. Старик Айк все пытался помирить нас с Реналем и сестрами, и не мог думать ни о чем другом.

В конце марта Мари ухитрилась вытащить осколок, и я вспомнил про вахты, но было поздно. Первые несколько дней мне было слишком паршиво, чтобы куда-то идти, а потом выяснилось, что обломки амулета давно потерялись, и как попасть в Томхет – неясно. И стоит ли лезть туда не в свою вахту? Может, лучше попробовать связаться с другими Хранителями?

Я пытался решать эти задачи параллельно, но получалось, мягко говоря, скверно. Хуже всего дела обстояли с переходом в Томхет – знакомые маги, к которым я обращался с этим вопросом, либо ничего не знали, либо помочь не могли. Пожалуй, следовало бы поискать квалифицированного мага в столице, но смогу ли я ему доверять?

Чуть лучше выходило с поиском информации про камень, Межмирье и Хранителей. Проблемы с камнем Интерум, например, грозили вечной зимой. А знакомая легенда про захват мира демоном Валлафаром начала играть новыми красками.

«В один прекрасный день демон из Эббарота Валлафар со своей армией явился в Томхет и решил посягнуть на священный Камень.

Вдобавок он выкрал могущественную ведьму Адалену, намереваясь сделать ее своей женой и сильной союзницей, ведь Адалена владела могущественным артефактом – чашей Аллесат.

Однако Адалена отказала Валлафару. Оскорбленным отказом, демон убил ее.

В ярости он попытался завладеть Интерумом, но в битву вступили все двенадцать Хранителей, чтобы дать отпор демону.

Битва была нелегкой, но Хранители победили. Интерум был возвращен в Башню, Валлафар заточен навечно в Эббароте, а чашу похоронили вместе с Адаленой.

Говорят, спустя много лет Валлафар накопил достаточно сил, чтобы вырваться из своего заточения.

Никто не знает, правда это или вымысел, только совсем недавно нечисть из Эббарота вновь стала проникать в Межмирье. Говорят, монстров Эббарота видели и в других мирах Календора.

Теперь Хранитель Января Арас намерен спасти все миры, раз и навсегда покончив с Валлафаром.

Рассказывают, для этого ему нужна Адалена и ее чаша Аллесат. И совсем недавно Арасу удалось воскресить погибшую двести лет тому назад ведьму.

Но когда Адалену воскресили, чаши при ней уже не было...»

Я читал это много, много раз. Вопросов больше, чем ответов.

Почему демон Валлафар, столетиями обитающий в Эббароте, вдруг проникся жаждой власти и решил захватить еще двенадцать миров?

Какую роль во всем этом играла ведьма Адалена и куда пропала ее чаша?

И почему, что в этот, что в тот раз, проблемы начались с мира Января?

Толстые фолианты, странные, плохо стыкующиеся обрывки информации, отпуск на кладбище и твердое ощущение, что я безнадежно опаздываю – но эта вязкая, липкая паутина времени обрывается, когда за мной приходит Февраль.

Его зовут Фридмунд Уллер, герцог Кальтхарт. Он один из немногих, кого я знаю лично. Средневековый салдафон, проявляющий возмутительную (и подозрительную!) небрежность по отношению к документам. Еще он мрачен, нелюдим и зачастую неразговорчив, но это, пожалуй, я отношу к достоинствам.

Я, конечно, знаком с Апрелем, потому что сдаю ему вахту. Хранитель Апреля, Эрик Этвелл, хрейдмар Каэрллиона, является на вахты в сверкающих доспехах, и выглядит так, как будто его оторвали от дел государственной важности. Маг, но задирает нос, как король.

Еще я знаю – так получилось – Хранителя Мая. Майрус самый приятный из всех: простой, добрый, спокойный. Он маг огня и неплохой воин. Юджин, Хранитель Июня, тоже вызывает симпатию – да он, к тому же, целитель, что для нас редкость.

Хранитель Августа, Дариус, невероятно хорош собой и в целом чем-то смахивает на Реналя. Поэтому, собственно, слегка настораживает. Подобная ассоциация особенно неприятна после того, как непутевый племянник перечеркнул собственное будущее идиотской аферой с попыткой подделать истинность, бегством из Моривилля и женитьбой на истеричной актриске.

Хранитель Декабря, Блар, маг, и я до сих пор не составил насчет него твердого мнения. С одной стороны, он похож на социопата. С другой – я видел его два раза, и каждый раз от него чуть заметно пахло зверинцем, а к одежде липли шерстинки. Человек, который любит животных, не может быть абсолютной скотиной, не так ли?

Ах да. Есть еще Арас, Хранитель Января. Невероятно высокомерный, заносчивый тип. В моем личном рейтинге подозрительности он был вторым после Февраля – но теперь, разумеется, находится на первом месте.

С остальными Хранителями я не знаком. Не представляю, как бы все сложилось, пошли Юджин – а именно он оказался в Томхете первым – за мной кого-то другого. Но мне, конечно, хватило и Февраля.

Забавно, но он не единственный, кто сваливается мне на голову этим холодным летним днем.

Первым это делает любимый «соседушка» моей Марианны – беглый лич Кор Кейндагель.

***

Как это обычно бывает, я чувствую запах Мари издалека. Описать словами и занести в протокол невозможно – это находится за пределами человеческого обоняния. Я ощущаю это скорее как оборотень – что-то солнечное, цветочно-медовое, будто созданное специально для меня. Непостижимо прекрасное и совершенно недоступное.

Созданное для меня и принадлежащее другому.

Сначала было это – и только потом я узнал Марианну как человека и понял, что не любить ее невозможно. Что бы она ни делала – мне от этого было только хуже. Даже с этим кошачьим приютом. Признаться: на самом деле я просто хотел, чтобы она оказалась подальше от меня. Хотя бы на пару недель, пока Шест не подберет компетентного управляющего, а я не найду для Марианны что-нибудь другое.

Но по рассказам моего друга, мэра, выходило, что никого другого и не нужно. Забавно, что потом эти выводы подтвердились жалобами двух ветеринаров на то, что «она подсовывает нам зомби-кота и потом предъявляет за ненадлежащее качество ветеринарных услуг». Мы с Шестом долго веселились.

Вскоре я сам убедился в компетентности Мари во время феерической истории с «кражей песка». Да, зачастую ей не хватало опыта, но она справлялась и с хозяйственными хлопотами, и с притязаниями обнаглевшего соседа (мы тогда принимали его за обычного некроманта). А еще тогда я осознал свою любовь – вместе с полным, как я считал тогда, отсутствием каких-либо перспектив.

И то, что Кейндагель тогда невольно помог мне хоть ненамного, но приблизиться к Мари, оказалось единственной причиной, по которой я вообще решаю послушать его, а не вышвырнуть вон.

Ну, когда Марианна приходит ко мне с рассказом о том, что встретила этого типа возле поместья. И что он очень просил о приватном разговоре в отсутствие храмовницы.

Надо сказать, госпожу Эрмину Мари действительно не зовет. Зато приглашает Летификуса как некроманта и меня как юриста.

Эпохальная встреча проходит у ворот кладбища. Именно там Марианна назначила ему встречу – зная, что нам с Летификусом как раз недалеко.

Кейндагель заявляется в изящном костюмчике по последней моде и до блеска начищенных туфлях, но почему-то без парика. Его лысая как коленка голова блестит и скрадывает впечатление самовлюбленного хлыща, которое лич производит «при полном параде». На жалость, что ли, будет давить? А, может, просто боится за свою фальшивую растительность? А то Мари ему, помнится, то усы отдирала, то брови.

– Уважаемые, – шаркает ножкой лич. – Я помню, что давал магическую клятву не приближаться к госпоже Марианне и кошачьему приюту, но возникли обстоятельства…

Мари и Летификус переглядываются. Некромант тогда был в курсе авантюры Марианны насчет Кейндагеля, а меня она тогда в известность не поставила. Вспоминая характер наших взаимоотношений в то время, мне трудно ее в этом упрекнуть. Пусть даже мне и пришлось пережить не самые приятные минуты, выслушивая упреки насчет того, что я лезу в ее жизнь. Вместе с последней просьбой оставить ее в покое – навсегда!

Когда Шест рассказал, что Марианна затеяла это только для того, чтобы я не мешал ей избавиться от Кейндагеля, стало легче. О том, что тот не просто некромант, но и лич, я узнал намного позже.

А теперь этот лич стоит перед нами, уперев руки в бока, и рассказывает, как сбежал из Моривилля с помощью сообщника, Джадиуса – его счастье, что исправительных работ у него оставалось всего на месяц, и Мари поставила их в табель как сверхурочные! – и несколько месяцев путешествовал по миру в поисках мощного магического источника.

И просит… разрешить ему вернуться?

– Что?! – ахает Мари, и я опускаю руку ей на плечо в знак поддержки. – С чего бы это? А морду вам вареньем не намазать?

– Без постоянной подпитки магией я превращусь в безумное чудовище, – поясняет Кейндагель. – А мне бы этого не хотелось.

Киваю. Собственно, это и есть одна из причин, по которой они вне закона, то есть не являются субъектами гражданских прав. Сегодня лич адекватен, а завтра – у него съезжает крыша и он бросается на всех без разбору. Вторая причина – нежелание законодателя плодить этих созданий. Обычный, смертный некромант надежнее и безопаснее, он более предсказуем и управляем.