Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 40)
– Джади, сбегай на кухню и найди там масло для соседа, – распоряжаюсь я. – Господин Кейндагель, я же знаю, что масло для лампы проще взять в ближайшей лавке. Если пришли за бровью, так и скажите.
Соседушка вздыхает:
– Марианна…
– Госпожа Марианна, – холодно поправляет судья.
Кейндагель бросает на него неприязненный взгляд и продолжает:
– Госпожа Марианна, верните, пожалуйста, бровь. Этот комплект очень дорогой. И если с потерей усов я уже смирился, то брови все же нужны!
– Она в сейфе, сейчас схожу, – вздыхаю я. – Только пообещайте, что после этого вы от меня отделаетесь,
– Не могу ничего обещать! – кричит вслед Кейндагель. – Вы слишком очаровательны!..
Я чуть не сбиваюсь с шага от этого внезапного комплимента. Может, ему посоветовать какие-нибудь курсы изящных манер? Матушку-настоятельницу, что ли, уговорить открыть такие на базе сиротского приюта? У меня, вот, уже несколько кандидатов готовы. Двое из них даже у меня в холле!
Открываю сейф, достаю бровь и торжественно несу ее владельцу со словами:
– Вот, прошу. Забирайте свою растительность.
На этом прекрасном месте возвращается Джади с маслом для лампы, и сосед ретируется. Как будто чувствует, что я хочу устроить этим двоим очную ставку! Вот руки чешутся.
Гейден Аурус провожает соседушку взглядом и поворачивается ко мне:
– Сначала усы, теперь брови. Госпожа Марианна, вы что, решили начать расчленять этого типа заживо?
– Ничего подобного! – вспыхиваю я под взглядом судьи. – Вы зачем тут бродите с температурой и черепно-мозговой травмой? Сейчас еще будете врать, что вам лучше?
– Мне лучше.
– Ну вот! О том и речь!
Всплескиваю руками и вижу, как ухмыляется стоящий возле кухни Джади. Но осторожно, так, чтобы Гейден не увидел – только я. Собственно, он очень зря так делает. Этого достаточно, чтобы я кое о чем вспомнила.
– Господин Гейден, у меня к вам будет небольшая просьба. Пойдемте в кабинет.
Мы с судьей заходим в кабинет старого хозяина приюта, тот самый, где изредка до сих пор происходит чертовщина. Я высовываюсь в коридор, убеждаясь, что никто рыжий и бестолковый нас не подслушивает, и вполголоса говорю, что хочу посмотреть материалы судебного дела насчет нашего Джади. Если, конечно, это возможно.
Гейден Аурус смотрит на меня, очень внимательно. Раздумывает?
– Без согласия осужденного это противозаконно, – он говорит даже мягче, чем я ожидала. – Я не могу сделать исключение даже для вас.
Я бы сердилась на судью, если бы он не сказал «даже». А тут как-то и не получается. Может, он в самом деле не имеет права? Ну, без согласия?
Слышу шаги за дверью кабинета, снова высовываюсь в коридор и хватаю за руку Лиску:
– Лисочка, позови, пожалуйста, Джади, – говорю я со всей доступной мне нежностью. – И скажи ему, что или он сейчас придет и даст господину Гейдену согласие в любой форме, в которой он попросит, или я расскажу о том, что мы с тобой, Лиска, обсуждали позавчера.
Дочь некроманта меняется в лице и бросает испуганный взгляд на Гейдена Ауруса:
– Насчет «нелепой»… э-э-э…
«Нелепой влюбленности в судью», конечно же. Мы с Лиской успели это обсудить, и она согласилась с моей версией, что это очередной треп нашего бывшего карманника.
– Да-да, насчет нее. Можешь прямо так и сказать. Дословно.
Девчонка кивает и исчезает. Я ловлю взгляд судьи и выразительно развожу руками:
– Простите, я не могу рассказать об этом даже вам!
Пока дочь некроманта обрабатывает Джади, я развлекаю Гейдена Ауруса рассказами про странные события в кабинете. Речь даже заходит про легенду на погрызенном листе бумаги.
– Кажется, вы начинали об этом рассказывать, – припоминаю я. – Ну, когда лежали с температурой. Помню, вы хотели куда-то пойти, разбираться с январем и февралем. Я еще, ну…
Да, я тогда еще доказательств с него потребовала. С человека, свалившегося с воспалением легких и лежащего в лихорадке. Ужас.
Гейден Аурус задумчиво рассматривает листок. Его пальцы скользят по имени Хранителя Января: Арас.
– Знаете, это действительно имеет отношение ко мне, но весьма косвенное. Ничего особенного, на самом деле. Не берите в голову. Это означает только то, что у меня есть обязательства в другом ми… месте, – спокойно отвечает судья. – Это не ваша история, госпожа Марианна. Если получится, я расскажу, но потом.
Я пожимаю плечами. Спорить не тянет, тем более Лиска как раз приводит бледного, трясущегося от страха Джади. Сдается мне, юная некромантка ему что-то еще от себя пообещала, а то от одной перспективы, что я расскажу моривилльскому судье про выдуманные сплетни, Джади бы так не пробрало.
– Вот, Мари, сейчас он на все согласится.
– Да-да, я согласен, – «храбро» подтверждает Джади.
– Согласен, чтобы я посмотрела материалы твоего уголовного дела? – строго спрашиваю я.
– Абсолютно согласен, – мелко кивает Джади, и я отворачиваюсь к столу.
– Господин Гейден, если согласие нужно в письменной форме, тут где-то была бумага…
– Этого достаточно, – говорит судья, и карманник тут же радостно исчезает. – Я не буду настаивать на соблюдении формальностей. Но, госпожа Марианна, ваши методы…
Гейден Аурус обрывает фразу и качает головой. А что? Учусь, что называется, у лучших! У него самого и у Реналя. Ну, у последнего, конечно, без той части, где нужно изменять за час до свадьбы или устраивать дядюшкам аварию.
– Насколько срочно вам нужно получить эти сведения? – уточняет тем временем судья.
– Не очень! – спешно отвечаю я, представляя, как он едет в суд с недолеченным воспалением легких. – Пару недель может подождать! Или пока вы не поправитесь. А сейчас давайте вы вернетесь в постель, и я принесу вам чаю? Скоро придет врач, и надо хотя бы изобразить, что вы соблюдаете режим!
Глава 51
Вот как я сказала, что «пару недель можно подождать», так пару недель и проходит. Моривилльский судья не хочет злоупотреблять моим гостеприимством и вскоре уезжает долечиваться к себе домой. Ужасно хочется попросить его держаться подальше от любимого племянничка, но я сдерживаюсь. Разберется уж как-нибудь со своим племянником, я надеюсь.
Тем более что мне никак нельзя выдавать, что я сама интересуюсь Реналем.
Странно, но после происшествия с судьей становится проще заниматься собственным делом – в смысле, изменой жениха.
Раньше я все находила какие-то другие неотложные задачи – то одно, то другое, лишь бы туда не погружаться. То Виолетту ждала, то Эдельвею, то еще что. Может, из-за того, что не хотела обрекать Реналя на тюрьму? Ну, если мне за подделку метки грозит наказание вплоть до тюрьмы, и это с учетом того, что бывший жених написал заявление, что отказался от претензий, то что ему-то будет, если выяснится, что это он – мошенник? Я, конечно, старалась так не думать, просто… откладывала.
Жалела?
А теперь мне никого не жалко. А если и накатывает на секунду, то я вспоминаю, что Реналь пытался убить мешающего ему близкого человека – и все, я снова хочу бежать и расследовать. Опрашивать его знакомых, искать беглого татуировщика, самой писать Эдельвее, предвкушать встречу с Виолеттой….
И видеть, как качает головой матушка-настоятельница, с которой я решаю поговорить о Ренале.
– Ты уверена? Может, это действительно несчастный случай, Мари?
Она сидит на приютской кухне в ореоле духов с ароматом мандарина и кориандра и пьет сладкий чай. В ее голосе слишком много сомнения, так что переубеждает матушка Эрмина не очень.
– Даже если это несчастный случай, матушка, – говорю я, поглаживая толстого кота Пингвина. – Даже если это действительно несчастный случай… Айк сказал, Реналь пошел искать дядю только наутро. Почему бы ему не отправить слуг той же ночью? Чтобы убедиться, что Гейден замерзнет?
Настоятельница не знает, что на это сказать, и только качает головой. И добавляет вполголоса: если это так, Реналя ей не жалко.
Мне тоже.
За две недели я успеваю не только «нечаянно встреться» и поговорить почти со всеми его друзьями, но и зайти к нему на учебу, пообщаться с преподавателями. Загадочный татуировщик, увы, скрывается, но пару человек подтверждают: да, был такой. Ничего! До лета времени много, еще доберусь.
Вскоре Айк привозит в приют записку от судьи: Гейден Аурус приглашает прийти и ознакомиться с материалами дела насчет Джади. И с моими, попутно, чтобы не вызывать лишних вопросов. Логично – уж я-то имею право прийти в суд и изучить свои собственные материалы дела, а чужие мне все-таки дают параллельно и неформально. И вовсе необязательно, чтобы все об этом знали.
Судья встречает меня на этаже, отводит к секретарю и оставляет писать заявление об ознакомлении с делом.
– Вот ваши материалы, все прошито и пронумеровано. Можете сесть сюда и сделать выписки. Бумагу и автоматическую ручку дадим, – седой секретарь показывает мне столик для посетителей и с легкой неуверенностью добавляет. – Господин Гейден велел найти в архиве дело в отношении некоего Джадиуса Горра и тоже отдать его вам.
Киваю и с благодарностью забираю толстый, чуть запылившийся том. Мне не хочется демонстрировать к чужим делам, поэтому пока откладываю его в сторону и листаю свое. Тут, конечно, не все материалы, часть у следователя, но все равно есть что полистать. Даже письмо в суд о залоге с приложением платежного поручения из банка аккуратно подшито прямо в конверте. Даже заявление Реналя, то самое, написанное в день свадьбы!