Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 39)

– Скажите, у вас что-то же правда случилось, Мари? Он ведь не просто так меня позвал, да?

– Простите.

Судья смеется. Он уже так смеялся однажды – коротко и страшно. И горько.

Смех обрывается кашлем. Это даже хорошо, можно ничего не говорить, просто дать больному глотнуть теплое питье. У меня тут кружка как раз для этих целей стоит.

Ну, сколько там прошло времени? Уже больше десяти минут, это точно. Когда же подействует проклятое снотворное? Судья не спит, он цепляется то за меня, то за одеяло, и кажется, что-то еще шепчет потрескавшимися от жара губами. Там что-то внезапное, про его наказание и про солнышко. Я уже не вслушиваюсь – кажется, это слишком личное. Сама уже беру его за руку и держу, пока не засыпает. Даже еще лишних пять минут, с гарантией – пока нелегкая не приносит Джади.

Рыжий балбес останавливается в дверях и смотрит на нас с первобытным ужасом в глазах.

– Что не так? Господин Гейден сам попросил с ним посидеть.

Ага, и еще солнышком назвал. Правда, Реналя, а не меня. Только наш храбрый Джади точно не станет будить судью, чтобы сверить наши с ним показания.

– Ужасно, – ворчит карманник. – Сначала вытащи его из сугроба, обогрей, всю ночь рядом просиди, потом ветеринара с доставкой притащи, а теперь еще и за руку держать! Что дальше? Положишь его к себе в постель? Я бы еще понял, если бы тебя за это помиловали, так ведь он взял отвод! То есть именно как судья этот человек тебе бесполезен. Так что…

Он замолкает, понимая, что увлекся.

– Джади, я тебя сначала прибью, а потом отправлю чистить лотки, – предупреждаю я. – И, кстати, ближайшие четыре часа будет твоя очередь сидеть у постели господина судьи и держать его за руку, если он того пожелает. А я пока схожу в город и вызову господина Дагеля.

Глава 49

Петрикор Дагель, конечно же, на работе, и он приходит в ужас от случившегося с судьей. Сразу хватает верхнюю одежду и говорит, что поедет в приют немедленно, и привезет нормального врача взамен нашего ветеринара. И вообще, не дело, что судья будет валяться в приюте с воспалением легких, его надо в больницу.

– По правде говоря, у нас очень приличный ветеринар, – смущенно говорю я. – Он даже немного маг. А специалиста по артефактам у вас нет? А то…

И я рассказываю про странный осколок кристалла, который сейчас лежит у меня в сейфе. И еще немного про то, как случайно подслушала беседу судьи с семейным врачом в тот день, когда ему стало плохо на работе.

– Я хотел прийти в тот раз, но Гейден не стал со мной разговаривать, – хмуро говорит Дагель. – Сказал, что все хорошо, и отправил. Надо было настоять в тот раз.

Невольно вспоминается их размолвка с моривилльским судьей, а еще – подслушанная беседа с Натаниэлем Аурусом. Зато в списке тех, кому доверяет судья, Петрикор Дагель под третьим почетным номером, о чем я ему и говорю. Вот только вижу, что следователя это не радует – переживает.

Мы выходим на улицу вместе: решено, что Дагель подвезет меня до особняка Аурусов, а сам поедет за врачом и в приют. А я потом еще и в мэрию забегу, известить своего непосредственного руководителя о случившемся.

Дагель подвозит меня по едва-едва расчищенной от снега дороге – надо же, март, а погода как в феврале! – и говорит на прощание:

– Если Гейдена все же отправят в больницу, я очень прошу вас там не появляться. Ему и без того светит дисциплинарный комитет из-за бала. А тут ситуация только усугубится.

– Все так серьезно?

– Судейская этика, – отвечает Дагель, снова запрыгивая на козлы. – Хорошо, додумался заранее отвод взять.

Занятное совпадение: они с Джади параллельно говорят об отводах. Только наш рыжий балбес на юриста не тянет как-то. Да и вообще, что я о нем знаю? Ну, кроме судимости и длинного языка?

Только то, что он сам рассказал.

Но думать о Джади пока некогда – я спешно стучусь в двери особняка Аурусов. У меня по плану: поймать Айка, его жену или одну из тетушек и избежать встречи с Реналем. Здесь улыбается удача: оказывается, что Айк как раз дома, а бывший жених поехал – куда бы вы думали! – искать дядю в овраге под мостом. С утра, как только рассвело. Ну и до сих пор ищет, разумеется. Снег роет.

– Реналь вчера вернулся поздно ночью, сказал, что они с Гейденом попали в аварию, – рассказывает старый слуга после всех полагающихся по этому поводу охов и ахов. – Мальчик ужасно замерз и исцарапался об кусты. Шел домой пешком, лошадь убежала вместе с повозкой. Брел по снегу несколько часов! Он думал, Гейден уже дома!

Любопытно. Я бы даже сказала, похоже на правду. А еще на то, что Реналь не идиот и мог позаботиться о том, чтобы возможная смерть нелюбимого дядюшки была похожа не на убийство, а на несчастный случай. А сам Реналь выглядел бы пострадавшим. Ну, примерно таким же пострадавшим, как и в истории с моей изменой.

Но я об этом не говорю. Вместо этого спокойно рассказываю подробности о состоянии судьи и о том, что уже вызвала к нему Дагеля.

– Мари, мы так волновались! – всплескивает руками потрепанная бессонной ночью жена Айка. Она выскочила в холл вместе с мужем и сначала стояла молча, но теперь вот, оживилась. – Почему не сказала раньше?

Ах, так! Сначала, значит, ревела, все глаза красные, а теперь – претензии? Айк-то молчит, он у нас умнее супруги. Притворился, что пишет мне адрес Натаниэля Ауруса. Только за это время можно четыре адреса написать.

Ну и что сказать? Что я им элементарно не доверяю? Вот начиная с Реналя, который «думал, что Гейден уже дома», и заканчивая тетушками, которые вообще непонятно кого поддерживают?

Глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к ней:

– Видишь ли, если я сначала побегу извещать родственников, а потом займусь лечением, то пациент до лечения не доживет!

– Так плохо, да? – ахает жена Айка.

Опускаю глаза.

– Плохо. Я даже отойти не могла.

Рассказывать про бестолкового саботажника-вруна Джади и про то, что я не рискну отправлять мелкую, хоть и семнадцатилетнюю, легко одетую Лиску на ночь глядя и в метель, я, конечно, не хочу. Да и вообще, пора прощаться: домашних судьи известила, надо и к мэру заглянуть. И подумать насчет обходного маршрута, чтобы с Реналем, чего доброго, не столкнуться. Не хочу его видеть!

Следующие несколько дней в приюте кто только не появляется! Начинается все с того, что семейный врач Аурусов и тот, которого притащил Петрикор Дагель, в голос утверждают, что судье вот вообще не пойдет на пользу, если его повезти в больницу в холодной повозке под мартовским снегопадом. Так что если у меня есть возможность оставить его в приюте на несколько дней, то лучше не трогать.

Я соглашаюсь и потом даже почти не жалею. С самим Гейденом Аурусом-то хлопот немного, но эти визиты! Ко мне забегают то Дагель, то Айк, то мэр. После моего письма приезжает даже Натаниэль Аурус – вот с ним я бы пообщалась подольше, но как-то не складывается. Он полчаса разговаривает с Гейденом за закрытыми дверями и уезжает, отказавшись от приглашения на чай.

Самый удивительный визит происходит почти «под занавес», правда, он уже не связан с Гейденом Аурусом. Приют навещает Кейндагель!

Вот просто нагло поднимается по крыльцу, проходит мимо наивно открывшего дверь Джади – ну, тот-то привык, что к нам вечно кто-то приезжает, и даже не стал спрашивать, кто стучит – и первым делом отпихивает ногой зомби-Персика:

– С дороги, дохлятина. Так, где Марианна?

Глава 50

Зачем спрашивать, где Марианна? Сосед же видит, как я выхожу из кухни. Еще и кота пнул, скотина!

– Марианна тут и смотрит, как вы обижаете милого и безобидного Персичка! – громко говорю я. – Зачем явились, господин Кейндагель?

– Я хочу попросить у вас масло для лампы… – начинает соседушка.

И замолкает. Потому что на шум выходит Гейден Аурус в вязаном свитере под горло и в теплом халате. Выглядит судья совсем по-домашнему, и даже румянец на щеках от высокой температуры не портит общее впечатление. Даже то, что судью еще немного шатает от слабости – стоит, за стену держится.

Кейндагелю, по крайней мере, впечатлений хватает.

– Ничего себе! – выдает дорогой соседушка, чуть проморгавшись от такой картины. – А я еще думаю, почему эти ваши суды!..

О, так он решил предъявить Гейдену Аурусу претензии за то, что тот не стал выслушивать его ценные замечания на судебном процессе по продлению предварительного следствия по моему делу? Надо же! Интересно, на какой результат рассчитывает сосед? Что судью совесть замучает?

Но нет, видимо, наглости не хватает. Все, что позволяет себе Кейндагель, это пробубнить себе под нос «я так и знал, что у вас все куплено!».

– Нет, когда «куплено», это по-другому, – зачем-то начинаю объяснять я.

– С вашего разрешения, я не буду это комментировать, – бесстрастно замечает судья.

Вот как? Он специально так ответил, чтобы ничего не опровергнуть и не подтвердить? С трудом сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, а то Кейндагель уже там всего напридумывал.

Так, надо срочно вернуться к основной теме разговора, а то соседушка того и гляди вторую бровь оторвет. Кстати, он до сих пор в одной. Может, на самом деле Кейндагель пришел за деталями паричка? Так сказал бы сразу, без экивоков и оскорблений. Или он так не может?

Оглядываюсь в поисках рыжего помощника. Ага, на месте, стоит у двери, смотрит то на меня, то на соседа. С ужасом, разумеется, как же иначе.