Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 41)

Хмыкнув, я закрываю том и переходу ко второму.

Так за что же тебя осудили, Джади?..

Над этим делом я сижу больше часа. Спасибо, секретарь не торопит, а Гейден Аурус не заходит и не стоит над душой. Мне было бы сложнее скрывать волнение.

Потому что наш Джади, оказывается, был осужден за кражу из кармана старого, нормального хозяина приюта – но наш тихий, спокойный, добрый старикан, конечно же, его пожалел, попросил суд заменить тюрьму на заключение под стражу и в итоге взял в приют. Причем свидетелями обвинения, видевшими эту кражу на моривилльском рынке, были…второй, неудавшийся хозяин приюта-игроман (но тот момент еще, как я помню, вообще там не работавший) и наш любимый Кор Кейндагель. Но на самом суде их не было, они прислали показания, заверенные нотариусом… два с половиной года назад. И из одного города!

– Госпожа Марианна, все хорошо? – спрашивает секретарь, видимо, заметив что-то на моем лице.

– Ужасно хорошо.

На этом, в принципе, уже можно прощаться – мои подозрения не только подтвердились, но и, скажем так, углубились.

Но я все равно долистываю материалы дела до конца – ищу следы соседа и нашего управляющего-игромана. Увы, больше их нигде нет – парочка «засветилась» только в самом начале. Скорее всего, судья их даже не запомнил. Да и с чего бы? Дел в производстве у него много, а Кейндагель два с половиной года назад еще, собственно, не был соседом, а игроман не работал в приюте.

Закрываю дело. Ну что ж, можно ехать – осталась одна сущая мелочь. Проверочка.

– Спасибо, вы мне очень помогли. А можно небольшой вопрос? – спрашиваю у седого секретаря перед уходом. – В какое время вы получаете почту? Ну, суд получает?

– С утра, а что? – отвечает тот. – В девять она уже на столе у судьи.

– А если что-то пришло после обеда? Или прямо перед обедом?

– Если нет пометки «Срочно», то на следующий день.

Снова благодарю его и ухожу.

Наверно, стоило бы заглянуть еще и в кабинет к Гейдену Аурусу, поблагодарить за помощь, но мне еще в банки хотелось бы забежать, так что на это нет времени. Да и, признаться, не очень хочется мне сейчас его видеть. Потому что решать проблемы следует по мере их поступления.

Вот только заставить себя не думать о моривилльском судье гораздо сложнее.

Выбегая из здания, я вспоминаю слова Гейдена Ауруса после моего первого суда. Он тогда специально оставил меня после заседания, вручил конверт с запиской от Анонима и отчитал, как девчонку:

«За час до судебного заседания мне передали конверт с банковским чеком о внесении залога, вот этим конвертом для вас и сопроводительным письмом от мецената, пожелавшего остаться анонимным. Вы не знаете, кто бы это мог быть? Нет? В любом случае, это просто возмутительно! Использовать суд для передачи личной корреспонденции! Единственное, что меня утешает, это перспектива пополнить городской бюджет за счет вашего залога».

Тогда я, конечно же, больше волновалась из-за той части, где «возмутительно» и «пополнить городской бюджет за счет вашего залога». Ну и в целом из-за резкого тона и самой ситуации.

Совершенно упустив из виду случайную оговорку.

«За час до судебного заседания».

На подшитом в дело конверте с письмом о залоге ведь не было пометки «Срочно». Гейден Аурус не мог получить этот конверт через почту. Только лично в руки. А это значит, что он видел Анонима и разговаривал с ним. Или даже…

Догадка, которая появляется у меня, противоречит вот вообще всему. Начиная с логики и заканчивая здравым смыслом!

Но это, на самом деле, сейчас не так важно. Я потом разберусь с судьей, Анонимом и залогом.

Просто сейчас у меня всплыла еще одна проблема. Похуже, чем с Реналем, потому что решать ее нужно немедленно. И зовут эту проблему вовсе не Гейден Аурус, сколько бы хлопот он мне не доставил.

Проблему зовут…

Достаю из кармана листочек – я все-таки сделала выписки – и читаю:

«Джадиус Петрификус Горр».

Глава 52

– Дорогой Джади, вернее, Джадиус, – нежно говорю я вечером следующего дня, и рыжий наш саботажник закономерно настораживается. – Идем в кабинет, нужно кое-что обсудить.

Знаю – вернее, помню по прошлому миру – что по-настоящему сильный эффект вызывает формулировка «надо поговорить». Но Джади у нас и без того впечатлительный, ему и приглашения в кабинет достаточно.

– Ну Джадиус и Джадиус, чего в кабинет-то сразу, – бухтит он, но послушно направляется, куда сказали. – И вообще, я это имя не люблю ужасно. А фамилия еще хуже. Лиске только не говори, а то будет дразниться.

– Не будет, – твердо отвечаю я, открывая дверь кабинета. – Ситуация немного не та.

Потому что не факт, что Джади после нашего разговора останется работать в приюте. И он это, кстати, чувствует – смотрит на меня хмуро и бухтит, что зря он тогда согласился. Ну, когда господин Гейден Аурус спросил его разрешения показать мне материалы уголовного дела.

– Ох, не говори мне больше о нем, – вздыхаю я и жестом предлагаю Джади сесть на диван. – Слышать больше не хочу.

– А что случилось? – вопрошает мелкий саботажник, плюхаясь на диван.

– Скажем так: у нас был непростой разговор, по итогам которого я попросила господина судью больше не лезть в мою жизнь.

Джади я не скажу, но это было вчера. Я вернулась в суд кое-что уточнить после похода по банкам – тоже, мягко говоря, непростое занятие – потом попросила судью о разговоре наедине и выспросила все, что хотела.

А когда господин Гейден ответил на все мои вопросы, я посмотрела ему в глаза и сказала, что прошу его больше не принимать участие в моей жизни. Никакое.

Честно говоря, сначала я раздумывала над истерикой с хлопаньем дверью у судьи перед носом, но решила, что это рискованно – вдруг заподозрит неладное.

А так все прекрасно сработало. Ну, то есть сначала там было секундное изумление, потом сдержанное и сухое: «Как пожелаете», а потом я ушла со словами «пожалуйста, не провожайте», и господин судья не стал провожать.

Только радости от этого у меня почему-то не было. Подумала даже: пусть бы проводил. Или даже вскочил и наговорил бы мне гадостей. Что угодно, лишь бы не вот это «как пожелаете».

Зато у Джади сейчас на лице столько радости, что можно вагонами разгружать. И это ужасно злит. Настолько, что я закрываю дверь в кабинет на ключ и хмуро говорю:

– Давай начистоту. Я знаю, кто ты такой и чем вы там занимались вместе с Кейндагелем.

Джади подбрасывает на диване:

– Что?! Ты… ты рехнулась?!

Ой, а физиономия-то покраснела! И глаза забегали! Ясное дело, он сейчас сидит и вспоминает, что такого компрометирующего могло быть в его уголовном деле. Хотя мог бы и запомнить, это же касалось его напрямую!

– Милый Джадиус, я все знаю. И даже могу рассказать, что у вас пошло не так. Хочешь?

Паршивец бросает взгляд на ключ от двери у меня в руках. Потом – на окно. Я насмешливо улыбаюсь и складываю руки на груди – чтобы не было видно, что меня трясет от волнения.

Что он сделает? Нападет? Перед этой беседой я взяла у матушки-настоятельницы боевой амулет для защиты. Хотела еще написать письмо с извинениями для судьи, но решила все-таки обойтись. Ну, вдруг кто-то увидит, как я за этим делом реву как полная идиотка.

К счастью, Джади у нас не храбрец, и амулет, похоже, не приходится.

– Ну расскажи, – угрюмо бросает бывший карманник, с минуту поерзав на диване.

А я сажусь за стол и начинаю:

– Вас было трое. Ты, Кейндагель и покойный управляющий приюта. Тот, который игроман и мошенник. И вы задумали получить этот особняк. Вы купили соседний участок, когда старый хозяин приюта был еще жив. Но это было ненадолго, правда? Твой дорогой Кейндагель – убийца.

Джади открывает рот… и тут со стола слетает стопка бумаг, а второй амулет – тот, что вручил мне папа Лиски – нагревается у меня в кармане.

«Призрак? В приюте? Вы уверены, Марианна?»

«Разумеется, господин Летификус. Наш ветеринар тоже подтвердил. Сказал, что не стал говорить, потому что не ощутил враждебности. Ну и немного боялся, что я приму его за полного психа – как же без этого».

Я наклоняюсь собрать документы – не поворачиваясь, впрочем, к Джадиусу спиной – и говорю, что слухи про призрака в приюте давно ходят по нашему пригороду. Якобы его видел кто-то из бывших работников. Официальная теория магии существование призраков не подтверждает, а неофициальная – в лице нашего ветеринара – утверждает, что они могут появляться у сильных источников магии. Призраком становится бесприютная, неупокоенная, зачастую жаждущая мести душа.

Например, если человека убили.

– Я… я ничего об этом не знаю! – трясет головой перепуганный Джади. – Я ему не вредил! Мое дело было внедриться в приют и давать информацию, и больше я ничего не делал! Не подмешивал, не подсыпал, не подбрасывал никаких предметов! Клянусь! Хозяин был совсем старым, и мы просто ждали!

– Это ты так думаешь. Собственно, поэтому ты до сих пор в порядке. Видимо, ты у своих подельников был не на самом лучшем счету, поэтому они даже не стали тебя в это посвящать. Но старый хозяин приюта явно погиб не своей смертью. Кейндагель что-то с ним сделал. У магов много возможностей навредить удаленно. А, может, это сделал ваш подельник-игроман. Но факт остается фактом – старый хозяин до сих пор тут… частично. По крайней мере, в кабинете.

Собственно, я поэтому тут и разговариваю. Чтобы призрак был в курсе, это ведь его тоже касается.