Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 21)
– Заказать даме платье и даже не посмотреть? Мари, ты совершенно не знаешь мужчин! – смеется матушка Эрмина.
Кстати, историю с платьем и Анонимом мы с ней списали на болтливую хозяйку ателье. Уверена, что новость о том, как в августе мне шили свадебное платье, а в октябре перешивают наряды с чужого плеча, стала известна как минимум половине Моривилля. И тот, кто внес за меня залог и назначил хозяйкой кошачьего приюта, решил вмешаться и тут.
Матушка Эрмина оказывается права: стоит нам вернуться в Колонный зал, как я тут же встречаюсь взглядом с человеком в маске на пол-лица. Аноним тут? Он чуть наклоняет голову, заметив мой взгляд. Подходит быстрым, легким шагом, обходит людей, окидывает взглядом мой наряд и изображает церемонный поклон.
Пока я думаю, не пора ли сказать что-нибудь насчет платья, муниципальный оркестр начинает играть первый – обязательный – вальс, и Аноним протягивает мне руку.
Молча. Абсолютно молча.
Улыбка на красиво очерченных губах – как вспышка, как удар молнии.
И мое сердце замирает.
Завороженная, я снова тянусь за этой рукой. Шаг, другой, разворот, придержать платье, двигаться под музыку, отсчитывая такт. Трижды начинать разговор, но добиться только того, что господин в маске прижимает палец к губам.
Не надо.
Не задавай вопросов, Мари.
Не смотри в сияющие глаза цвета стали и туч.
Не любуйся чужой улыбкой.
Не гадай, кто это может быть.
Не думай, зачем ему это могло понадобиться.
Не…
Рука в перчатке тянется к моему лицу, едва ощутимо касается линии подбородка. Прикосновение легкое, словно полет бабочки. Невысказанная просьба поднять голову, чтобы?..
Встречаюсь взглядом с незнакомцем и вижу в его глазах туман и огонь. Вот только я, кажется, привыкла к холоду, а не к жару. Получится ли выдержать столько огня?
Смущенно отвожу глаза...
…и вижу еще одно подозрительно-знакомое лицо. Высокий длинноволосый мужчина мелькает в толпе. Пока я пытаюсь вспомнить, не тот ли это тип, что клеился на позапрошлом балу, пытаясь договориться о встрече (это было еще до Анонима), мужчина встречается со мной взглядом… и, отвернувшись, начинает пробиваться к выходу. Вот ведь зараза! Теперь я точно уверена, что с ним что-то нечисто. Ну ничего!..
Резко поворачиваюсь к Анониму:
– Спасибо за платье, но мне нужно бежать!
В темно-серых глазах мелькает тень изумления, но мне уже не до этого – я выскальзываю из рук Анонима и торопливо направляюсь вслед за подозрительно удаляющейся спиной.
Глава 23
Не уверена, что господин Аноним был готов к тому, что я исчезну посреди танца, но мне срочно, срочно надо догнать того типа!
Потому что я помню, как тот длинноволосый брюнетик пытался ухаживать за мной на балу! Потом еще раз прицепился, в театре, под носом у Реналя! И снова, еще где-то, уже не помню где. Хотел договориться о встрече тет-а-тет! Не суть. Факт в том, что он ни разу не подошел ко мне, когда я была одна – лез только при большом скоплении народу!
И вот теперь это кажется мне подозрительным!
Высокий, красивый, манерного вида брюнет, он, собственно, под стать… Виолетте! Нужно только догнать и перекрасить его в блондинку.
Но, конечно, сначала расспросить.
Я пробегаю между танцующих пар. На меня оглядываются дамы в пышных платьях и кавалеры в костюмах, но никто ничего не говорит. Одно из двух: или моривилльцы мобилизовали для этого бала все стратегические запасы тактичности, или у меня уже сложилась настолько своеобразная репутация, что подобные мелочи никого не удивляют.
Вижу, как подозрительный пока-еще-не-блондин выскальзывает из Колонного зала в холл магистрата и бегу за ним. Пробегаю мимо мэра, невольно отмечая его распахнутые в немом изумлении глаза, сворачиваю в коридор и кричу:
– А ну, стойте!
Тип останавливается, но не от моего окрика, а потому, что едва не впечатывается носом в идущего навстречу тощего чиновника. Я использую эту заминку, чтобы приблизиться и схватить незнакомца за локоть:
– Ну что, милейший, хотели встретиться со мной наедине?
– Но… э-э-э… – мнется тип. – Да, хотел. Но это уже в прошлом, так что…
– Сейчас самое подходящее время! – радостно говорю я. – Идемте, идемте в холл, и вы все мне расскажете.
Очень удачно, что тут такие запутанные и неудобные коридоры, а к Колонному залу не пройти напрямик и нужно петлять. Я как раз успеваю придумать, что ему сказать.
Увы, «добыча» тоже не теряет время зря: придумывает, что делать. Сначала незнакомец заявляет, что ему действительно есть что рассказать, и он готов ответить на мои вопросы.
Потом добавляет: во-первых, не просто так, а, во-вторых, не посреди здания магистрата! Через два часа он будет ждать меня у входа в городской парк. А что касается денег…
На этом месте в моей памяти всплывает загадочная фраза «губозакатывательная машинка».
– Господин, как вас там…
– Можете называть меня «господин Айден», – великодушно разрешает брюнетик.
– Господин Айден, я похожа на дуру?
На самом деле я знаю, что очень даже похожа. И, наверно, не совсем безосновательно. Стоит только вспомнить о влюбленности в Реналя! Да я… да я должна была насторожиться еще на стадии «золотой мальчик влюбился в серую мышку из приюта»!
Но все же я не настолько наивна, чтобы встречаться в каком-то там ночном парке! Где меня могут прикопать в пять минут!
– Никаких парков и прочих безлюдных мест, господин Айден. Жду вас завтра в час дня в кафе возле магистрата. Кажется, оно называется «Кофе и блинчики». И деньги я захвачу только в том случае, если буду уверена, что ваши сведения достаточно ценны.
Господин Айден, конечно, не приходит в восторг от моих условий. Мы препираемся добрых десять минут, и с каждым его предложением я убеждаюсь, что не зря отказалась от встречи в парке.
В итоге я уступаю по поводу денег и обещаю взять с собой крупную сумму, но насчет места стою насмерть, и Айдену приходится согласиться.
Расходимся мы почти друзьями, и я решаю вернуться в Колонный зал. Сдается мне, Аноним уже исчез, но нужно найти хотя бы матушку-настоятельницу.
В коридоре замедляю шаг, пытаясь прийти в себя после сложного разговора и натянуть улыбку. Проходя мимо приоткрытой двери, кажется, в оранжерею – она как раз по пути – слышу голос судьи. Он… что? Произносит мое имя?
Останавливаюсь и прислушиваюсь.
– …Дагель проникся. Позвал меня. Марианна лежала там как жертва вампира. Я спросил, это что, суицид? И он: нет, она просто хотела всем доказать.
– И после этого ты не хочешь с ним общаться? – голос какой-то незнакомый. Вроде похож на голос судьи, но чуть пониже и не такой резкий.
– Хочу, почему же, – возражает Гейден Аурус.
– Вот только мне не надо рассказывать, – в голосе незнакомца я слышу улыбку. – Кому угодно, но не мне. Я же тебя насквозь вижу.
– Как скажешь, Нат. А знаешь, что потом заявил мне Дагель? Когда она хлопнула дверью и убежала? «Взгляни на дело своих рук. Ты же этого добивался?».
Судья смеется, горько и страшно, и у меня от этого буквально мороз по коже.
В конце коридора кто-то появляется, и я торопливо шагаю в оранжерею – еще не хватало, чтобы меня поймали на подслушивании. Пусть лучше это выглядит так, будто я просто зашла.
Захожу. Тут красиво. Места не сказать что много – чуть больше моего кабинета в кошачьем приюте – но все заставлено вечнозелеными растениями в кадках, а прямо посреди этого великолепия журчит небольшой фонтанчик с питьевой водой.
Аурусы стоят под огромным фикусом – на самом деле, я не уверена, что это действительно фикус, название само всплыло в памяти – и, разумеется, тут же поворачиваются ко мне.
Ловлю острый взгляд судьи, но даже не пытаюсь изобразить улыбку: это только наведет его на мысль, что я что-то скрываю. Лучше притворюсь, что я кого-то ищу. Например, мэра или матушку-настоятельницу. Но спрашивать вслух не буду – просто сделаю вид, что осматриваю помещение.
– Госпожа Марианна, как удачно, что вы заглянули. Позвольте представить вам Натаниэля Ауруса, моего старшего брата, – спокойно произносит Гейден Аурус. – Нат, это Марианна Адари, бывшая невеста Реналя.
Смотрю на двух представителей семейства Аурусов. Оба, очевидно, пошли в отца, а, может, сказывается и возраст – обоим около сорока – но Гейден Аурус, оказывается, похож на брата больше, чем на Реналя. Они с Натом оба высокие, средней комплекции, с черными волосами чуть ниже плеч – самая популярная стрижка в Моривилле – серыми глазами, светлой кожей.
Похожи даже сами черты лица, даже манера держаться – вот только судья смотрит строго и холодно, а на губах Натаниэля Ауруса появляется искренняя улыбка:
– Рад познакомиться с вами, госпожа Марианна! Сожалею, что ваша свадьба закончилась таким печальным событием.
– Не стоит сожалеть, – говорю я, смущенная обществом сразу двух Аурусов. – Реналь скотина и изменщик…