Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 23)
Долго жду – Айдена все нет. Он уже часа полтора как опаздывает. Сколько бы я успела сделать за это время в приюте! Но нет, сижу тут с остывшей кружкой в руках. Официанты уже скоро коситься начнут. Чувствую, такими темпами я дождусь, пока сюда не принесет Реналя с Виолеттой!
Вот только первым появляются Гейден и Натаниэль Аурусы. Идут дружно, чуть ли не под ручку, один в мантии, другой в пиджаке.
Вот демон! И чего их принесло, в рабочий-то день… так, погодите-ка…
Бросаю взгляд на настенные часы – два часа десять минут. У суда в это время обеденный перерыв. Вот, собственно, Гейден Аурус с братом и пришел пообедать. Кофе попить.
Увы! Тут я, безусловно, сама виновата – как-то упустила, что судья тоже может сюда ходить. А ведь это логично – он же меня сюда первый и притащил. Ну, когда заявление помогал писать. А потом еще извинялся и…
Ой-ой…
Как он тогда сказал?
«Я сожалею, что не остановил Реналя, когда он обвинил вас в мошенничестве, и не принял все меры, пока еще можно было не доводить до возбуждения уголовного дела… Я понимаю, что вы меня не простите, потому что слова не равны ущербу, который вы получили. А деньги вы не возьмете. И все же надеюсь, что смогу быть полезен, если в этом вдруг появится необходимость, и вы не будете отказываться от моей помощи только из-за случившегося. Всего хорошего».
Насколько он был искренним? Рассчитывал ли, что я приму его извинения?..
Каждое слово судьи отпечано в моей памяти. Каждый взгляд. Каждая тень на лице. Я даже Реналя так четко не помню! Хотя он делал мне гораздо больнее дяди. Может, дело в том, что моривилльский судья реально может закрыть меня в каталажку, а уровень Реналя – это просто наговорить гадостей? Ну и пощечину дать, разумеется. Как же я могла забыть.
Ну а как это помнить, когда у тебя в памяти другое – но тоже резкое и холодное, как удар бича?
«Больше всего, госпожа Марианна, я не переношу в людях два порока: трусость и некомпетентность. В тот день я сам проявил оба. Я прошу прощения за это».
Как сложно говорить эти слова, зная, что тебя не услышат? Потому что ты извиняешься за то, что действительно поступил плохо? За чью-то, возможно, сломанную судьбу?
Как сложно протягивать руку в пустоту?
Я не хочу знать. Вчера я была слишком занята мыслями о бале, Анониме и Айдене, так что не до судьи оказалось. А сейчас на меня накатывает ощущение неловкости.
Но поздороваться-то все равно надо! Я вскакиваю, торопливо произношу слова приветствия, чувствуя, как щекам становится горячо.
А Гейден Аурус даже не замедляет шаг. Просто кивает на ходу с привычной сдержанностью:
– Госпожа Марианна, мое почтение.
Он говорит спокойно и даже почти без холода, так что я с облегчением опускаюсь обратно на стул.
Забыв про второго дядю, конечно же.
А вот Натаниэль про меня не забывает:
– Добрый день, госпожа Марианна, – доброжелательно говорит он. – Обедаете?
– У меня встреча, – смущенно отвечаю я и провожаю взглядом судью. – Хотела выбрать людное место, но немного не рассчитала.
Не рассказывать же Натаниэлю, что встреча тут, собственно, потому, что я не хотела тащить сомнительного ухажера к себе в приют?
Удивительно, но Нат понимает – отходит с кивком и бросает пару слов брату. Вижу, как Гейден Аурус кивает и что-то отвечает. Ловлю его острый испытывающий взгляд – а потом он что-то говорит Нату. Может, что надо уйти?
Ага, как же. Разбежались они уходить – просто переходят во второй зал, за шторку.
И я снова жду. И жду. И жду. Но, конечно, это еще сложнее, чем до этого, потому что я думаю о дядюшках Реналя.
О том, зачем моему бывшему жениху жить с холодной и неприятной жертвой некромантии, когда можно выбрать гораздо более приятного в общении Натаниэля?
О том, зачем строгому, но честному и справедливому судье терпеть общество двуличного и подлого Реналя?
О том, почему Нат обитает в глуши? Моривилль у нас тоже не столица, но поместье старшего дяди, говорят, едва ли не на задворках королевства.
Айден появляется спустя еще сорок минут.
Он опуститься на стул и начать изучать меню:
– Пожалуйста, ребрышки, бокал пива… – кажется, Айден намерен заказал треть всего, что есть в списке. – Марианна, не хотите подкрепиться? У меня правило: никаких деловых разговоров за столом.
Не хочу. Лучше буду допивать чай и смотреть, как Айден трапезничает. Ну надо же, «не разговаривает о делах»!
Мимо меня проходит Натаниэль Аурус – кажется, в уборную. Потом возвращается к себе за ширму, а спустя пару минут официант приносит мне стеклянную кружку с ароматным горячим шоколадом и маленькими зефиринками. С салфеточкой, едва ли не под нос ее сует.
Машинально беру ее в руки и вижу запись автоматической ручкой:
«Потребуется помощь – уроните салфетку».
Конечно же, я едва не роняю ее вместе с чашкой! От такой заботы-то! Но беру себя в руки.
От кого же записка? Мои надежды, что это неведомым образом пробравшийся в кафе Аноним, тают, стоит только получше рассмотреть острый летящий почерк с наклоном вправо. Это совершенно точно судья. У меня в сейфе до сих пор хранится образец заявления о сервитуте, написанный его рукой. Рядом с письмом Анонима, кстати – но там почерк крупнее, буквы аккуратнее и наклон влево.
Салфетку я убираю в карман. Беру чашку и отпиваю восхитительно-вкусный шоколад. И снова жду – на этот раз, когда гость насытится.
– Видите ли… – вскоре Айден отодвигает пустую тарелку.
Наконец-то! Доел! В самом деле, он хуже Джади – тот хотя бы в состоянии болтать и жевать одновременно!
– Видите ли, я актер. И меня нанял ваш бывший жених. Он хотел проверить вас на неверность.
Глава 26
– С этого места поподробнее, Айден, – спокойно говорю я. – Итак. Вы актер?
Очень хочется спросить, а откуда у него такие манеры мелкоуголовные. Или это была игра на публику? Если так, то сыграно просто отлично: вчера я была уверена, что Айден представляет опасность. Этакий загадочный, приглашающий прогуляться по паркам злодей. С тем, что из этих парков никто особо не возвращался.
А сегодня – ничего интересного.
Во-первых, он неприлично опоздал. Благодаря этому у меня тут случилась незапланированная встреча с моривилльским судьей. Нет, ну еще немного благодаря тому, что я случайно выбрала кафе возле работы Гейдена Ауруса, но если бы Айден пришел вовремя, у судьи бы даже обед не успел начаться!
Во-вторых, он любитель покушать на халяву и заказал уже с пол меню. Кстати, это говорит и о том, что особо ценных сведений у него нет. А может, и есть, но они недоказуемые. Именно отсюда и желание сначала поесть, а потом поговорить о делах – боится, видимо, что я ему вообще ни за что не заплачу. Так хоть накормлю.
Собственно, пока все именно так и идет. Ну, кроме того, что он еще даже на вопросы отвечать не начал.
– Айден, – нежно говорю я. – Вы же понимаете, что я могу уйти и вы будете сами за все тут рассчитываться?
– Марианна…
– Госпожа Марианна, – поправляю я. – Со мной даже моривилльский судья так не разговаривал.
Вот это, кстати, правда. Он мне не «тыкал» даже когда кричал про позор семьи в допросной у Дагеля. Всегда на «вы» и «госпожа». И прокормить Гейден Аурус может себя сам.
Но во всех остальных отношениях этот актер, конечно, приятнее. И с лица симпатичнее – живой, непосредственный, милый, немного порочный мальчик. А не жертва некромантии, как некоторые.
– Госпожа Марианна, – Айден ковыряет ложечкой десерт. – Я три месяца сидел без работы…
Сначала я думаю, что это как-то связано с нежеланием называть меня на «вы», но потом выясняется, что Айден уже начал рассказывать про то, как Реналь нанял его, чтобы проверить меня.
Нанял! Проверить меня! Вот что за скотина!
Ну то есть, рассказывает Айден, он заподозрил, что я охотница за его приданным. Любительница богатеньких женихов. Мол, подозрительно, что я такая тихая, покорная, все принимаю и вообще безумно влюблена. Надо бы проверить, как я отнесусь, если за мной будет ухаживать богатый красавчик. Гораздо богаче Реналя.
– Минуточку, а где это «богаче»-то?
– Ну…
Айден рассказывает, что должен был рассказать о том, что страшно богат, как раз на тех встречах, на которые я не пошла. Так что план провалился в самом начале. Но перед глазами актер помелькать успел.
Задумчиво смотрю, как он доедает десерт. Как будто три дня не ел. Может, все-таки дать ему денег? Но не за просто так, разумеется.
– Айден, а вы сможете повторить эти слова в суде?
– Н-нет, – от неожиданности он начинает заикаться. – Я же не сделал ничего дурного!..