Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 20)
– Джади, лотки до конца ноября. И не вздумай отлынивать – отправишься работать к соседу!
Глава 21
Неделю до бала мы живем спокойно. Джади пашет на ниве ремонта, а в перерывах старательно моет лотки – интересно, надолго ли его хватит? – а мы с Лиской и новым ветеринаром заняты здоровьем котиков.
Кстати, это уже третий «новый ветеринар»: я их теперь проверяю на зомби-коте Персике. Он очень мало отличается от обычных, живых котов – Джади, например, до сих пор ничего не подозревает – но когда очередной кандидат в ветеринары начинает давать насчет него медицинские советы, я сразу же гоню его в шею. Перед последним ветеринаром, правда, пришлось извиняться, он решил, что мы издеваемся… но обошлось.
Ветеринара зовут господин Гестор. Это щуплый, седой мужчина с изборожденным морщинами треугольным лицом и сверкающими из-под очков в золоченой оправе круглыми голубыми глазами. В самом деле, такие круглые и невинные голубые глаза я видела только у Виолетты. Не самая, надо сказать, приятная ассоциация.
Сейчас Гестор вроде прижился. Берет с нас немного, а в свободные дни приезжает прямо с утра и возвращается в город поздно вечером. Джади ворчит, что пора вычитать из его гонорара деньги за обед, но кто бы говорил! Наш рыжий помощник сам ест как три ветеринара: этот и два предыдущих.
Ветеринар, кстати, оказывается магом. Но каким-то странным: он, например, считает, что кроме зомби-Персика у нас еще есть коты из другого мира. Таких даже несколько: например, пушистый серый Ленин (тот, который бывший Грибок), по заверениям Гестора, попал к нам из мира далеких звезд и летающих кораблей с целый город размером. А вот одноглазый Грибо с лохматой подружкой Дилайлой ухитрились угодить к нам из города железных машин и… хищных орхидей.
«Вы тоже из города железных машин, но другого», – загадочно рассказывает ветеринар. – «Только пути назад вам уже нет».
«А что еще ты видишь?» – недоверчиво спрашиваю я.
Господин Гестор отвечает, что он не «видит», а просто знает. Что я, например, должна «отогреть сердце марта, чтобы спасти мир от вечной зимы». После чего загадочно добавляет, что это сердце еще не замерзло – ну а когда замерзнет, никто особо и не заметит разницы. И надежда тогда будет только на меня.
«Только не спрашивайте, что это значит! Я сам не знаю!» – машет руками ветеринар. – «Я это не контролирую».
Еще чего не хватало! Но что поделать, не выгонять же. Тем более что Гестор уже все напророчил: Лиске пообещал мачеху, а Джади – большой втык. Впрочем, последнее у нас и без того регулярно сбывается.
Если не считать этих странных событий с ветеринаром, неделя проходит на редкость спокойно.
Даже соседушка Кор Кейндагель не показывается лично, а передает через слугу просьбу вернуть ему накладные усы. С большим удовольствием передаю обратно, что они остались у Гейдена Ауруса, и вернуть не получится. Очень хочется выяснить, а зачем ему вообще эти пижонские усики, но слуга об этом не знает. Можно, конечно, отправить выяснять Джади, но не хочется провоцировать его на общение со слугой Кейндагеля.
В последнее время я стараюсь не ставить нашего рыжего помощника даже в привратники: мало ли с кем он начнет там общаться. Пусть лучше отмывает чердак, счищает со стен старую краску и сортирует многочисленный хлам – может, найдет полезное. Тем более что мы наконец-то поставили дверной звонок. Из подвала и с чердака его как раз почти не слышно, а вот из кухни – прекрасно.
Поэтому, когда за три дня до бала к нам вдруг приходит посыльный с запиской, я открываю сама.
«Госпожа Марианна, я не собирался вам больше писать. Но до меня дошли слухи, что вы планируете быть на балу в старом платье настоятельницы сиротского приюта.
Уверяю вас: госпожа Эрмина разбирается в духах, но не в нарядах для молодых дам. Простите мою навязчивость, но сегодня в три часа дня к вам в приют прибудет портной, который снимет мерку и сошьет достойный наряд для бала. Все уже оплачено. Надеюсь, вы не оскорбите меня отказом из ложной гордости.
Умоляю, не пытайтесь расспрашивать портного: посыльный, который брал у него заказ, ничего не знает. И это совершенно точно мое последнее письмо вам.
Господин Аноним».
Сворачиваю записку и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Снова Аноним! Я уже начала забывать про него.
– Ну что там, что там? – примчавшаяся с кухни Лиска чуть ли не подпрыгивает от нетерпения.
– Одному типу в маске не понравилось платье нашей матушки-настоятельницы, и он решил прислать мне портного, чтобы сшить другое, – я вспоминаю тот танец с загадочным незнакомцем и чувствую, как к щекам приливает кровь. – Интересно, а откуда он вообще узнал о платье? В ателье рассказали? Матушка Эрмина же отдавала ушить...
Вопрос интересный, и я решаю поговорить с настоятельницей – вдруг ей что-то известно. А Лиска тем временем хватает письмо:
– Ты думаешь, твой «Аноним» это и есть тип в маске? Тот, про которого ты рассказывала?
Киваю: именно так я и думаю. А то получается, что вокруг не особо примечательной меня вьется целых два мужика. И это еще не считая Реналя!
А впрочем, считать его я и не планирую – пусть катится к Виолетте.
Хихикая, Лиска дочитывает письмо и сует его мне:
– А он в который раз обещает больше не писать?
– Вроде во второй. Видимо, дальше он намерен общаться исключительно с магистратом. Но это не важно. Лисса, к нам скоро придет портной, а у меня ничего не прибрано! Приют, конечно, уже не в таком устрашающем состоянии, но все равно надо навести порядок! Сбегай за Джади, нам надо хотя бы…
– Не надо, я уже тут, – доносится из-за спины голос помощника. – Слушай, а давай без уборки? Это же просто портной! К тому же порядок ты и так постоянно наводишь…
Я слышу знакомые ворчливые нотки и чуть заметно вздыхаю: даже если Джади и прав, его тут никто не спрашивает!
Глава 22
– Госпожа управляющая городским кошачьим приютом Марианна Одари! – объявляют на входе в Колонный зал.
Этот зал находится прямо в здании магистрата, на первом этаже. Я захожу с главного входа – для этого нужно пройти через холл магистрата, оттуда прямо, потом налево, и наконец два поворота направо по мрачному коридору, заставляющему задуматься, насколько вообще оно тебе надо. Но можно и с «черного» входа – для этого потребуется обойти здание и пройти через небольшой скверик, выходящий на каретную стоянку.
Когда в Колонном зале проводятся какие-то мероприятия, мэр велит открывать оба входа. Но приглашенных гостей все равно просят заходить с главного и регистрироваться в журнале. Потом, когда тебя отметили, можно перемещаться спокойно, но эта дурацкая традиция выкрикивать имена тех, кто пришел, конечно, заставляет понервничать! Наверно, тут половина гостей потом ходят с красными ушами – вот, собственно, как и я сейчас.
– Прошу вас, госпожа Марианна, – шепчет дежурный секретарь. – Напоминаю, что по регламенту бала вы должны один танец, а дальше можете быть свободны.
Шепчу в ответ слова благодарности, и, поклонившись толпе, состоящей в основном из высокопоставленных моривилльцев, пытаюсь просочиться между дамами в платьях и мужчинами в костюмах, чтобы расположиться у стены.
Но уже через три шага меня перехватывает настоятельница сиротского приюта. Матушка Эрмина, разумеется, не изменила своим привычкам: на ней приталенное бордовое платье в пол с закрытыми рукавами и номинально приличным вырезом. «Номинально» потому, что вроде все в рамках допустимого, вот только с объемами матушки-настоятельницы вырез любой глубины выглядит одинаково ошеломляюще. И даже гранатовое ожерелье не помогает.
Каштановые волосы матушки убраны в прическу, в ушах серебряные серьги: и тоже с гранатами. Реналь, помнится, пару раз морщил нос, утверждая, что серебро носят бедные, но я возражала, что настоятельнице сиротского приюта и не следует обвешиваться золотом.
Когда матушка-настоятельница заключают меня в объятия, я чувствую ягодный аромат ее нового парфюма.
– Какая же ты красавица в этом платье, Мари! Талия в рюмочку!
Смущенно опускаю взгляд. Новое платье совсем не такое, что мы выбирали с матушкой. Мы присмотрели ее старое, голубое, а портной в итоге сшил бежево-коричневое: с пышными рукавами, золотистой шнуровкой спереди и изящной вышивкой по подолу.
«Уверена, сам Аноним тоже будет в коричневом», – заявила тогда Лиска. – «Он специально заказал такой цвет: для гармонии».
После чего поразила нас своими художественными способностями, сначала нарисовав меня в новом платье и полумаске, а потом пририсовав рядом Анонима в полумаске, костюме-тройке с шейным платком и розой в петлице.
– К этому платью прекрасно подходят духи с ароматом какао и зефира! – продолжает матушка Эрмина. – Я как раз взяла их с собой. Идем-ка в дамскую комнату.
Покорно позволяю настоятельнице увлечь меня в нужном направлении. Сопротивляться бесполезно – с матушки станется достать духи и побрызгать на меня прямо тут.
– Твоему загадочному кавалеру точно понравится, – улыбается настоятельница, когда мы добираемся куда надо.
В уборной матушка открывает небольшую сумочку, достает стеклянный флакончик, брызгает – и меня окутывает ароматное облако. Кажется, теперь я пахну кондитерской.
Уточняю с робкой надеждой:
– Как думаешь, может, Аноним не придет?..