Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 84)

– Нет. Элвин, я открою тебе тайну. Каким бы сильным ты ни был, это не даст тебе ровным счетом ничего. Мой муж погиб, попав в ловушку Руадана. Повелитель узнал, что я беременна, а он не хотел, чтобы мой сын родился. Это выполнило бы условие последнего на тот момент мирного договора и на долгие годы отдалило Руадана от нуклийского трона, о котором он так мечтает. В дополнение к трону иду также и я.

– Он любит тебя, госпожа.

– Любит? – Шериада рассмеялась, но было видно, что ей невесело. – Любит! Я нужна ему как батарейка, как огромный магический накопитель для артефакта. Вот как он меня любит. Он же демон, Элвин. Ты еще не понял, на что способны демоны? Всех, кто становится ко мне близок, он убивает, чтобы в итоге остались только я и он. Я и он! Чтобы не было никого, кто мог бы сделать меня сильнее, никого, кто мог бы меня поддержать. Если это случится, если я сдамся, не будет никакой высокой любви, как в романах, даже свадьбы не будет: он же демон, зачем ему эти глупости? Он превратит меня в эту свою батарейку, чтобы с моей помощью управлять Источником. И станет самым сильным, самым могущественным – мечта для демонов, сам знаешь. Он убил моего мужа – якобы несчастный случай. И Рина – тоже несчастный случай! Помнишь Рина? Портрет в моей спальне. Я любила его больше всех на свете. А Руадан убил его, я своими глазами все видела, а он потом уверял меня, что все это неправда, что мне почудилось, и его там даже не было. Я чуть не сошла с ума тогда, я не хотела жить, но у меня был маленький сын, я должна была справиться, – она вздохнула, успокаиваясь. – Мне жаль, что пришлось привезти тебя сюда, Элвин. Мне жаль, что тебе приходится выбирать между мной и Руаданом. И мне будет очень жаль убить тебя, если ты предпочтешь демонов. Но я буду должна. С твоей помощью Руадан получит преимущество, ты станешь его надсмотрщиком за другими высшими, с твоей помощью он получит полный контроль над Лионом и мирами вокруг него, и тогда развяжет новую войну. А я не могу этого допустить. Ты защищаешь тех, кто тебе дорог, и я тоже. Но, Элвин, я тоже человек. И мне больно от того, что я вынуждена делать.

А я смотрел на шахматы и бездумно играл с кольцом, которое дал мне Антоний в нашу последнюю встречу. В нем был яд для Шериады, и мне казалось, оно жжет мне палец. Другое кольцо – рубиновое, подаренное Руаданом, было по-прежнему незаметно для меня, о нем я почти не думал, пока не заметил, как Шериада посматривалет на него время от времени, но ничего не говорит.

Снаружи в ночном небе расцвел салют. Белые единороги прошлись от горизонта к горизонту. За ними взмыли красные, как всполохи огня, птицы.

Шериада взяла кубок и кивнула мне.

– Налей еще, пожалуйста.

«Алия, – думал я, беря ее кубок. – Тина. Что мне делать? Если узнает, Шериада убьет их, а потом меня».

Она спокойно приняла кубок. Улыбнулась, и в ее взгляде мне почудился отголосок того смирения, с каким она смотрела на меня однажды в общежитии – среди обломков, ожидая, что я ее ударю.

«Она все знает!» – осенило меня.

Но если знает, тогда не выпьет.

Глядя на меня, словно ничего занимательнее сейчас для нее не было, Шериада вдруг сказала, подтвердив мою догадку:

– В первый раз всегда непросто.

И подняла кубок к губам. Я смотрел, как она касается позолоченного края, как чуть наклоняет кубок, прикрыв в последний момент глаза.

Я выбил его у нее из рук.

Кубок зазвенел, покатившись по полу, отравленное вино впиталось в ковер.

Мы с Шериадой смотрели друг на друга, и королева не выглядела удивленной.

– Я только что сто золотых монет проспорила, – сказала Шериада, нарушив звенящую тишину.

– Ты знала!

– Разумеется, я знала. Элвин, – сказала она и улыбнулась, – мне и правда тебя жаль. Я рада, что Лэй насчет тебя не ошибся.

– Но ты же чуть не выпила!

Она пожала плечами.

– Да. Я же сумасшедшая. И я очень устала…

Она замолчала. Сначала я не заметил: пытался унять дрожь.

А потом Шериада вскрикнула, и ей ответил другой крик – снаружи, со стороны садов.

Я вскочил.

– Боги, не сейчас! – всхлипнула королева, повиснув на подлокотнике. – Только не сейчас!

Снаружи, в коридоре и на улице творилось что-то странное. Краем уха я слышал шум, крики, но королева сейчас волновала меня больше.

– Потайной карман… под вышивкой… Элвин, быстрее, умоляю!

Я сделал ей укол, и Шериада обмякла в кресле. Она тяжело дышала, а шум снаружи нарастал. Я бросился к балкону, но замер, когда в сантиметре от моего виска просвистел арбалетный болт и вонзился в спинку кресла, недалеко от плеча королевы.

– Закрой окно, – очень спокойно сказала Шериада. – Поставь щит и закрой окно.

Я смотрел в сад. Гвардейцы как будто сошли с ума: я видел выбежавшую с крыльца женщину в роскошном платье и троих гвардейцев, которые гнались за ней. Отголосок заклинания – невидимая людям схема повисла в воздухе, но что-то помешало ей напитаться силой. Какой-то барьер – я чувствовал его, но очень смутно. На белый мрамор двора пролилась кровь, чей-то крик резко оборвался. Все это было похоже на кошмарный сон – невнятный и неуместный сейчас, в ночь бала.

– Элвин, немедленно поставь щит, закрой окно и подойди ко мне! – повторила Шериада.

Ее голос хлестнул меня словно плетью. Еще один арбалетный болт, увязнув в щите, осыпался сверкающей пылью на мрамор балкона. Я торопливо закрыл окно и поставил еще один щит.

– Подойди, – приказала королева.

На ватных ногах я приблизился к ней. Запертая дверь содрогалась от ударов.

Шериада заставила меня наклониться, вынула из-под ворота мою подвеску и вымазала ее кровью – вместе с рубашкой. Я вздрогнул, заметив рассеченное запястье королевы. Кровь лилась из раны и стекала на пол.

– Мой брат. Элвин, ты слышишь меня? Мой брат. Защити его. Элвин!

Я смотрел на кровь, и тогда Шериада, скривившись, подалась ко мне, коснулась кончиками окровавленных пальцев моего виска – я отшатнулся, а перед глазами мелькнул сначала коридор, потом дверь с вырезанным в ней гарцующим единорогом, которая точно так же содрогалась от ударов, как наша.

– Элвин, пожалуйста, – попросила Шериада. – Помоги ему.

Ее голос срывался, а кровь по-прежнему капала на ковер. Она сверкала золотом, а на голове королевы подрагивал, проявляясь с каждым мгновением все четче, как плохая иллюзия, Венец. Очевидно, он был связан с магией Шериады, и его мерцание выдавало ее слабость. Раньше, когда он проявлялся, то нестерпимо сиял, так, что я не мог рассмотреть в этом сиянии лица королевы. Теперь он казался лишь всполохами огня вокруг головы Повелительницы. Или, точнее, миниатюрной копией Источника – завихрения золотого света, которые медленно превращались в корону.

Я глубоко вздохнул, повернулся к двери и направил через нее духов. Они бесплотны, и такие вещи, как, например, стены, им не помеха.

– Молодец, – прошептала Шериада и потеряла сознание.

Удары в дверь прекратились. Я до крови укусил губу, потом достал кинжал и уколол острием палец. Лучшие щиты всегда создаются на крови. А оставлять королеву одну в таком состоянии среди хаоса, в который, похоже, превратился бал, было бы глупо. Раз уж я передумал ее убивать.

Потом, держа кинжал наготове, я открыл дверь.

Духи роились вокруг лежавших на полу гвардейцев. Я заметил шлейф ментального заклинания типа «цепь». Такое накладывают на одного, а потом оно, как болезнь, распространяется на других похожих жертв. Чтобы его снять, нужно найти первую жертву. И это может быть кто угодно.

Поэтому я просто запер дверь, оставил духов и поспешил дальше по коридору – где-то там впереди как раз ломали дверь. Наверняка ту, что была мне нужна.

Это оказалось пострашнее Испытания. Шум из бального зала пугал и не давал сосредоточиться – кажется, внизу крушили мебель и пытались выбить двери. То и дело слышались звон разбитого стекла и крики. Как я позже узнал, это обычное дело для Нуклия – ни один бал, тем более, с демонами, не обходится без подобного развлечения. Гости прячут под парадными костюмами оружие и артефакты, в том числе и на такой случай.

Сейчас, вспоминая, я удивляюсь, как легко мне удалось справиться с гвардейцами. Несчастную дверь они к тому моменту уже почти в щепки разнесли. Еще бы, впятером ломали! А уложил их всего лишь один дух, внушивший каждому желание немедленно вздремнуть.

Я сломал то, что осталось от двери, ворвался внутрь и сначала подумал, что принца там нет. Когда ты волшебник и находишься с Лэйеном в одной комнате, у тебя появляется мерзкое чувство пустоты: магия пропадает. Ничего подобного я сейчас не ощутил. В комнате были двое: один лежал на полу, а другой стоял над первым. Если бы не украшенный знакомой вышивкой клочок ткани, я бы Лэйена в лежавшем навзничь человеке и вовсе не узнал.

А потом склонившаяся над ним фигура атаковала меня низшим демоном. Как на занятиях Байена. Я машинально поставил щит, демон исчез, а черный на фоне разбитого окна силуэт выпрямился и выдохнул:

– Элвин?

Я узнал его по заклинанию, как, уверен, и он меня. В гостиной было совсем темно, пока Нил не зажег светлячка. Тот взмыл к потолку, и в дрожащем тусклом свете я рассмотрел принца – это действительно был он, но без сознания. Богато расшитый камзол был весь в крови.

А Нил прижимал ритуальный кинжал к своему запястью и потрясенно смотрел на меня.