Мария Сакрытина – Мой парень дышит огнём (страница 93)

Кровь капала на кафельный пол. Мы смотрели, как алые брызги расползаются по коричневому узору – Иннар растерянно, я озадаченно, потому что боли почти не чувствовала. Действительно, шея ныла куда сильнее.

– Эля, – сказал наконец Иннар, очень тихо и очень слабо. – Тебя надо перевязать.

– Сидеть! Не двигаться! – рявкнула в ответ я, да так громко, что мы оба подскочили.

Иннар послушно замер.

– Руку, в смысле, лапу опусти, – велела я хрипло, с трудом выталкивая из себя слова. Говорить тоже было больно, как и дышать. – Убери когти.

Он так и сделал, потом виновато заглянул мне в лицо.

– Не двигайся, – повторила я и принялась искать в сумке на поясе медбот.

В итоге всё кровью заляпала – и себя, и сумку, и Иннара.

– Эля, – сказал он, глядя, как я морщусь, пока медбот обрабатывал глубокие царапины на пальцах. – Тебе вовсе не нужно меня убивать. Если ты хочешь, чтобы я умер, тебе достаточно только сказать…

– Я не хочу, чтобы ты умер, идиот! – как у меня получалось кричать с больным горлом, не знаю. Но получалось. – Я хочу, чтобы ты страдал! Желательно вечно! Как я сейчас! Как ты мог, Иннар, как ты мог?! Не двигайся, я сказала!

Но он всё-таки встал на колени, потом прижался лбом к моей здоровой руке.

– Прости меня. Пожалуйста. Только не прогоняй.

Я вздрогнула, потому что именно это и собиралась сказать. Слова «пошёл вон, не хочу тебя больше видеть!» просто с языка рвались.

– Я лучше умру, но не буду жить без тебя. – Он поднял голову и, видимо, что-то прочёл в моём взгляде, потому что простонал: – Эля…

А потом снова потянулся к своему Сердцу. Правда, уже без когтей, так что теперь я не порезалась, когда повисла на его руке.

– Ты же хотела, чтобы я страдал, – прошептал он, наклоняясь ко мне. – Так я буду страдать долго и мучительно, раз ты этого хочешь.

Стиснув зубы, я уткнулась лбом в его грудь, вдохнула знакомый и такой уютный аромат дыма и карамели, после чего твёрдо сказала – то есть глухо просипела:

– Кому-то из нас нужно успокоиться и взять себя в руки. Похоже, это буду я. Сиди смирно и жди. Я сейчас.

Пара глубоких вдохов и длинных выдохов, а ещё мерный стук драконьего сердца под самым ухом – и вот руки у меня уже не трясутся, и даже голова почти не кружится. Я выпрямилась, встретилась с Иннаром взглядом – он выглядел точь-в-точь как наказанный щенок, только что хвостом не вилял. Меня снова захлестнула ярость, но теперь я с ней справилась.

– Сейчас я позвоню Лавлесу и объясню, что дворцовые драконы больше не сидят в клетках. А потом передам коммуникатор тебе, и ты расскажешь, что ещё ждет принцессу, когда она явится будить суженого от колдовского сна.

Иннар опустил взгляд, но покорно кивнул:

– Хорошо, Эля.

Так мы и поступили. Лавлес выслушал, пообещал «что-нибудь с этим сделать» (интересно, что?) и попросил меня не вмешиваться. Я пообещала, а Иннар, услышав это, вздохнул с облегчением.

Затем я выключила коммуникатор и кивнула на дверь. Иннар вздрогнул, наверное, решил, что я снова собираюсь его прогнать. Но я сказала:

– Идём в гостиную и поговорим.

Он послушался. Я смотрела, как он тяжело встаёт, как неловко держит руки, как хромает – и ярость превращалась в обжигающий стыд. Да, он меня предал, и да, он мне лгал. Но и я хороша – стреляла в него! Чуть не убила! Да что со мной?

В гостиной Иннар опустился на пол посреди комнаты, снова на колени, а я достала шкатулку с лекарственными зельями и устроилась рядом.

Иннар пытался возражать:

– Эля, не надо, со мной всё в порядке. Но твоя шея, ты ранена…

Однако замолчал, когда я расплакалась – от стыда, боли или напряжения, не знаю. Всё вместе, наверное. Зато не мешал, пока я смешивала зелья и пока колдовала над его силовыми линиями. Только после, когда выпил лекарства, очень осторожно коснулся моего горла и прошептал:

– Я так виноват! Прости меня.

Мне хотелось сказать то же самое, а ещё – разреветься у него на груди. Но я с трудом сглотнула, слевитировала с полки артефакт, определяющий ложь, включила и поставила рядом на пол.

– Когда ты узнал, что драконы под самым носом у короля готовят революцию?

Иннар посмотрел на артефакт, потом на меня. Опустил голову и ответил:

– Почти сразу, как оказался во дворце. Они поверили, что ты меня мучаешь.

– И решили завербовать. – Я кивнула и тут же скривилась от боли. Медбот разбирался с шеей очень медленно, отёк ещё даже не начал спадать. – Почему ты согласился?

Иннар спрятал лицо в ладонях, но почти сразу опустил руки.

– Потому что мне понравилось то, что они говорили про людей.

– Ты хотел, чтобы было наоборот? – сдавленно уточнила я. – Чтобы люди оказались в рабстве у драконов?

Иннар искоса посмотрел на меня.

– Да. Это было бы справедливо.

– Справедливо? Ты считаешь рабство справедливым?!

– А разве не справедливо вам ответить за всё, что вы с нами делали? – Иннар поднял голову и прямо посмотрел на меня. В его глазах снова зажёгся огонь. – Разве не справедливо вам страдать так же, как страдали мы? Эля, ты не представляешь, как со мной обращались только потому, что я – дракон, и со мной можно поступать так, как хочется, ведь я выполню любое желание, которое взбредёт в вашу ошалевшую от вседозволенности голову. Люди – зло, и хуже всех – маги. Мучительная смерть – меньшее, чем вы можете нам отплатить.

У меня дрожали руки, и я спрятала их за спину, а потом заглянула ему в лицо.

– Иннар, я тоже человек. И маг. Это мне ты желаешь мучительной смерти?

Он вздохнул и словно погас – как будто горящий фитиль задули, и пламя исчезло.

– Нет. Но иногда я очень жалею, что ты не родилась драконом. Тогда бы ты меня поняла. А потом прихожу в ужас от этой мысли, потому что, не будь ты человеком, мы бы не встретились. И тебя бы замучили в питомнике, а потом убили. Мне страшно даже подумать, что это могло с тобой произойти. Эля, я никогда не хотел тебе зла, я бы не смог причинить тебе боль, и то, что случилось сегодня, не должно было произойти. Но это полностью моя вина, и я…

– Ты доверился не тому дракону, – устало сказала я. – Знаю.

Иннар скривился, как будто от боли.

– Я забыл, что он воспитывался как человек. В нём слишком много от вас, я только теперь это понял.

– Потому что люди – зло, – подытожила я.

Иннар промолчал. Я тоже – мне горько было осознавать, что в моих друзьях и даже в семье он видит врагов. Я не хотела верить принцу, когда он говорил, что драконы пожелают отомстить всем, кто смотрит на них свысока. Но он был прав.

Неудивительно, что Лавлес собирался предложить его высочеству пакет реформ, которые займут десятилетия, а вовсе не немедленную свободу драконам, как хотела я. И даже слушать мои возражения не стал, когда – ещё в своём имении – рассказал мне всё. Впрочем, вряд ли всё. Я же не политик, ничего в этом не смыслю, потому он даже возражать мне тогда не стал. Просто поставил перед фактом: или свобода драконам медленно, постепенно, с ограничениями, контролем и проверками – вот так, или никак. А я согласилась – выбора-то не было.

– Почему ты мне раньше не сказал?

– О том, что ненавижу людей? – Иннар криво усмехнулся. – Кому – тебе? Эля, ты понятия не имеешь, что такое ненависть. Ты бы не поняла.

– Я и сейчас не понимаю, – призналась я. – Но мне хотелось бы знать. А про драконью революцию? Ты же мог предупредить.

Иннар спрятал взгляд.

– Я пытался. Ты не стала слушать.

Я вспомнила, как он останавливал меня утром, и усмехнулась. Ну да, пытался.

– Ты действовал у меня за спиной. Ты освоил портал, выпустил драконов из клеток и бог знает что ещё. Иннар, почему? А как же твои слова про мою безопасность, которая для тебя в приоритете? Это тоже ложь?

Он покачал головой.

– Нет. Но ты хотела освободить драконов. У тебя и твоего графа ничего бы не вышло, это только дурак не поймёт, ваш план безумен. Тебя бы использовали, а потом выбросили за ненадобностью. Наш план был продуман и аккуратен, мы чётко ему следовали, в отличие от вас, и в последний момент не меняли, у нас всё получалось. Ты знала, сколько успешных покушений на чиновников мы организовали? Конечно, нет. Драконы освободились бы, как ты и хотела. Да, насилия избежать не удалось бы, но это всегда так, это нормально, ты бы меня за это простила. Ведь простила бы?

– Конечно, куда бы я делась? У тебя в рабстве.

– Эля, нет! Ты была бы свободна, никто бы не посмел тебя тронуть…

– Твой вожак только что посмел.