Мария Сакрытина – Мой парень дышит огнём (страница 82)

Я замерла, а водный продолжил:

– За тем же, за чем и вы, госпожа. Вы отправились во дворец шпионить. Вы искали союзников. Неуклюже, простите, но тем не менее. Господин Иннар, как я понимаю, прекрасно осведомлён о вашем намерении. Он тоже шпионит, только за вами. Угадайте, что станет с тем магом, который решит вам помочь?

Я поёжилась.

– Но… Допустим, однако как можно шпионить из кухни?

Водный дракон улыбнулся.

– Господин Иннар не менее общителен, чем вы. Только общается он с драконами. Он следит за вами, госпожа. Не сам или не только сам. Но следит.

Я посмотрела на Иннара. Мне не хотелось верить, но звучало очень правдоподобно. Да, Иннар так мог. Он не раз просил меня передумать. И не раз поступал вопреки моим желаниям. Статус драконолюба был просто вишенкой на торте.

– Госпожа Стерн, прежде чем мы начнём обсуждать наши дальнейшие действия, я вынужден просить вас держать всё сказанное от вашего дракона в тайне, – сказал граф. – Теперь вы понимаете, почему, верно?

Я медленно встала с дивана, подошла к Иннару, взяла за безвольную руку, потянулась к его магии. Иннар глубоко вздохнул и слабо улыбнулся, словно почувствовал меня сквозь сон.

– Понимаю, граф, но у меня есть предложение получше. Скажите, этот замечательный артефакт, маскирующий драконью печать, у вас всего один?

Граф неожиданно улыбнулся – широко и искренне.

– Два, госпожа Стерн. Олейна сделала второй для сына, но не успела им воспользоваться. Я собирался предложить его вам, если вы откажетесь лгать вашему дракону. Вы действительно хотите его освободить?

– Да, и сегодня же.

Граф кивнул.

– Тогда напомню, что в столице это делать опасно. К тому же, когда с дракона снимают печать, он превращается в громадного летающего змея. Очень большого, госпожа Стерн. Я могу предложить вам этот дом, здесь хватит места…

– Благодарю, но не стоит. У меня тоже есть прекрасный дом в горах, где места достаточно, и он прекрасно защищён от чужих глаз. Только лететь туда часа три, поэтому давайте не будем задерживаться, граф.

– И снизим уровень официальности, – добавил Лавлес. – Меня зовут Генри. А это Вайден, – он кивнул на водного дракона.

Я устроилась на полу рядом с диваном Иннара, не отпуская его руки.

– Очень приятно, Эльвира. Так что вы намерены делать?

Вечером я отправила его высочеству официальный запрос о выходных по болезни. Дескать, моё моральное состояние таково, что я нуждаюсь в коротком отпуске. Принц ответил быстро и даже не стал просить подтверждающие документы, просто сухо и коротко уведомил, что мне нужно быть во дворце через три дня, а до этого времени я могу поправлять своё здоровье сколько мне вздумается. Верховный маг, которого я поставила в копию отправления, это подтвердил, а ещё пожелал мне скорейшего выздоровления и написал рецепт укрепляющего травяного настоя, который при отравлении и после похмелья очень действенное средство. А в заключении добавил, что «его величество вас очень ждёт». Я решила подумать об этом позже.

В академии меня тоже отпустили легко, зачёты я теперь сдавала вместе со Свеном досрочно, курсовой проект давно защитила, а работу во дворце засчитали как практику. Хорошо быть отличником, очень удобно!

Напоследок я предупредила родителей и Тео, где меня искать, если очень понадоблюсь («Но лучше не стоит, у нас с Иннаром романтический отпуск»), и ночью уже была в моём уютном одиноком домике в горах.

Помимо него бабушка владела огромным, совершенно не ухоженным садом, который защитила так, словно по всему периметру зарыла сокровища. Это общая черта, наверное, всех боевых магов – они пекутся о собственной безопасности, приватности и неприкосновенности жилья так, словно напасть на них могут в любой момент. Такая вот профдеформация – например, мы, артефакторы, точно так же тщательно защищаем свой планшет и носим амулеты даже в гости, пусть это и не очень вежливо.

Сейчас всё это было мне только на руку. Я немного подновила сеть заклинаний, напитала силой парочку артефактов и раз пять проверила, чтобы всё это работало, ведь надеть на Иннара сразу фальшивую печать не получится. Выброс силы при снятии печати настоящей будет такой, что электроника в радиусе пяти метров от дракона просто сгорит. Планшеты и коммуникаторы я убрала в сейф по этой же причине.

Лавлес и Вайден подробно описали мне, как это будет происходить, но я всё равно волновалась. Хуже всего было то, что действовать приходилось без согласия Иннара – которое он никогда бы не дал. Я чувствовала себя виноватой, когда левитировала его из кара в сад, на траву. До этого я убедилась, что она мягкая, и дракону должно быть на ней удобно. «Проверьте, чтобы противопожарная защита работала, – настаивал Лавлес. – И забудьте про мебель, не нужно кушетки или даже настила, или что-то вроде. Никаких покрывал и подушек, потому что, когда ваш дракон обернётся змеем, всё это будет совершенно не нужно». Действительно, диван или кровать просто сломаются под его весом, а покрывало, учитывая изменившиеся размеры дракона, станет как носовой платок, это я понимала.

Ветер шелестел в лесу за оградой, где-то неподалёку сладко пел соловей. На безоблачном небе ярко сияла полная луна – в горах дождя сегодня не было. Я села рядом со спящим Иннаром, магией обесточила дом, ещё раз убедилась, что никакой электроники, включая артефакт техномага, поблизости нет. Потом в десятый, кажется, раз, проверила защитные заклинания. Вдохнула поглубже. Выдохнула.

Пахло молодыми травами, полевыми цветами и немного дымом. Иннар спал по-прежнему тихо, неподвижно, словно погрузился в глубокое забытьё. Я погладила его волосы, потом наклонилась и осторожно поцеловала в щёку.

Вайден сказал, это хорошо, что Иннар под действием зелья: «Оно как анестезия, Эльвира, ведь когда ломается печать, дракон испытывает невероятную боль. Я тоже пил это снотворное, когда Генри собрался избавить меня от печати. И я благодарен ему – за свободу, конечно, но и за то, что всё прошло практически незаметно». А Лавлес добавил, что так последствия снятия печати слабее, потому что от боли освободившийся дракон обращается к своей стихии. «Так вы точно будете уверены, что, если произойдёт сбой в защите, он вас не сожжёт», – добавил граф.

Затаив дыхание, я потянулась к печати Иннара. Руки дрожали. Следовало всего лишь сломать видимую часть – перо. Даже обычный человек справился бы, ничего сложного. Но мне было очень страшно, я прекрасно осознавала последствия. И даже если всё пройдёт хорошо, то есть служба безопасности и маги ничего не узнают, Иннар не скажет мне за это спасибо.

И ещё я перестану быть для него избранной, истинной, парой – хоть кем-то. Что бы он сам ни думал, что бы ни говорил, я-то знала: всё дело в печати. Эта наша связь, на магическом плане напоминающая канат, настолько она была сильной – она из-за магии. Я собиралась порвать её, и больше не будет… ничего. Я перестану хоть что-то для него значить, возможно, он захочет уйти и больше на меня даже не посмотрит. Его любовь растает как дым, а моя останется. Я очень глупо, совершенно безрассудно позволила себе привыкнуть к нему, хотя прекрасно понимала, что однажды так или иначе это закончится – он встретит свою настоящую пару, или я освобожу его, и он уйдёт.

И вот этот момент настал.

На мгновение мне захотелось всё прекратить. Ведь так просто подождать, когда Иннар проснётся, приказать ему забыть про Лавлеса – как будто ничего и не было. Всё останется как прежде: поцелуи по утрам, кофе, объятия и заверения, что никто для него не важен так, как я. Почему нет? Мы же вместе счастливы, ему со мной хорошо, он сам так говорит. Так зачем всё это?

Я вдохнула поглубже. Потом посмотрела на Иннара и, чувствуя себя так, словно шагаю в пропасть, сжала его золотое перо обеими руками.

Иннар глухо застонал сквозь стиснутые зубы. От страха я чуть было всё не прекратила, но вовремя опомнилась.

Перо поддалось не сразу, наверное, печать накладывал сильный, умелый маг, и она держалась, даже когда я мысленно, колдуя, обозначила свои намерения совершенно ясно. Потом по силовым линиям пробежала дрожь, а Иннар, наоборот, застыл – и перо сломалось.

Меня отбросило аж к калитке, а невидимый обычным людям купол защиты прогнулся, словно внутри взорвалась граната, однако выдержал. Полыхнуло, впрочем, так, что, когда огонь спал, я удивилась, увидев нетронутую траву, лишь слегка примятую под весом лежащего на ней существа.

Это всё ещё был Иннар, хотя ничего человеческого в нём не осталось. Одна его лапа оказалась больше, чем вся я – и ввысь, и вширь. По золотой чешуе пробегали огненные всполохи, из ноздрей вырывались облачка пара, такого горячего, что я даже подойти ближе не могла – обожглась бы, пусть и с защитным артефактом. Над громадной змеиной головой возвышались золотые рога, а шипастый гребень спускался по мощной шее вниз, к спине и дальше – к длинному хвосту. Из древних текстов о драконах, которые читала в этом году тоннами, я знала, что и рога, и шипы, и костяная золотая «игла» на конце хвоста ядовиты.

Глаза дракона были закрыты, он всё ещё спал – если верить Вайдену и Лавлесу, так будет до рассвета. Наверное, это хорошо, потому что у меня есть время привыкнуть к его новому облику и найти слова в своё оправдание. Я понимала, что, когда Иннар проснётся, он будет зол. И одно дело, когда зол влюблённый в тебя парень, но совсем другое – огромное огнедышащее чудовище, которое ничто с тобой не связывает. Ничто ведь?