Мария Сакрытина – Мой парень дышит огнём (страница 83)

Я опустила взгляд на грудь. Ни нити, ни каната – ничего не было. Да, я не ошиблась. Никакой пары, это всё была печать.

Теперь для Иннара я никто.

Золотой дракон шумно выдохнул очередное облако пара, по его телу пробежали последние струйки огня и погасли. Сейчас сад освещала только луна, уже подбирающаяся к светлой полоске на горизонте. В лесу снова запел соловей, три раза проухала сова.

Я закрыла лицо руками и позволила себе истерику, которую новый Иннар – чужой Иннар – ни за что не должен был увидеть.

Глава 34

Ночь прошла тихо, если не считать те три раза, когда над нами проносились летучие мыши и, кажется, сова – Иннар сожрал их, не просыпаясь.

Я дрожала от холода и думала, что вот так же он может закусить на завтрак и мной. А что ему помешает? Ничего.

Очень хотелось спрятаться в доме, но это было глупо. Во-первых, лучше, если я буду рядом, когда Иннар проснётся – хотя бы попытаюсь ему всё объяснить. Во-вторых, вдруг у карвестского зелья обнаружатся побочки, и Иннара понадобится срочно спасать? И в-третьих, поджарить меня вместе с домом дракону не составит труда. Я бы предпочла умереть на свежем воздухе.

Вот какие мысли лезли мне в голову. А ещё, глядя на спящего Иннара, я понимала, почему секс с драконом называют извращением, зоофилией. Да, я с этим целовалась. И с этим я много чего ещё делала. Да-да, со змеем величиной с дом. Конечно, тогда он был похож на человека, но если правы учёные, и змеиное обличье у драконов настоящее, то… Дальше думать не хотелось, потому что пришлось бы признать себя извращенкой. Какой кошмар!

Когда первые лучи позолотили драконью чешую, Иннар открыл глаза и уставился на свои передние лапы. Пошевелил пальцами, заодно вспахав землю – когти у него были ого-го. Затем поднял голову и, обернувшись, расправил крылья. По саду пронёсся ветер, за оградой, в лесу разом замолчали проснувшиеся было птицы.

Я заставила себя встать. Сейчас он повернётся ко мне и…

Иннара больше интересовали крылья, а ещё – хвост. Кончик-иглу, ослепительно сверкающую в утреннем свете, он изучил с особенным интересом. Помахал ею в воздухе, прямо как собака – туда-сюда. И, довольно уркнув, повернулся наконец ко мне.

Я замерла, Иннар тоже. Кажется, он меня не сразу разглядел – такая я по сравнению с ним была маленькая. Иннару пришлось наклонить голову к земле и чуть не упереться в меня глазом, сначала одним, потом другим.

Я затаила дыхание – и словно бы весь мир со мной, такая стояла вокруг тишина.

И тогда Иннар замурчал. Да, как огромный кот: тыр-тыр-тыр. Звучало это умиротворяюще, а ещё я почему-то решила, что дракон доволен. Воздух вокруг изменился – если до этого он привычно пах дымом и карамелью, то теперь стал сладким, как сахарная вата, только совсем не приторным.

Я выдохнула. Кажется, испепелять меня немедленно дракон не собирался. Хорошо, значит, мы ещё можем договориться.

– Иннар… ай!

Слушать он не стал. Вместе этого протянул лапу, без когтей – наверное, они у него втягиваются, как у кошки, – сцапал меня и сунул под крыло, поджав пальцы так, что я оказалась в них зажата, как в массажном кресле. Вокруг было темно – свет сюда не проникал – и очень уютно, а ещё наконец-то тепло. Против воли я расслабилась.

Мурчание стихло. Крыло приподнялось, когда Иннар положил под него голову. На меня уставился золотой глаз, но ненадолго – проверил, как я, и тут же закрылся. Похоже, дракон решил спать дальше.

Я сначала замерла, ошеломлённая. Потом подумала – будь что будет! Поёрзала, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза. Где-то надо мной мерно бухало сердце, внушительно и громко: ту-у-ук – ту-у-ук. Как гонг для медитации.

Я слышала его даже во сне.

… А проснулась уже в доме – в единственной его спальне. В кровати, укрытая тёплым одеялом, переодетая в пижаму, которую захватила с собой – после Лавлеса я сделала крюк домой и собрала вещи. Всё-таки три дня в горах, где до ближайшего магазина час полёта на каре…

В открытое окно слышно было, как поют птицы. Я принюхалась – аромат кофе плыл по воздуху, мешаясь с корицей. Может, мне всё приснилось, и никакого артефакта техномага не было?

Но Иннара я по-прежнему не слышала, связь с ним отсутствовала. Зато магическую защиту дома, изрядно к утру прохудившуюся, кто-то напитал.

Я села на кровати, озираясь, как раз когда дверь открылась, и привычно-сосредоточенный Иннар в обличии человека внёс в комнату поднос с кофейником и булочками.

У меня защипало в глазах. Кружка на подносе была одна, и, конечно, Иннар приготовил её себе. Он никогда не любил кофе, но, может, после снятия печати его вкусы изменились. Больше он не будет баловать меня своей выпечкой, не будет заботиться, не будет лю… лю… любить!

Сверкнули золотистые крылья и хвост с иглой на конце – в человеческом облике они не исчезли, только подстроились под размер. Иннар поставил поднос на прикроватную тумбочку, медленно обернулся ко мне. И замер.

– Эля? В чём дело?

Я всхлипнула и, больше не сдерживаясь, зарыдала. Это было слишком – утренняя рутина, когда я знала, что как раньше уже ничего не будет! Так больно, так тяжело!

Иннар опешил. Он всегда плохо переносил мои слёзы, мне кажется, они его пугали. Наверное, поэтому он не стал выяснять отношения сразу. И кофе пить тоже, и даже есть булочки, а они так вкусно пахли!

Иннар опустился перед кроватью на колени, встревоженно заглянул мне в лицо и тихо спросил:

– Эля, что такое? Почему ты плачешь?

От этого я только сильнее зарыдала. Он ещё и ведёт себя как раньше, а-а-а!

Иннар побледнел и подался ко мне.

– Эля? Я сделал тебе больно?

Он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась. Иннар снова замер.

– Эля, ты меня… боишься?

Я закивала. Иннар и сам выглядел испуганным. Хвост у него при этом встал торчком, поднявшись над головой, кончиком-иглой кверху. Я в ужасе уставилась на него.

Иннар обернулся, посмотрел на хвост, раздражённо выдохнул – кончик спрятался ему за спину. Иннар же снова повернулся ко мне.

– Эля, пожалуйста, объясни, в чём дело. Я ранил тебя? Твой медбот говорит, что всё в порядке. Это что-то магическое? Но твои силовые линии в порядке. Я не понимаю…

– Ты! – перебила я. – Ты!

Иннар тут же замолчал и как будто даже сжался, сделавшись меньше.

– Что я, Эля?

– Ты меня больше не любишь! – Я зарыдала ещё горше.

Иннар пару мгновений непонимающе смотрел на меня, потом выдохнул:

– Кто? Я?

– Да-а-а! Ты-ы-ы!

– Но почему?

Не будь я так расстроена и наблюдай этот разговор со стороны, мне было бы смешно. Но в тот момент мне казалось, что мир рушится.

– Потому что я тебя ос… ос… освободила! – всхлипывая, попыталась объяснить я. – И связь исчезла! Всё! Всё кончено! Видишь? Нет связи, ничего нет! Я тебе теперь ник… ник… никто!

Иннар послушно перевёл взгляд на свою грудь. Потом снова на меня. И неожиданно улыбнулся.

– Люди… Какие же вы слепые… Эля, ты моя пара, и я тебя люблю.

– Но связи же нет!

– Если ты её не видишь, это не значит, что её нет.

Я обиженно посмотрела на него сквозь слёзы.

– Нет! Я вижу, что нет!

Иннар поймал меня за руки, притянул к себе – мы едва носами не столкнулись, так оказались близко.

– Эля, я люблю тебя.

– Но…

Договорить он мне не дал, прибегнув к универсальному аргументу – поцелую. Я опешила, перед мысленным взором появился тот огромный дракон, который змей. Я понимала, что целует меня сейчас он, и это ненормально. Только… да пошло всё к чёрту!

Я ему ответила. Но Иннар сам отстранился, заглянул мне в глаза и сказал:

– Ты моя. Повтори.

Я рвано выдохнула, потому что после этих слов он наклонился к моей шее и принялся целовать её.

– Эля, повтори.

– Я… твоя.