Мария Сакрытина – Мой парень дышит огнём (страница 48)

Я в дурмане не плавала, мне было просто очень, очень страшно. Я знала, что сейчас меня укусят, и это будет только начало.

Дракон и правда уткнулся носом мне в шею. Замер. Я видела, как он на меня уставился – огонь в глазах на мгновение вспыхнул и вдруг погас. Он смотрел на укус Иннара очень, очень внимательно. Потом что-то резко прорычал на дракко, но тут я наконец отмерла и ударила.

Со всей силы. Очень было страшно.

Дальнейшее видится мне смутно. Помню, запах дыма стал сильнее. Помню, дверь открылась. Помню, вбежал дядя Эрик и вроде бы он был не один.

Помню кровь у меня на руках. И ещё помню, как в ушах звенело – как бывает, если всю силу вложишь в один-единственный магический удар.

Потом дядя Эрик поил меня чаем в своём кабинете. И всё повторял, какая я молодец, совсем как бабушка – как я этих драконов приложила! Так их! По-моему, он сильнее меня испугался, но изо всех сил старался это не показывать.

У меня на рукавах остались кровавые брызги, я пила чай и смотрела на них. Меня подташнивало, а в голове всё звенело, и звенело, и звенело.

Конечно, дядя Эрик позаботился о том, чтобы выдать мне все нужные артефакты – от управления ошейниками и печатью, а также магический пропуск, он же «следилка», чтобы куратор в любой момент знал, где я. Такого больше никогда-никогда не должно произойти, но «теперь-то ты, Эля, понимаешь, что ходить, куда не надо, не следует?» И это дядя Эрик ещё мягко выразился, наверное, потому что я была в шоке, и толку кричать про дисциплину на режимном объекте сейчас никакого. Нервный Ларс стоял тут же навытяжку, и то краснел, то бледнел, то оправдывался.

После меня сдали с рук на руки коменданту общежития, быстренько заселили в комнату, напоминающую гостиничный номер, и оставили одну. Сказали до завтра отдыхать. А завтра дядя Эрик сам за мной придёт и расскажет про дисциплину. Ещё выдали обед и успокоительное, я еле отбилась от дежурного целителя, который заверил дядю Эрика, что всё со мной в порядке, драконы просто не успели.

Зато я успела. Их кровь была на моих руках буквально. Оставшись одна, я уселась на пол и долго, очень долго на неё смотрела.

Рядом с общежитием вытянулась полумесяцем живописная берёзовая роща, а за ней – не менее живописный луг. Вдалеке, если присмотреться, виднелась ограда – высокий забор с колючей проволокой. А чтобы заметить защитные заклинания, можно и не приглядываться: здесь они были повсюду, даже в небе силовые линии сплетались в характерный узор.

Сидеть в комнате было невыносимо. Я переоделась в форму, завязала волосы в хвост, выпила мятную настойку, которая совершенно не помогла – меня по-прежнему тошнило, только во рту теперь остался горький привкус. Потом изучила оставленный дядей Эриком кнопочный телефон, которым здесь пользовались как единственным разрешенным средством связи. Выхода в Сеть у него не было, зато имелась «тревожная» кнопка экстренной помощи и несколько забитых в память номеров. В моём случае первым шёл номер куратора.

Я сунула телефон в карман, туда же отправился «походный набор артефактора»: три маленькие отвёртки, мини-паяльник, шурупы, ножницы, – такое всё. Потом спустилась на первый этаж, где меня поймал комендант с намерением вернуть обратно в комнату, потому что мне вообще-то приказано отдыхать.

Я объяснила, что отлично отдохну на свежем воздухе. В роще же можно гулять?

Оказалось, да, и на лугу тоже, но только после обеда, когда там гарантированно нет драконов. Вот дальше, к ограде, лучше не подходить, она под напряжением и заклинаниями.

В роще было тихо и удивительно пусто – после месяца в лесу на севере это бросалось в глаза. До случая с белкой к нашему дому приходили зайцы, лисы и один раз даже поскрёбся волк, который, стоило Иннару в ответ рыкнуть, наверное, очень об этом пожалел.

Здесь же не было никого, даже ящериц.

Зато на лугу звенели сверчки и летали бабочки. Я уселась в траву, подставила лицо солнцу, закрыла глаза и попыталась представить, что я дома, Иннар рядом, и никакого питомника, никакой практики, никаких других драконов никогда не было.

Не получилось.

Тогда я вытащила телефон, достала отвёртку и принялась его разбирать. В одном из звеньев помолвочного браслета прятался чип, над которым я работала последнюю неделю перед практикой. Я вживила его в телефон, после чего покопалась в настройках. Улеглась в траву и мысленно потянулась к силовой линии, которая связывала меня с Иннаром – точнее, с его печатью. Удивительно, но сейчас она показалась мне неожиданно яркой и очень толстой, прямо-таки канат, а не нить. Ухватиться за неё было проще простого. Я сделала это, потом прижала телефон к уху и нажала на кнопку.

Реши я позвонить, например, отцу – и защита питомника сработала бы мгновенно. Звонок бы сорвался, а мне в лучшем случае пришлось бы писать кучу объяснительных и заверять спецслужбы, что я не шпионю, например, на Астарию. Питомники приравнивались к военным объектам, а работа в них, даже студенческая практика – к военной службе. Под трибунал я могла загреметь запросто.

Но дракон – другое дело. При наличии чипа, усиливающего связь с печатью, общаться было можно. В теории. Когда дома я изучала этот вопрос, то очень удивилась – будь я шпионом, могла бы просто передать своему дракону разведданные и… А вот дальше эти данные пришлось бы каким-то образом переправлять из Каэлии, и цепочка получалась неожиданно сложной, например, для тех же астарцев. Им она и в голову бы не пришла, ведь кто будет доверять данные гранате, которая ещё и рвануть может в любой момент. Наверное, даже не каждому каэльскому магу она бы пришла в голову.

Короче, чип я взяла с собой на всякий случай и планировала им воспользоваться уж точно не в первый же день.

Что ж, бить драконов до крови я тоже не планировала.

– Эля? – послышался в трубке голос Иннара, и я закусила губу, чтобы сдержать всхлип. – Эля, что случилось?

– Ничего, – как можно беззаботнее откликнулась я. – Просто очень соскучилась.

Иннар не поверил – я это через нашу печать почувствовала. И сообразила, что он, наверное, тоже может чувствовать моё состояние. Чёрт.

– Эля, что с тобой?

Я всё-таки всхлипнула.

– Эля… – Иннар звучал одновременно взволнованно и заботливо, я понятия не имела, как это у него получалось. – Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Я молчала, пытаясь справиться с собой, и тогда он предположил:

– Ты убедилась, что драконы всё-таки чудовища?

Тут я не выдержала – и зарыдала, прямо как Инга в аэропорту.

– Иннар, к-кажется, чуд-д-довище зд-десь я!

Он молча выслушал мой сбивчивый рассказ – и хорошо, не знаю, как смогла бы сейчас ответить на уточняющие вопросы, которые наверняка у него были.

Потом сказал:

– Эля, ты всё сделала правильно.

– Иннар, ты не понял! – вскрикнула я. – Я не правильно – я больно сделала! Это не может быть правильно!

– Эля, ты защищала себя. Ты всё сделала правильно.

Слёзы продолжали течь – я вытирала их рукавом и мне казалось, что это вовсе не слёзы, а кровь, и она не моя.

– Иннар, он остановился. Они остановились. Я у-ударила, к-когда они останов-вились, понимаешь?

– Эля, – очень терпеливо повторил Иннар. – Позволь объяснить, что с тобой могли сделать…

– Это неважно! – перебила я. – Важно, что могла сделать я! Наверняка был другой выход!

– Какой? – нарочито спокойно поинтересовался Иннар.

Я запнулась.

– Ты могла вежливо попросить тебя не трогать, – продолжил Иннар. – Объяснить, что попала к ним по ошибке. И что собираешься уйти. Так?

Я невольно сжалась.

– Н-ну… Я так и сделала. Кроме той части, где про «не трогать». Я извинилась и…

Иннар расхохотался. Кажется, это было нервное, потому что он очень долго не успокаивался. Я даже успела прийти в себя и немного обидеться.

– Иннар, это вообще не смешно.

– Да, Эля! – рявкнул он. Я вздрогнула, отняла трубку от уха – и так было слышно, он громко кричал: – Вообще не смешно! Тебе приказали ждать – ты этого не сделала! Тебе объяснили, что опасно ходить в одиночку – ты не послушала! Ты оказалась – одна – с двенадцатью – драконами! И переживаешь, что защищалась, когда на тебя напали! А что ты сделаешь, когда это случится снова? Отдашься им?! Давай, это же лучший выход!

– Это не случится снова, – пробормотала я.

– С тобой – случится. – Иннар вздохнул, наверное, успокаиваясь. – Эля, пожалуйста, прошу тебя, умоляю: если такое произойдёт, ты ударишь так сильно, как только можешь.

Я закрыла глаза.

– Эля?

– Почему это вообще произошло, я же ведьма, а ты говорил, что с ведьмами драконы не спят. Может, я что-то не поняла? Может, они не это хотели? Мне тут все про какой-то гон говорят, он правда вот так силён? У тебя такого нет, это потому, что ты исключительный, да?

Иннар вздохнул и объяснил, что вовсе он не исключительный, и дело в другом: в одиннадцать лет драконы достигают половой зрелости, а к пятнадцати сдерживать себя становится очень и очень сложно. Это маги и называют «гоном». У мальчиков он особенно ярко проявляется, потому что гормоны бушуют и требуют размножаться, но до распределения и последующей продажи им этого не дают. На распределении часть драконов отбирают именно для размножения, часть – у огненных большую – отправляют в армию, часть – на продажу. Если бы не карантин и изменившееся расписание практики, я бы этих пятнадцатилеток и не увидела – приехала бы после распределения, а значит, опасность была бы меньше.