Мария Рутницкая – Судьбоносный зооуголок, или Как потроллить троллей (страница 5)

– Вот это слова настоящей дочери Валенсии! – провозгласил средний брат Родриго, отдавая поклон явно заинтересовавшей его прелестнице.

Родриго оставалось только тяжело вздохнуть, готовясь к очередному позору.

– Так, а что будет призом сильнейшему и храбрейшему? – с улыбкой задал вопрос дон Рохелио, почему-то поглядывая на Хелену, чем заставил девушку покраснеть ничуть не меньше, чем ее приятель до этого.

– Он сможет выбрать королеву сегодняшнего вечера и преподнести ей свой шарф, который она повяжет на свою руку, – пафосно изрек барон Марео, который незаметно подошел к своим молодым гостям, чтобы проконтролировать их благочестие и благопристойность поведения.

– Да! Отлично! Согласны! – вразнобой загомонили наследники знатных родов Валенсии.

Посмотреть на эпические поединки подтянулись все присутствующие. Даже слуги, пользуясь сосредоточением внимания хозяина на соревновании, тихонечко подобрались к месту действия, шепотом делая ставки, кто из молодых господ сегодня удостоится чести выбрать себе даму сердца. Большинство выступало за победу старшего сына дона Марео, хотя, возможно, таким образом прислуга пыталась умаслить хозяина, вздумай тот разгневаться на отлынивающую от своих обязанностей челядь.

– Да победит сильнейший! – провозгласил начало турнира барон Амедао, которому гостеприимный дон Марео в знак уважения и дружбы уступил эту честь.

– Ах! – картинно воскликнула его супруга, талантливо изображая предобморочное состояние, услышав первый звон столкнувшихся шпаг.

– Матушка, все будет хорошо, это шуточный турнир, – с досадой зашипела на ухо родительницы Хелена, усиленно обмахивая ее лицо веером для поддержания достоверности картины.

– Много ты понимаешь, – так же тихо фыркнула маменька в ответ, элегантно прикрыв рот кружевным платочком, якобы пытаясь сдержать крик волнения, – промедли я хоть чуть-чуть, и славу самой трепетной дамы получила бы Персефона. Я видела, как она уже оглядывалась, выбирая место, куда бы аккуратно приземлиться.

Сеньорита Амедао во все глаза смотрела на коварную женщину, которую Бог дал ей в матери и чувствовала себя в этот момент очень глупой, поэтому не смогла удержаться от вопроса:

– Ну а нам-то что с того?

– Господи, – тяжело вздохнула баронесса, – вот что за молодежь бестолковая пошла! Наивная моя девочка, тебе необходимо учиться искусству интриг, иначе тебя все время будут стараться оставлять на вторых ролях более бойкие девицы, такие, как сеньорита Гомес. Она бы перетянула на себя внимание всех присутствующих мужчин, а слуги бы разнесли сплетни, что она самая завидная невеста побережья. А это нам совершенно не нужно, пока мы не пристроим тебя замуж за самого знатного жениха, радость моя.

Потрясенная жертвенной материнской любовью, Хелена только и могла прошептать:

– Спасибо.

А турнир, между тем, продолжался своим чередом. Первым из него, ожидаемо, выпал Родриго. Причем выпал в прямом смысле этого слова – на первом же выпаде молодой человек оступился и плюхнулся на пятую точку. Кончик шпаги его противника моментально оказался у шеи незадачливого дона Марео, что заставило его тут же признать себя побежденным.

Остальные поединки были гораздо более зрелищные и интересные. На них Хелена смотрела все с большим и большим волнением, потому что дон Рохелио уверенно шел от противника к противнику с явным намерением стать победителем сегодняшнего соревнования. Его ловкие и стремительные движения заставляли девичье сердце то бешено стучать от тревоги, когда шпага соперника грозила оставить царапину на его тренированном теле, то замирать от сладкого восторга в случае очередной удачной атаки. И вот, наконец-то:

– Победителем сегодня провозглашается дон Рохелио, – торжественно произнес барон Амедао. – Он сражался честно и победил достойно, завоевав свой приз по праву сильнейшего! Выбирай, какая дама сегодня с гордостью будет носить твой шарф!

Сердце Хелены вновь заколотилось как сумасшедшее, причем девушка даже не могла понять, от чего больше – от радостной надежды или от страха разочарования. Она видела, как горделиво выпрямилась на своем месте Персефона, явно готовясь принимать, как ей казалось, заслуженные почести. А дон Рохелио тянул интригу. Благородный идальго, не торопясь снимал с шеи ярко фиолетовый, расшитый серебром шарф, затем обвел блестящим от пережитой победы взором взволнованных дам.

«Ну, ну же!» – вне себя от волнения восклицала про себя сеньорита Амедао, стараясь сохранить на лице гордое и прохладное выражение, присущее благородной испанке. И сама не поверила своим глазам, когда увидела молодого человека, опускающегося на одно колено около своих ног. Под пронзительным взглядом черных глаз девушка протянула победителю соревнования чуть подрагивающую от волнения руку, на которую тот аккуратно повязал свой знак отличия, после чего почтительно поцеловал тыльную сторону ладони своей сегодняшней даме сердца. Надо отметить, что сердце дамы чуть не остановилось от восторга и гордости. Хелена не смогла сдержать порыва бросить в сторону явно разозленной соперницы ехидный взгляд, говоривший, что счет снова равный.

«Может быть, теперь она, наконец, успокоится и признает свое поражение?» – размышляла Хелена, горделиво направляясь к коляске в сопровождении своего не менее горделивого рыцаря. Как мы видим, дочь барона Амедао, несмотря на все старания любящей матушки, так и оставалась наивной и неумеющей просчитать чужие коварные замыслы.

А они уже зрели в голове обиженной и уязвленной Персефоны.

– Нет, ну ты видела ее надменную физиономию? – с возмущением воскликнула сеньорита Гомес, меряя резкими шагами выделенную ей комнату и обращаясь к своей кузине.

Та, преданно глядя на знатную родственницу, подобострастно кивнула.

– Как же мне надоела эта гордячка! – Персефона раздраженно хлопнула по ладони свернутым веером. – Да еще отец мне бесконечно ставит ее в пример – видите ли, и читать она на латыни умеет, и на арфе музицировать, а еще скромница она, и падре Симон на нее не нарадуется – три раза в неделю его самая благочестивая прихожанка на мессу ходит!

Кузина осуждающе поджала губы и вновь кивнула.

– А этот дурак Рохелио совсем все мозги растерял! Чем, интересно, она так его приворожила? Ну ничего, – мстительно прошипела сеньорита Гомес, – сегодня все получат по заслугам.

– А ты уверена, что нам за это ничего не будет? – с тревогой подала голос ее собеседница.

– Не будь трусихой! – резко перебила этот лепет высокородная красавица. – Ничего такого мы делать не будем! Просто выставим их всех в идиотском свете, а сами останемся в стороне и просто понаблюдаем и посмеемся.

– Да? – с недоверием пробормотала кузина, опасливо поглядывая на разошедшуюся родственницу.

Та как раз рухнула в кресло, разметав по сторонам пышные шелковые темно-зеленые юбки, мстительно выдохнув:

– Ох, как я буду радоваться, когда ее папочка посадит дочурку на хлеб и воду из-за разразившегося по ее вине скандала! Ты, главное, ничего не перепутай и сделай все так, как я тебе говорю.

Сидящая напротив девушка принялась горячо уверять, что на нее можно полностью положиться.

***

«Боже мой! – Родриго, не веря собственным глазам, с трепетом в руках и в сердце, перечитывал драгоценную записку, обнаруженную на собственной подушке. – Неужели моя мечта все-таки осуществится? Неужели прекрасная Персефона снизошла до своего верного слуги?». Молодой дон Марео, окрыленный любовью, принялся торопливо натягивать свой самый лучший камзол – в бордовую и зеленую полоску, расшитый золотом. Камзол на животе сходился с трудом, и молодой человек рассерженно пыхтел, с трудом застегивая многочисленные пуговицы. Закончив с этим нелегким делом, он выдохнул с облегчением и, приосанившись, взглянул на себя в зеркало. Отражение его порадовало красной напряженной физиономией и лихорадочно блестевшими глазами.

– Теперь главное – полностью воспользоваться предоставленным шансом! – решительно проговорил Родриго и, прихватив гитару, уверенно вышел навстречу своему счастью.

Южный вечер уже вступил в свои права, и головокружительный запах цветов сладким дурманом еще более кружил голову влюбленному молодому дворянину, спешившему к месту назначенного долгожданного свидания. Яркие звезды доброжелательно подмигивали, а масляные фонари в саду освещали дорожки и фасад здания, давая возможность не перепутать и быть именно под нужным балконом в нужное время. «Буду готова, находясь на третьем слева балконе второго этажа сразу после заката, выслушать твои восторги, моей красоте посвященные и в серенаде изложенные. П.», – всплыли в голове тщательно заученные указания. Внимательно оглядевшись по сторонам, младший дон Марео понял, что он на месте.

В это время Хелена в непередаваемом волнении металась по своей комнате. «Придет? Не придет? Может, это чья-то неудачная шутка? И так он сегодня оказал мне такую честь, выбрав дамой сердца. А сейчас еще и серенадой одарить хочет!». Девушка чувствовала себя самой счастливой на свете и, в то же время, сердце сжимала какая-то непонятная тревога.

– Ну, и где этот дон Рохелио? – гневно рычала Персефона на ухо своей наперснице. – Неужели он посмеет не явиться? Я была уверена, что он настоящий мужчина!